Массажный салон "3Racha"

Бан Кристофер Чан или для друзей просто Крис, никогда не думал, что пожалеет о том дне, когда жизнь свела его с двумя долбоклюями, зовущими себя его корешами. Так же он никогда не думал, что в день, когда он будет сжимать сертификат об окончании курсов массажа, станет самым черным в его жизни. А все потому, что в голову смекалистого Джисона пришла сумасшедшая идея — открыть свой массажный салон. Со Чанбин, как самый предприимчивый из них, тут же накропал на коленке бизнес-план, да и знакомый риэлтор для поиска помещения у него имелся. Крис, вдохновлённый энтузиазмом друзей, пообещал проспонсировать это маленькое предприятие. Задумка в тот момент ему показалась неплохой, денежки у него водились, и откладывать эту идею в долгий ящик он не стал. Ему же пришлось взять на себя всю бумажную волокиту, ибо только у него дядя работал в налоговой. Сейчас же Кристофер опустился на корточки и, обреченно застонав, обхватил голову руками, глядя на полуразрушенное помещение, которое им "посчастливилось" арендовать. Он подумал, что был проклят в прошлой жизни, но понятия не имел, где успел так поднасрать в свою карму, чтобы ему аукнулось это в нынешнем воплощении. — Ну… это, — промямлил Чанбин, — пацаны, ну… — Лучше заткнись, — шепотом предупредил Джисон, и продолжил: — Чани-и, дыши, ну, если подумать, все не так плохо — подремонтируем, окна вставим… Джисон был прерван очередным невнятным трагическим стоном умирающего Гамлета. После чего Крис стремительно поднялся и зашагал ко входу. Потянув на себя дверную ручку, которая осталась у него в руке, он выматерился и, отбросив железяку, просунул палец в образовавшуюся дыру и потянул на себя. Дверь тревожно скрипнула и раскрыла перед парнями устрашающую черноту. Показалось, в помещение попал разрывной снаряд, иначе Крис не находил других объяснений, почему здесь так пахло гарью. Хотя,  надо признать, что оно подходило им по площади, и сносить ничего не нужно было, только строить и пытаться отмыть копоть от стен, но радоваться он не спешил. Помещение находилось в не очень выгодном для бизнеса месте. Три жилых многоквартирных дома образовывали собой тупик и находились так близко друг к другу, что жильцы наверняка знали, что происходит в квартирах соседей. Первые этажи были отданы под магазины, хах, вот только ни одного приличного магазина здесь отродясь не водилось. Крис понятия не имел, каким образом хозяину стрип-клуба напротив удалось организовать там свой блядюшник, и какие связи он поднял для этого, но открытием своего заведения тот распугал всех мало-мальски приличных предпринимателей, превратив тихий тупичок в конце улицы в настоящий рассадник разврата. Парковочных мест здесь тоже не наблюдалось. Предполагалось, что будущие клиенты их массажного салона должны были оставить свои авто на проспекте, а после пройти по грязному переулку, который благоухал ароматами жизнедеятельности человека так смачно, что слезились глаза. И только пробравшись через эту аммиачную западню, клиенты могли попасть в этот самый тупиковый закуток. Однако как бы ни было плохó помещение и место, где оно находилось, деньги были уплачены, и пришлось работать с тем что есть. Посему царской волей Криса было принято решение назначить менеджером по рекламе Чанбина, как виновника их злоключений. Так начались две недели ремонта: они пилили, шпатлевали, строили-сверлили и за это время даже успели познакомиться с контингентом, обитающим здесь. В день открытия, когда счастливые обладатели перерезали ленточку и прихлебывали шампусик из пластиковых стаканчиков, местная шелупонь притараканила им бонсай, так сказать, на удачу. Шелупонь в количестве двух штук была не кем иным, как работниками древнейшей профессии. Длинный и красивый представился как Хёнджин, но для клиентов Сэмюэль. Тощий и миленький назвался Феликсом, для кого имя, он не уточнял, и Крис решил, что это и есть его псевдоним. Работники улицы заверили, что квартал у них хоть и не особо аристократический, но вполне себе дружелюбный, и народу тут хоть отбавляй. А за небольшую