Написано по заявке: подарок от Добби
9 августа 2025 г., 20:14
День у скромного служителя закона, аврора Поттера, начался неважно. Утро воскресенья ознаменовалось тем, что Северус громко ругался с кем-то из соседей:
— В моём саду растут редчайшие травы и грибы. На грядки наложены специальные охранные заклинания, требующие кропотливого труда. Представляете, сколько заказов вы мне сорвали с вашим животным, мистер Пакклз?
— Ваши заклинания опалили Флаффику нос! Бедняга выл целый час от боли! — потрясая руками, вопил сосед. Тучными телесами он надвигался на Снейпа. Тот впечатлён не был, стоял, сложив руки на груди, в пижаме, поверх которой был накинут халат, и презрительно кривил губы. Подмышкой мистера Пакклза был зажат несчастный полузадушенный Флаффи с выпученными глазами. — Наш визит к ветеринару влетит вам в круглую сумму, мастер Снейп.
— Позвольте уточнить, с чего это вы решили, что я стану оплачивать лечение вашей шавки?
— С того, что моя собака пострадала в вашем саду! — рявкнул Пакклз. — И не смейте оскорблять Флаффи! Он благовоспитанный пёс!
— Ваш благовоспитанный перерыл мне все грядки с золоткой. Вы знаете, сколько стоят стебли и цветы этого растения? Может, в каких зельях она применяется? Это вы мне должны, уважаемый.
— У Флаффи свернулись усики на мордочке! — истерически возопил сосед, извлекая пса из-под мышки и встряхивая им перед носом Северуса. Тот брезгливо подался назад. Флаффи, взмахнув лапами, обречённо повис в руках хозяина.
— Скажите спасибо, что он вообще остался цел. Сжевать три клубня огнецвета — поразительная живучесть.
— Я найду на вас управу, мастер Снейп! — пыхтел сосед. — Я знаю, вы растите за домом опасные растения, может, даже выращиваете запрещённых существ в вивариях ради ценных ингредиентов. Уж я этого так не оставлю, будьте уверены.
— Не задавите вашу собаку, Пакклз, у неё того и гляди глаза из орбит вылезут, — презрительно парировал Северус.
Гарри Поттер в голубой пижаме отпрыгнул от окна ровно в тот момент, когда грохнула входная дверь. В спальню мрачнее тучи ворвался Снейп.
— Ну? — спросил он, недовольно воззрившись на мужа.
— Что — ну? — рискнул спросить тот.
— Калитка, вот что. Вчера я несколько раз спросил, закрыл ли ты калитку, хорошо ли ты её запер и опустил ли затвор, чтобы сообразительный соседский пёс не расшатал забор.
— Я запер.
— А как тогда эта шавка пробралась ночью в наш сад и от души порылась в грядках с ценными травами, Поттер?
Гарри решил воспользоваться тем, что находился в статусе мужа всего два месяца. Мягко подошёл, положил ласковые руки на плечи своего ворчливого супруга, прильнул, потёрся щекой о ткань халата. Снейп смотрел на него, как недавно смотрел на соседа: его не впечатлило.
— Итак? — изящная бровь знакомо приподнялась.
Конечно, они поругались.
Северус шипел, что не закрыть сад после нескольких напоминаний мог только последний идиот, Гарри отвечал, что он не идиот, что, провозившись с уймой отчётов и почти сутки проведя на дежурстве в Аврорате, кто угодно бы забыл, как зовут его драгоценную матушку, не то что про какую-то калитку! Снейп счел своим долгом напомнить, что калитка — не какая-то, а ведущая в его сад, на что Поттер едко заметил, что на ограде и вокруг дома до сих пор не стоят охранные заклинания, хотя он просил об этом уже несколько раз. Северус не без злорадства отметил, что его муж как был неучем и простофилей, так и остался: защитные заклятия входят в конфликт с другими защитными, для растений, и установить их все не представляется возможным. Гарри возмутился, что неучей в Аврорат не берут и попросил больше уважения. В конце разговора Снейп едко высказался о том, что, пока молодой супруг стажируется, он своим садом и зельями кормит семью. В конце концов, Гарри задохнулся от обиды и ушёл из спальни.
