Umbra in abysso: Тринадцать гласов

      В сердце хвойных лесов, где вековые ели тянулись к небу, а корни переплетались с камнями, находилась небольшая деревушка. Деревянные дома, словно выросшие из земли, гармонично вписывались в окружающий пейзаж. Казалось, время здесь остановилось, оставив лишь эхо прошлого. Далеко за околицей, там, где заканчивались последние дома и начиналась непролазная чаща, сиротливо жалась к земле небольшая изба, грубо срубленная из еловых бревен. Подслеповатые окна тускло поблескивали в полумраке, словно заглядывая в покинутый мир.       Лучина постепенно тлела, отдавая крохи тепла и света окружающему пространству комнаты. Травы, когда-то заботливо развешанные под потолком, теперь безвольно осыпались, щедро устилая пол и заваленный склянками стол липким крошевом. Одна из баночек уже давно была разбита, просыпав на ветхие страницы травника лепестки высохшей медуницы.       За окнами тихонько поскрипывала сосна, а в комнате, вместе с тлеющей лучиной, постепенно угасала некогда яркая жизнь. Демид лежал на узкой кровати, укрытый старым одеялом. Слабость сковала его тело, словно цепями. Он уже несколько дней не вставал, и мир сузился до размеров его избы. Морщины глубоко залегли в истощенном лице, а седые волосы взмокнув липли ко лбу.       Когда-то в этой избе не стихали разговоры, и посетителей было множество. К Демиду всегда шли за помощью, ведь, будучи сильным знахарем, он не раздумывая откликался на мольбы. Его изба, пропахшая травами и дымом очага, всегда была открыта для нуждающихся. В центре комнаты стоял большой, грубо сколоченный стол, заваленный склянками с настойками, пучками сушеных трав и инструментами: острым ножом для сбора кореньев, ступкой для растирания трав, иглами для прижигания. Под потолком висели связки зверобоя, ромашки, мяты и полыни, источая терпкий аромат. На стенах висели амулеты, сплетенные из трав и кореньев, оберегающие дом от злых духов.       Все травы, собранные с любовью и знанием дела в окрестных лесах и полях, шли во благо: кому кожу стесало, кому кость сломало. Вот, помнится, принесли к нему однажды маленькую девочку, которую укусила змея. Нога распухла и почернела, девочка бредила в жару. Демид всю ночь не отходил от нее, прикладывая к ране примочки из трав и читая заговоры. К утру девочке стало лучше, а через неделю она уже бегала по деревне, как ни в чем не бывало. Перед силой Демида отступали и злейшая горячка, и простуда. Он умел заговаривать раны, останавливать кровь.       Судьба была жестока к Демиду: его любимая жена рано ушла из жизни, не успев подарить ему ни радости, ни потомков, которым он мог бы передать свои знания и умения. Он мечтал о сыне, которому смог бы показать целебные травы и рассказать о тайнах природы. Но его мечта не сбылась.       И решив найти себе ученика среди деревенской ребятни, он неожиданно понял, что годы брали свое, не только над ним, но и над деревней. Жители, словно перелетные птицы, стали покидать родные места, влекомые огнями городов, где, как они верили, ученые доктора лучше справятся с недугами. Обращений становилось всё меньше, всё больше пустело соседних домов и тише становилась улица. В последние годы практически никого не осталось, лишь пара таких же пожилых людей, что не хотели покинуть родные стены, остались в деревне.       Он явился к нему, в один из дней, когда Демид чувствовал себя особенно плохо.       Знахарь сидел на лавке у окна, перебирая сухие стебли полыни. Пальцы, привыкшие к шероховатости коры и мягкости листьев, теперь с трудом ощущали текстуру.       – Демид, – голос раздался внезапно, словно за спиной. – Что ты ищешь в этих сухих травах?       Демид не вздрогнул, он лишь взглянул в сторону дверей, но, как и предполагал – никого не увидел.       – Воспоминания. Ищу воспоминания, да и только, – ответил он, глубоко вздыхая, глядя на серый пейзаж за окном. – Кто ты?       В избе словно похолодало. Демид почувствовал чье-то присутствие прямо возле себя и обернулся.       Не у двери, как можно было ожидать, а возле стола, заваленного склянками и травами, стоял незнакомец. Высокий, облаченный в темный плащ, он казался сотканным из теней. Лица его не было видно в полумраке, но Демид ощущал исходящую от него силу, холодную и пугающую. За спиной незнакомца виднелись огромные крылья, черные, но изъеденные кое-где дырами, словно их прогрызла моль. Медленно, с неземной грацией, незнакомец начал двигаться вдоль стола. И тут Демид заметил его руки. Длинные, тонкие пальцы заканчивались острыми, металлическими когтями, зловеще блеснувшими в тусклом свете лучины.       Чирк… чирк…       Тихий, но пронзительный звук прорезал тишину, заставив Демида вздрогнуть. Незнакомец провел когтями по столешнице, оставив на ней тонкие, параллельные царапины.       – Кто ты? – вновь повторил Демид, чувствуя, как внутри зарождается страх.       Незнакомец остановился, плавно качнувшись, напротив Демида, стукнул последний раз своими когтями по столешнице и наконец поднял свою голову, улыбнувшись знахарю. Улыбка скорее должна была быть приветственной, однако больше походила на хищный оскал. Бледное лицо, словно лунный свет, с тонкими чертами и пустыми, черными глазами, в которых не было ни зрачков, ни белков.       – Я ангел, Демид, не бойся, – произнес незнакомец голосом, похожим на шелест листьев. – Имя моё – Небытие.       Он вновь взглянул на стол, всё ещё улыбаясь, а затем вальяжно протянул руку к травам, которые перебирал Демид. Пальцы с металлическими когтями коснулись сухих стеблей полыни, и те рассыпались в пыль.       – И что же ты хочешь? – спросил Демид, пытаясь сохранить спокойствие.       – Я хочу напомнить тебе о том, что все проходит, Демид. Все превращается в ничто. И ты не исключение, – Небытие опустил руку, поморщившись от запаха полыни, и посмотрел на Демида своими пустыми, черными глазами. – Взгляни вокруг, Демид. Где твоя слава? Где те, кому ты помогал? Кому ты нужен? Все ушло, все забыто. Твоя жизнь была бессмысленной тратой времени.       Демид нахмурился. Слова Небытия задели его за живое.       – Это неправда, – возразил он. – Я помогал людям. Я облегчал их страдания. Я делал этот мир немного лучше.       – И что с того? – усмехнулся Небытие. – Они все умрут. И ты умрешь. И все, что ты сделал, будет забыто. Твои добрые дела не имеют значения в масштабах вечности.       – Может быть, – ответил Демид, чувствуя, как его уверенность начинает таять. – Но это не значит, что я жил зря. Я жил для тех, кто нуждался во мне. И это было важно.       – Важно для кого? – спросил ангел, наклоняя голову. – Для горстки крестьян, которые давно сгнили в земле? Ты думаешь, они помнят тебя? Ты думаешь, они благодарны тебе?       Демид замолчал. Он вдруг вспомнил о тех, кому помогал: о крестьянах, которые приходили к нему с больными детьми, о женщинах, которые просили его приготовить приворотное зелье, о стариках, которые искали у него утешения. Все они ушли, все они умерли. И он не знал, помнят ли они его до сих пор.       – Но ведь смысл... – начал было Демид, но ангел тут же его перебил.       – Смысл? Какой смысл в кратком миге, если за ним – вечная пустота? Твои травы высохнут, твои знания забудутся, твое имя исчезнет. Всё исчезнет, Демид. И ты вместе с этим.       Сомнение закралось в его сердце. Может быть, Небытие прав? Может быть, его жизнь действительно была бессмысленной?       – Ты сомневаешься, Демид? – прошептал ангел, словно прочитав его мысли. – Это хорошо. Сомнение – первый шаг к осознанию истины.       