плату обещали рекомендовать их салон своим клиентам. Плату проститутки решили взять бартером, но какие услуги шли на обмен, не уточнялось. Поначалу бизнес шёл плохо, кто бы, в общем-то, сомневался. Крис рвал на себе волосы, Чанбин рвал жопу иногда и не в переносном смысле. К концу первого месяца пососали они не только лапу, но и хуёв. Деньги стремительно заканчивались, а клиентов не прибывало. Порешал всё башковитый Джисон, насмотревшись видео про тайский эротический массаж. Все легально, никакой проституции, но с перчинкой. Для этого пришлось нанять двух сторонних мастеров, потому что наминать незнакомые члены никто из них не согласился. Парни были дельные, но по-корейски ни слова не понимали. Крис подумал, что разговаривать им особо и не надобно. Местная шелупонь способности новых мастеров оценила и по своим каналам пустила слушок. Народ потянулся, потихоньку-полегоньку заработало сарафанное радио. Даже из стриптизошной клиентура прибыла. Сначала почему-то пришли танцоры. За самым обычным массажем. Крис в этом винил Джисона, который периодически мял местную диву-плясуна Минхо. Почему именно винил? Потому что танцоры приходили под утро, в конце своей смены, когда владельцы салона (и их нанятые мастера) мечтали сопеть в дырочку в мягкой кроватке. Что там такое делал с Минхо его друг, Крис старался не представлять, но танцор всегда из их заведения уползал, улыбаясь как Чеширский Кот. Совсем хорошо дела пошли после того, как Чанбин припер мойку высокого давления, и они отпидорили злосчастный вонючий переулок. Процедуру приходилось повторять после каждых выходных, так как клиенты блядушника, набухивающиеся в говнину, часто не удерживали содержимое своих желудков на месте, и переулок опять начинал отвратительно вонять. Всё шло сладко-гладко, настолько, что к концу полугодия пришлось нанять ещё двух тайских девиц-мастериц. Те с ними поделились шикарной техникой имитации минета. Честно, Крис орал как чайка. Мужицкое достоинство, обильно смазанное лубрикантом, зажималось между плечом и шеей, и поступательными движениями имитировалась оральная ласка. Смеялся он до поры до времени, пока девицы не забили их график под завязку, а этот вид массажа не стал самым популярным у них в салоне. Особенно у клиентов стриптизошной, которые шли сбросить напряжение, насмотревшись на эротическое шоу. Проблемы начались, когда босс этой самой блядюшни начал ходить вокруг да около и что-то вынюхивать. Парниша — Чан бы охарактеризовал его так: глаза завидущие, руки загребущие, — явно точил на них зуб. То ли усмотрел потенциал в ранее никому не нужном помещении, то ли ему не нравилось, что клиенты его заведения ходили к ним и оставляли без хлеба работников его собственной поеботошной. Сначала этот босс натравил на «конкурентов» инспекцию по пожарной безопасности, от которой они успешно отбрыкались. Крис в ответ, не особо церемонясь, накатал на него кляузу в налоговую. В таком ключе прошли следующие полгода: тихая холодная война с мелкими, но неприятным подлянками с обеих сторон.

~~~

Когда в их уютном краснофонарном тупичке завелись посторонние, Ян молчал. Ну да, были у него виды и планы на убогое бесхозное здание. Расширить бизнес, все дела. Но трое крепких парней обскакали Чонина. Точнее, местный риэлтор так удачно присел лопухам на уши, что ему удалось загнать непонятно что за приличную денюшку. Парни, по ходу, были оптимистами (или круглыми идиотами), даже отстроились быстро, успешно зарегистрировали бизнес и приступили к работе. Мистер Ян не без интереса наблюдал за соседями из окон своего клуба. Ему казалось, что легальный бизнес ноунеймов здесь не приживется. Однако поток клиентов рос, на парковке иногда шли друг на друга в драку. И у Чонина начинало закрадываться подозрение: что же там за массажисты такие, что к ним столь плотная запись? Причем с недавних пор даже посетители его стриптиз-клуба так же стали нет-нет да и захаживать к массажистам. Что это за бестактность, позвольте спросить? Кто так ведет бизнес? В кабинет на втором этаже стучатся, и платиновый блондин