Всё это время за дверью с подносом в маленьких ручках стоял домовой эльф Добби. С утра он всегда приносил чай в комнату. Хозяин Гарри благодарил и улыбался. Мастер Северус ворчал, что завтракать в постели — это какое-то извращение, но эльф втайне был уверен: оба его хозяина — те ещё сони и любят долго понежиться в кровати с утра.
Вылетев из комнаты, Гарри чуть не затоптал старого друга. Поднос накренился, чашки, подаренные Гермионой на новоселье, бесславно окончили свой путь фарфоровыми осколками на полу. Чайник и тарелки с завтраком чудом уцелели, подхваченные магией.
— Ничего страшного, Добби, сейчас всё поправим, — воскликнул любимый хозяин. — Репаро!
— Хозяин Гарри расстроен, — печально сказал домовик, пока герой магической Британии складывал на поднос чашки и рассыпавшееся печенье. — Мастер Северус хороший, он очень любит Гарри Поттера, но не умеет этого правильно сказать.
Возлюбленный мастером Снейпом внезапно обнаружил, что не может выговорить ни слова. Простое утешение от домового эльфа переполнило чашу.
— Хозяин Гарри! — воскликнул Добби, всё-таки роняя поднос. — Не плачьте! Вы не должны расстраиваться!
«Вот и позавтракали», — отстранённо подумал Гарри, обнимаемый за колени маленькими ручками. Он и не думал плакать. Было бы из-за чего. Да!
— Добби, ну что ты. Всё же хорошо. Все ссорятся…
— Душераздирающее зрелище, — донеслось от двери саркастичное, — не могли бы вы обниматься не в проходе?
Гарри с Добби вежливо посторонились. Снейп, полностью одетый, гордо прошествовал мимо супруга и даже успел преодолеть несколько ступенек, когда что-то вдруг случилось с героическими нервами.
— Ты не в первый раз ткнул меня носом в это, Северус, — негромко и очень зло проговорил Гарри, выпрямившись. Добби вздрогнул и дёрнул себя за уши в ужасе. — Когда ты впервые упомянул, что я не вношу вклад в бюджет семьи? На второй день после свадьбы? Но не ты ли говорил, когда мы покупали этот дом, что не возьмёшь ни кната из моего наследства, оставленного родителями? А теперь ты говоришь, что я нахлебник? Да я тружусь сутками, из кожи вон лезу, чтобы получить желаемое место! Моя стажировка подходит к концу, меня хвалят за трудолюбие и талант. Ты знаешь, что скоро всё наладится, и всё равно попрекаешь?
Северус медленно развернулся.
Больше всего на свете Гарри любил эти чёрные глаза. Два солнца в полном затмении! Если бы он умел сочинять стихи, он бы слагал пышные оды глазам Северуса Снейпа вечно. Но сейчас вместо тёплой ночи на него взглянула холодная тьма, наполненная безразличием.
— Я не имею никакого отношения к тому, что ты там о себе думаешь. Все выводы, которые ты делаешь — только твои. Не нужно лепить из меня тирана. Ты знал, с кем вступаешь в отношения.
«Это не просто кольцо, Поттер. Это просьба. Просьба хорошенько, крепко подумать. Мне слишком много лет, чтобы я мог измениться. Я прекрасно осознаю все свои достоинства, недостатки, и по-прежнему не понимаю, что же ты во мне нашёл, но…» — тут память дала сбой, и последующие слова предложения руки и сердца в исполнении Северуса Снейпа заглушились мощным потоком обиды.
— Ну да, ты предупредил сразу. И как это я запамятовал! — выплюнул Гарри, потом, толкнув мужа плечом, вихрем вылетел из дома.