Небытие усмехнулся и растворился в полумраке, оставив Демида наедине со своими мыслями.       Прошло три дня.       Три дня мучительных раздумий, сомнений и воспоминаний. Три дня, которые казались Демиду вечностью. Три дня, после которых он уже не мог быть прежним. Слабость сковала его тело, он почти не ел и не пил, погрузившись в мрачные мысли. Комната казалась ему чужой и враждебной, а звуки за окном – далекими и приглушенными.       И вот, сейчас, лежа в своей постели, чувствуя, как жизнь медленно, но верно покидает его тело, Демид снова ощутил знакомый холод. Он с трудом открыл глаза и увидел его. Того, кто три дня назад пришел к нему, чтобы напомнить о неизбежном. Того, кто посеял в его душе семена сомнения. Того, кто представился Небытием.       Фигура возле стола, словно и не покидала избу. Высокая, облаченная в темный плащ, с огромными дырявыми крыльями, смутно различимыми в полумраке. Ангел медленно перебирал склянки, рассматривая их содержимое с нескрываемым презрением. Внезапно рука Небытия дрогнула, и одна из склянок, наполненная темной жидкостью, соскользнула с края стола и с глухим стуком разбилась об пол. Острый, неприятный запах травяной настойки наполнил комнату.       – Неуклюже, – прошептал Демид, чувствуя, как страх смешивается с раздражением.       Небытие медленно повернулся к Демиду. Взгляд пустых, черных глаз был устремлен прямо на него.       – Ты вернулся, – прошептал Демид, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       – Я всегда возвращаюсь, Демид, – ответил тот, вновь улыбаясь, на этот раз мягче. Он медленно приблизился к кровати, ступая по осколкам разбитой склянки, которые хрустели под его ногами.       – Ты так и не понял, Демид? Ты так и не осознал, что все было зря?       Демид молчал. Он смотрел на Небытие и пытался найти в себе силы противостоять ему. Он знал, что сейчас решается его судьба. Сейчас он либо примет свою смерть признав правоту ангела, либо найдет в себе силы отстоять смысл своей жизни и не кануть в небытие.       – Позволь кое–что показать, – ангел положил свою ладонь на глаза Демида, прикрывая их.       Перед внутренним взором знахаря возникло зловещее видение. Он увидел будущее – мрачное и безрадостное. Его родная деревня исчезла, стертая с лица земли. Его изба, его тихий уголок, превратилась в руины, заросшие сорняками. Книга с рецептами трав, которую он бережно хранил, сгорела в пламени пожара, превратившись в пепел.       – Посмотри, Демид, – ехидно шептал голос. – Вот твоё наследие. Вот плоды твоих трудов. Всё, за что ты боролся, всё, что ты любил – исчезло, словно дым.       Демид почувствовал, как его силы покидают его. Он не мог больше сопротивляться. Голос, словно удав, сжимал его горло, лишая возможности дышать. Отчаяние, холодное и липкое, сковало его сердце.       – После меня всегда приходит Забвение, и она не оставляет ничего. Так смирись же со своим бессмыслием.       Лучина почти догорела, и комната погружалась во всю большую тьму. Только слабый отблеск пламени освещал бледное лицо Демида, иссеченное морщинами, и черные, пустые глаза Небытия, застывшие в ожидании. Ангел стоял неподвижно, словно каменная статуя, выжидая момента, когда Демид сломается и примет свою судьбу.       – Ты думаешь, ты помогал людям? Ты просто тешил свое самолюбие. Ты хотел, чтобы тебя считали хорошим и добрым. Ты боялся остаться один.       В голове Демида всплыли воспоминания о тех, кому он не смог помочь. О мальчике, который умер от лихорадки, несмотря на все его усилия. О женщине, которая так и не смогла забеременеть.       – Это неправда, – прошептал Демид. – Я делал все, что мог.       – Ты мог бы сделать больше, – возразил Небытие. – Ты мог бы учиться у других знахарей. Ты мог бы искать новые лекарства. Но ты был слишком ленив и самодоволен.       Демид почувствовал, как в его душе поднимается гнев.       – Замолчи! – закричал он. – Ты ничего не знаешь о моей жизни!       – Я знаю все, – ответил Небытие. – Я знаю все твои тайные мысли и желания. Я знаю, что ты боялся смерти больше всего на свете.       Демид замолчал. Он понял, что Небытие говорит правду. Он действительно боялся смерти. Но он боялся не самой смерти, а того, что его жизнь окажется бессмысленной. Но вдруг в его голове вспыхнул образ его жены. Он вспомнил ее улыбку, ее голос, ее нежные руки. Он вспомнил, как они вместе собирали травы в лесу, как они вместе смеялись и плакали. Он вспомнил все те моменты, которые сделали его жизнь ценной.       – Ты знаешь, что такое вера? – голос знахаря звучал еле слышно. Каждое слово давалось ему с трудом, грудь тяжело вздымалась, словно пытаясь вдохнуть последний глоток жизни. Но в его голосе звучала непоколебимая решимость. Небытие слегка вздрогнул. Его рука, лежавшая на глазах Демида, немного ослабила хватку.       – Что? – растерянно прошептал ангел, словно этот вопрос выбил его из равновесия. Его голос, обычно холодный и бесстрастный, дрогнул.       – Я верю, – прошептал Демид. Он вспомнил все хорошее, что было в его жизни: улыбку жены, благодарные взгляды пациентов, радость от сбора трав. – Я верю, что моя жизнь не была напрасной. Я столько всего сделал… Я вылечил стольких людей… Многие живы благодаря мне… И даже если они не помнят обо мне… Мой свет все равно будет внутри них… Как огонек свечи, который передается от одного сердца к другому… И он никогда не погаснет…       – Глупец, – прорычало Небытие. – Любовь - это иллюзия. Помощь - это тщеславие. Все пройдет. Все будет забыто.       – Может быть, – ответил Демид. – Но сейчас это не имеет значения. Сейчас я верю, что моя жизнь имела смысл. Я верил в добро, и старался его нести, и это важнее всего. И этого достаточно.       Тишина повисла в комнате. Слышно было только прерывистое дыхание Демида и тихий треск догорающей лучины. Небытие молчал, словно слова знахаря поразили его в самое сердце. Даже если его деревня исчезнет, а его имя будет забыто, его вклад в этот мир не пропадет даром. Он был частью этого мира, и его энергия навсегда останется здесь, в травах, в деревьях, в самой земле.       Демид открыл глаза. В избе было тихо и сумрачно, но уже не так гнетуще. За окном забрезжил рассвет, окрашивая небо в нежные пастельные тона. На мгновение показалось, что комнату окутал легкий, едва уловимый аромат полыни. Он чувствовал, что ангел едва не сломил его. Но, взглянув на рождающийся день, Демид осознал, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Он знал, что его время пришло, но он не боялся смерти. Он принял ее как естественную часть бытия. Он знал, что все было не напрасно. В его глазах больше не было страха и отчаяния. Только спокойствие и просветление.       С первыми робкими лучами солнца, пробившимися сквозь щели в ставнях, Демид тихо вздохнул и навсегда закрыл глаза.       Небытие, словно растворяясь в наступающем дне, отступил. Его черные крылья, казалось, стали еще более истертыми, а плащ потускнел, будто само его существование было лишь отражением человеческих страхов и сомнений, хранящихся где-то глубоко внутри, которые, к удивлению, можно было и преодолеть.       Ангел, обернувшись, еще раз взглянул на неподвижное тело Демида. В его пустых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Он ожидал увидеть страх и отчаяние перед лицом небытия, но увидел лишь спокойствие и просветление. Небытие медленно покачал головой и, взмахнув крыльями, исчез, оставив после себя лишь легкий запах полыни и тихий шепот:       «Бесполезен ли…?»