разрешает войти. Он лениво закуривает тонкую сигарету, усаживается в любимое кресло и закидывает ногу на ногу. — Итак? — спрашивает он вошедшего секретаря. Тот молча протягивает боссу красную папку с поклоном. Ян тут же приступает к изучению содержимого. — Ничего?! — взрывается он по окончании. — На кой ляд ты тратишь мое время с этими папками, если на их директора ты ни черта не накопал?! Секретарь принимается извиняться, ведь репутация держателей массажного салона кристально чиста. Прямо как у наркодиллеров. Мистер Лис ухмыляется. Так не бывает. Либо у парня есть серьёзные связи, либо он святой. — Интересно, однако. Непростой парень, ха? Мистер Лис отпускает подчиненного и спускается на этаж ниже, где все еще медленно убираются, натирают столы, проверяют свет и звук, а танцоры только подтягиваются. Их клуб начинает работать после заката солнца. Сам Чонин почти всегда присутствовал при открытии и контролировал процесс. У него отлично подобранная и сработавшаяся команда, невероятно талантливые танцоры, мужчины и женщины, на любой возраст, цвет кожи и кинк посетителя. Это заведение — не единственный клуб "для взрослых", но определённо в 8 случаях из 10 здесь хотят забронировать столик, чтобы провести мальчишник или девичник. Звезда — это, конечно, Ли Минхо, давний друг Яна. Им удалось сбежать из провинции и вгрызться зубами в сеульский теневой бизнес. Минхо танцует как бог, обольщая публику и делая посетителей своими бессрочными фанатами. А Чонину попросту нравится та власть, которую он скапливает в своих руках. Медленно, но верно все близлежащие игорные, питейные и прочие развлекательные заведения становятся его собственностью. Никто не смеет противиться его обаянию, харизме и напору. Если бы вы спросили некоторых из его подчинённых, те бы поклялись, что босс умеет гипнотизировать своим взглядом. Поэтому в клубах его побаиваются, но уважают. — О, Лино! Ты-то мне и нужен, — всплескивает руками главный и тащит друга к бару. Ли Ноу, еще сонный, не особо расположен к разговорам. — Мисси, организуй нашей приме-балерине двойной эспрессо? И мне что-нибудь... Айс-латте. Давай, милая. Темноволосая девушка, кивнув, кидается готовить напитки. Мистер Ян в очередной раз пытается вспомнить, кого она ему напоминает. — Ты говорил, что недавно ходил к нашим соседям размять косточки. Как оно? Заметил что-нибудь подозрительное? — босс кивает девушке на поставленные перед ним кружки с кофе. — Да ничего такого. Ну, в смысле, хороший персонал, спина как новая. Чисто, светло. Обычная массажная, — жмёт плечами танцор. — Ну, единственное — трое основателей выглядят как айдолы, вкаченные, напомаженные и с крашеными волосами. Один даже ничего такой, симпатичный, — на этом Ли делает большой глоток из посудины и откашливается. — И почему я не удивлён, — как бы про себя ворчит Чонин. — Всё-то у них хорошо. — Ты, если бесишься, лучше б сам наведался. Как раз подарочек приветственный занес. Или познакомился с тамошним директором, — танцор потягивается, сидя на стуле, и краем глаза Ян улавливает, как бариста принимается обмахиваться листами меню, смущенная. — Лично я уже записался на следующий сеанс. Понятно. Везде предатели. Мистер Ян понимает, что помощи ждать неоткуда. И надо брать быка за рога. Но что-то невидимое стопорит его. Точкой невозврата становится проверка налоговой. Этакий комплимент от заведения напротив. Чонин злится, сильно. Его глаза полыхают, когда помощник забирает из его рук последнюю стопку заверенных Яном документов. Что ж, если дурачок Бан встал с утра и выбрал смерть, пусть будет так. Мистер Ян рывком стягивает с вешалки свою лисью шубу, накидывает её себе на плечи, прямо поверх вульгарной выбеленной леопардовой рубахи. Рубаха заправлена в зауженные классические брюки, тесно обхватывающие ладные бедра Чонина. Завершают лук начищенные итальянские ботинки. Как всегда, неприлично дорогие. — Босс? — секретарь не без удивления наблюдает за сборами начальника. — Пора нанести визит вежливости нашим коллегам. Смешно ли, почти год оттягиваю. Момент настал. — Мне сопроводить вас? Сейчас наберу парней, — он уже было подносит телефон к уху, когда его запястье обхватывает рука начальника. — Пусть остаются здесь. Мне вряд ли что-то сделает какой-то массажист, — криво и страшно усмехается босс. Секретарь сглатывает неприятный ком в горле. В такие моменты он радуется, что находится по эту сторону баррикад. Чонин выходит из офиса, спускается вниз, на первый этаж, кивает паре работников, что здороваются с ним, мажет по щеке администратора поцелуем и направляется на улицу. Он медленно пересекает улицу, смеряя недовольным взглядом вывеску массажного салона "3Racha". Что за убогое название? Никакого вкуса. Он с силой распахивает двери светлой массажной, и те звучно ударяются о стены, отчего девушка на ресепшене вздрагивает. Чонин окидывает взглядом небольшой, но уютный холл ожидания с диванчиками вдоль стен, а затем направляется прямиком к девушке за стойкой. — Здравствуй, милая, — он растягивает губы в самой дружелюбной из своих улыбок и смотрит на бледнеющую мадам поверх темных очков. — Ваш босс, Бан Чан, у себя? — А вы..? — робко уточняет та, начиная листать журнал записи. — Ц-ц-ц, я его самый первейший друг и благожелатель, дорогая, — тянет мистер Лис с улыбкой шире прежней. Он убирает очки со своего лица и смотрит на администратора глазами, полными очарования. Та краснеет и отводит взгляд. Это и понятно: не каждый день к ним приходят такие молодые и красивые мужчины. — Разве он не предупреждал? Я и подарочек занес, так сказать, отпраздновать квартал, — понижает он голос до заговорщического полушепота. По гулкому выдоху Мистер Лис понимает, что рыбка заглотила наживку: ну, право слово, как такой лощеный приятный человек может врать? Администратор кивает ему и просит пройти в самый конец коридора и завернуть налево. — Что ж, налево и сходим, — подмигивает он ей. И, развернувшись на каблуках, слышит, как девушка тихо хихикает над его дурацкой шуткой.

~~~

Готов мистер Бан или нет, но его дверь открывают с ноги и заходят как к себе в блядушню. — Тук-тук-тук, дражайший соседушка, — скалится незнакомец. Крис, сидевший до этого за рабочим столом, хмурится, абсолютно не понимая, какого Чанбина тут происходит. И почему его кабинет теперь превратился в проходной двор. — Ты кто такой..? — силится он вспомнить. Перед ним мужчина очевидно младше него. Но явно наглее. — А у тебя здесь миленько, — пришелец не обращает никакого внимания на вопрос. Мужчина небрежно скидывает на черный кожаный диван свою шубу и обходит комнату, разглядывая сертификаты в рамочках на стене, какую-то замысловатую картину за спиной массажиста, статуэтки и прочую чепуху. — Смотрю, обжились, вылизали горелые стены и зажили себе и маме с папой на радость? — Крашеный блондин в ужасно безвкусной рубашке с леопардовым принтом садится на край длинного и широкого стола. — Это что, красное дерево? — Черт. Ян Чонин? — осознает Крис, распахивая глаза шире обычного. — А ты сообразительный, — скалится мистер Ян. — Решил засвидетельствовать свое почтение такому внимательному налогоплательщику, — он потягивается, закидывая ногу на ногу. — Чего? — пуще прежнего хмурится Крис. Он допускал, что босс блядушни псих. Но, кажется, он не до конца понимал масштаб трагедии. — Нехорошо, знаешь ли, Чан-и, сдавать соседей налоговой. Так делают только плохие мальчики, — тот, кого за глаза называют "Лисом", смеряет противника внимательным взглядом, от которого у последнего мурашки по коже пробегают. Малец пришел ему угрожать? — А натравить на нас пожарников — хорошо? — парирует Бан Чан. Он опускает взгляд ниже и засматривается на ткань брюк. Точнее, на бедра мужчины в них. — Но у вас же пожароопасный объект, я не прав? — явно потешается младший. — Что ты хотел? Давай кратко, у меня мало времени, — Чана начинает напрягать этот разговор. Так что он решает закругляться. Тем более скоро должны прийти парни на пятничное совещание. Ян хохочет, соскальзывает с края стола и в мгновение ока приближается к Чану, разворачивает того единым рывком к себе лицом и нависает сверху, упираясь в спинку кресла директора. — Послушай меня внимательно, наминатель писюнов, — оскаливается по-звериному Чонин. — В эти детские игры с перекидываем говна из окопа в окоп будешь играть с кем-нибудь из своей весовой категории. Меня ваши довольные рожи здесь абсолютно не устраивают. Молодой мужчина говорит низким вкрадчивым голосом. И что-то внутри Чана шевелится. Точнее, что-то ниже пояса. Чего давненько не случалось при обычных переговорах на повышенных тонах. Вот так раз. Ян, не увидев никакой реакции, кроме заалевших щек, встряхивает конкурента и очерчивает чужой подбородок длинными пальцами, заставив запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза. — Не знаю, что вы тут делаете, но лучше бы вам сворачивать удочки и уматывать куда подальше. Иначе может случиться что-то неприятное: что в вашу страховку входить не будет, — Лис прищуривается и проводит по щеке соседа ногтями. Крис клянется богу, что глаза напротив его гипнотизируют, пригвождая к сидушке кресла. Он не может пошевелить ни единым мускулом, мозг словно забывает, как функционировать и обрабатывать информацию. Он только и может, что улыбнуться в ответ. Чонин глядит на массажиста, как на поехавшего: видимо, давненько на его угрозы так не реагировали. Он щёлкает перед лицом Чана пальцами, унизанными кольцами, но реакции ноль. — Ах, я понял. Ты собираешься поставить нас на процент за "крышу", верно? Ведь так ты работаешь? — двигает бровями Чан, наконец-то отмирая. — Ты мой процент не потянешь, детка, — зло выплевывает Ян. — Не те обороты. Уносите ноги подобру-поздорову, — он ставит колено между широко расставленных ног Чана. И у того что-то звенит в голове. — Сказал кто? Малыш-молокоотсос? — губы Чана трогает снисходительная улыбка. — Думаешь, смог пару таких же малышей с игровой площадки запугать, так и мы прогнемся? Не смеши, лисёнок. У Чонина на лице появляется улыбка. Она зарождается как тонкая полоска, но с каждой секундой становится всё шире, открывая вид на белоснежные ровные зубы. Чан видит еще не сточившиеся клыки. Мелкота. Да еще и в размерах скромнее Бан Чана будет. Но выше и вроде как гибче... А затем что-то сверкает перед его, чановыми, глазами, и на шее чувствуется что-то холодное. Нож — паникует мозг. Его корпус разом впечатывают в кресло свободной рукой, наполовину блокируя мобильность. А локтем ударяют в челюсть. Чан шипит и жмурится. — Назови меня так ещё раз, Чан-и, — сумасшедше облизывается Ян. Ах, вот почему он лис, думает тормознуто Чан. — Я так давно не отправлял кого-то к праотцам, что мой нож вот-вот пойдет ржавчиной, — парень шепчет это с жаром в его приоткрытый рот. Бан Чан пытается дернуться, но бандит наседает сильнее, а затем ощутимо давит коленом на член. — Куда собрался? — понижает Чонин голос, переставая скалиться. И тут становится действительно стрёмно. Чан запоздало чувствует, как по шее стекает тоненькая струйка крови. — Я не давал разрешения двигать задом. Если только по моему члену, — нехорошо смеется мистер Лис. — Оу... Папаша, и часто у тебя встает, когда угрожают выпотрошить? — Впервые, — Бан Чан отплёвывается от скопившейся во рту крови, держит лицо и надеется, что оно не передает того, как у него внутри всё холодеет. И как чужое колено некстати усиливает эрекцию. — Обычно такие пиздюки сами на меня садятся. А потом кричат, закатывают глаза и фонтаном спускают, — он пользуется тем, что младший в моменте отвлекается и раздражается, улавливая жирный намек. И на стол спиной со всей дури летит уже Чонин. У него вырывается болезненных хрип, он дезориентирован на пару секунд. И Чану этого хватает, чтобы выбить оружие. Он вжимает младшего бедрами в свой большой широкий стол и хмыкает, утирая кровь с шеи. Мол, всё, приехали, твоя остановочка. Но мистер Лис не был бы лисом, если б не имел запасного плана. Он бьет ребром кисти по затылку массажиста, резко, внезапно, очнувшись после оцепенения. А затем сжимается как пружина и, извернувшись, вдаривает по колену. Крис воет, скукоживается, а его настигает удар в живот и раскрывшуюся грудину. Бан валится на пол, сверху тут же его настигает Чонин, злющий, усмехающийся, и лупит что есть силы по слабым точкам так, что Чану остаётся только блокировать удары и защищаться. Чонин без особого труда скручивает мужчину в бараний рог, ощутимо придушивая врага. Осознав своё поражение, Крис откидывается всем телом назад, надеясь ослабить хватку противника и переломить ход потасовки. Оба пыхтят, злятся, и Чан почти дотягивается до ящика стола с тревожной кнопкой (хрен с ним, мусорнётся), как в глазах начинает темнеть — кислород покинул эту голову. Бандит меж тем возвращает в свои руки лезвие. Бан Чан хрипит задушено: "Брэйк!". И его, наконец, жалеют: дают сделать вздох. — Хах, хаха, а ты хорош, чертяка, — массажист утирает кровь с разбитых губ и разминает плечи. — Думал, ты маменькина булка. Весь лощеный, напомаженный, жеманный, — он встает, шатаясь, и мешком падает на кожаный диван. — Блять, до сих пор стоит. Ну что ты будешь делать? — Чан стонет в потолок, запрокидывая голову назад. А через секунду его губы атакуют. Чан реагирует в этот раз быстрее: отвечает через мгновение, мычит в злой жесткий поцелуй и какого-то хрена прикрывает глаза. Между ног ебучий пожар. Криса так не крыло со времен тренинга по массажу члена подмышкой, когда ради смеха на нём решил потренироваться Джисон. А сейчас его ноги разводят неаккуратным пинком, рвут с него рубашку (почти новую, но да хуй с ней), а через рот пытаются выпить душу. — Сейчас немного повеселимся, Чан-и, — Чонин облизывается, тянет галстук, чтобы расслабить его, быстро дергает вниз собачку на брюках и по-хозяйски сжимает член через ткань белья. — Неплохой агрегат у тебя здесь, а? Но сегодня он нам не понадобится, — злобно выплевывает мистер Ян. — Прижми к своей миленькой накачанной груди коленки, и я, возможно, буду нежен. Он смотрит на массажиста так, что у того вновь любые аргументы испаряются. До чего красив, сволочь! Он будто бы сошёл со старых гравюр, ожившая мраморная статуя, очеловечившийся лисий бог. Перед таким только падать ниц и преклоняться. И он смотрит, смотрит, словно бы всё происходит не с ним: как бандит выуживает из кармана брюк презерватив, как раскатывает его и натягивает на пальцы, как небрежно (будто наспех) распределяет смазку. И в нос запоздало бьет сильным синтетическим запахом клубники, а в заднем проходе начинает двигаться что-то склизкое, холодное. И Бан Чан вроде как стонет долго, почти воет, а перед глазами — только белоснежный оскал. В ушах гул, в голове снова звенит, но боли нет (хотя, признаться, он ждет ее), а ноги только сильнее разводят в разные стороны. Ему хочется как-то закрыться и уйти от этого лисьего властного взгляда, подавляющего, порабощающего. Но Лис словно везде: его шепот у самых губ (о чем он говорит, это какое-то древнее заклятье?), дыхание на шее вызывает мурашки, а редкие болезненные поцелуи окончательно подавляют волю. Да пошло оно всё нахер? Что случится, если Крис сдастся? На этот раз… всего на полчаса… Он просто позволит маленькому зарвавшемуся лису трахнуть себя. Потешит чужое самолюбие, так сказать, ага. — Боже, долго еще? — выныривает из забытья Бан Чан. В него без труда входят три длинных пальца Чонина. Сам босс стриптиз-клуба ухмыляется, кивает молча, отбрасывает грязный презерватив в сторону и поднимается на ноги. Наблюдать за тем, как молодой мужчина элегантно избавляется от почти всей одежды, как он бесстыдно улыбается и надрачивает свой член в предвкушении соития, как с ленцой натягивает на свой орган новую резинку и наклоняется над Чаном — что-то из оживших картин Караваджо, не меньше. Солнце так живописно ложится на его заметный пресс, на его стройные ноги и бедра… Крис забывает, как дышать и думать. И подсоединяется к реальности, только когда в него толкаются головкой. Глаза напротив наблюдают беспрестанно, с интересом, с азартом даже. Мистер Лис толкается бедрами в одном плавном движении, и Крис закатывает глаза, низко выстанывая. Помнится, Джисон говорил, что с мужчинами "это вообще другое", но Чан никак не мог уловить, что — "другое"? Дырки те же. Но теперь он мысленно кивает. Потому что с ним нифига не нежничают: Чонин смеется (хотя больше этот звук похож на лай), без особых усилий переворачивает Криса на живот, лупит по заднице и начинает дико драть. Собирает в горсть отросшие светлые кудри, тянет назад и глубоко засаживает в Чана свой член. С наслаждением стонет где-то сверху, а другой рукой упирается в крисову поясницу и двигается, двигается, двигается что есть мочи. Трахает его, как перед концом света, с оттяжечкой, шлепая по обеим полушариям задницы, не церемонясь. Не с девкой точно ебется, а с накаченным массажистом. — Ну так что, Чан-и? Готов передумать? — выдыхает мистер Лис в загривок. И кусает, сука, до крови. Бан Чан вскрикивает (больше от неожиданности), выгибается как может, надеясь скинуть эту сволочь. Но куда там! Чонин, будто читая мысли, хватает его бедра мертвой хваткой и всаживает с новой силой. Ноги Чана начинают дрожать, поясница ноет, зад саднит, а яйца ломит безумно. — Или дождемся, когда ты начнешь реветь и умолять дать кончить? — С-сука, — шипит Бан и дергается, но его быстро пригвождают щекой к обивке дивана. — Сидеть, — слышится низкий тон Яна. — Если не умеешь слушаться, я научу, — чужой ботинок оказывается у Бан Чана рядом с носом. — Или большой мальчик так и ждет, чтобы его наказали? Взбрыкиваешь, как течная сука. А сам ничего толком и не предпринимаешь, чтобы тебя не поимели? — в новой позиции член Чонина погружается под иным углом, и Крис начинает всхлипывать, запоздало пряча краснеющее лицо. Его подергивает и выворачивает наизнанку: возбуждение переполняет его всего, хочется поскорее взять и довести себя до оргазма рукой, но они обездвижены бандитом. Мистер Ян лишь забавляется, без устали трахая и дразня простату. — Что? Захорошело? Теперь мистер выёбистый массажист готов слушаться? — рычит около уха Чонин. — Или надеть ошейник на эту здоровую шею? — он рывком поднимает Бан Чана за волосы, а тот балансирует на грани долгожданного вымученного шага в рай и ебейшей боли. — Д-да! Господи, сделай это еще раз! Черт с тобой! — кричит Крис так, что, наверное, во всём здании его слышно. Но сейчас плевать, сейчас он мечтает только о том, чтобы отпустило, чтобы он кончил. Не важно как, не важно от чего. Он чувствует, что это будет сильно и мощно. Вот же оно, буквально пара фрикций…! — Хах, как скажешь, Чан-и, — противно тянет Чонин, и что-то внутри Чана взрывается невероятным фейерверком чувств и звуков. Он воет как какое-то животное, широко раскрыв рот и закатывая глаза в полной неосознанке. И белая пелена застилает взор, словно неизвестно откуда взявшаяся вуаль. Очухивается Бан Чан в своем кресле, в белом халате (какие они обычно выдают клиентам), в очках и со следами чернил на руке. На столе он видит свежеподписанный договор о продаже половины доли компании (ни много ни мало 55%). А в дверь стучат кто? Правильно, второй и третий директора массажного салона «3Racha». — Чан? Ты в порядке? — стопорится Джисон в проходе. — Что там? — не видит Чанбин. — Папка в халате на голое тело расхаживает посреди рабочего дня. — Клиенток нам новых зазвать хочешь? — дразнит его Чанбин. Бан Чан предпочитает промолчать. И о том, кто приходил к нему с визитом, и о том, что они здесь делали. Что ж, думает Крис, хотя бы вытраханным с оттопыренной жопой кверху не оставил. Видимо, у бандита имеются свои понятия о чести... ... И как будто бы этого было мало, Крис начинает ощущать подступающий зуд. Резко хочется расчесать кожу на шее, руках и бедрах. — Блять! — осеняет Криса запоздало. — Смазка с клубникой! — он подскакивает, чтобы улететь на рецепцию с воем раненого медведя, пить антигистаминное. — Что это с нашим директором? — хмыкает Бин, выуживая из привезенного курьером пакета ланч. — Не знаю. Может, не те лубриканты заказал? — Говорят, к нам на переговоры соседушка приходил. Администраторша потекла и со стула соскальзывает, — ухмыляется криво Чанбин. — Расширяемся, типа? — хлопает глупо ресницами Джисон. ... Чонин трижды чихает, сидя у себя в клубе и попивая полуденный бренди. День выходит плодотворным.