* * *
Домовой эльф Добби мог бы назвать себя счастливым. Он помнил, когда попал в этот дом и гордо, наотрез отказался от платы, которую ему предлагал хозяин Гарри. — Добби — свободный эльф, но Гарри Поттера он готов назвать своим хозяином, потому что обязан ему всем. Добби так же будет называть избранника Гарри Поттера и служить верой и правдой обоим до конца дней. Если нужно будет умереть — Добби умрёт! — Нет уж, хватит, ты не умирай, пожалуйста, больше, — ужаснулся Гарри, и эльф стал любить его ещё сильнее. Свежо было воспоминание, как хозяин Гарри выхаживал его, раненого кинжалом Беллатрисы Лестрейндж. Добби тогда был очень плох. Он помнил, как ему было стыдно лежать в кровати, слабому и немощному, когда нужно было помогать в войне с тёмным волшебником Волдемортом. Мастер Северус появился уже после войны. Добби замечал интерес Гарри Поттера, хотя и не понимал, чем мрачный, саркастичный бывший учитель смог привлечь солнечного и жизнерадостного доброго мальчика. Домовик сомневался в прочности этих отношений, но однажды увидел мастера Снейпа, заботливо укрывающего пледом спящего хозяина. У мастера Снейпа было такое лицо, будто он сейчас же готов броситься и закрыть Гарри Поттера собой от авады. Эльф даже оглянулся, не нацелена ли волшебная палочка из-за бархатной шторы. Будущий хозяин Северус посидел рядом со спящим, провёл пальцами по его лицу, поцеловал в румяную щёку и тихо вышел в библиотеку. Тогда Добби понял, что у него теперь два хозяина. Поднимая посуду с пола, соскребая яичницу с бордового паласа, выстилающего лестницу, и собирая разбросанные сосиски, домовой эльф четы Поттер-Снейп думал, как ему жить дальше. На его памяти хозяева ругались много раз, но всё как-то несерьёзно. В основном ссоры заканчивались поцелуями и объятиями, Гарри Поттер окружал своего мужа лаской и вниманием, и мастер Северус оттаивал. Но в этот раз они повздорили серьёзно, такое лицо у молодого хозяина Добби видел лишь во время войны. Он даже испугался. Качая ушастой головой и тяжко вздыхая, эльф вспомнил наказ своей наставницы, которая обучала его мастерству домовика ещё в поместье Малфоев: «Мир и покой семьи — главная обязанность эльфа. Если хозяева счастливы — в доме хороший домовик». — В этом доме — хороший домовик! — воинственно выкрикнул Добби, вскинув кулачок. — И он сделает всё, чтобы хозяин Гарри и мастер Северус были счастливы.* * *
Личная помощница министра, Гермиона Грейнджер, с вежливым вниманием рассматривала давнего друга и, не удержавшись, понимающе хмыкнула. Уже-почти-не-стажёр Поттер, развалившийся в кресле в приёмной Кингсли Шеклболта, мрачно мешал серебряной ложечкой сахар в чашке с чаем. В крошечном, но мощном для своих габаритов водовороте будущий бравый аврор видел не иначе как свою судьбу. Уроки Трелони не прошли даром. — Гарри, дорогой, вы со Снейпом снова повздорили? — осторожно спросила Гермиона, косясь на мокрые, грязные домашние тапки: на улице с утра моросило, а герой не потрудился заметить, в чём вышел из дома. Благо, в личном шкафчике Гарри висела запасная форменная мантия, и друг всё-таки накинул её поверх голубой пижамы. — Он невыносим. Гермиона не стала спорить, только сочувственно вздохнула. Когда они с Роном узнали, что у Гарри бурный роман со Снейпом, то сначала решили, что друга приворожили, опоили амортенцией или прокляли. Гарри ходил ненормально счастливый. До одури, до потери сознания влюблённый. Когда Рон, полный недоумения, спросил, что же всё-таки случилось, чтобы лютая ненависть превратилась в страстную любовь со стороны обоих, Гарри ответил, что Снейп — единственный человек в его жизни, который не врал. А потом, подумав, прибавил: время жить. Это прозвучало так просто и мощно одновременно, что на глаза тогда восемнадцатилетней Гермионы Грейнджер навернулись слёзы. А уже через полгода она по-настоящему плакала на свадьбе своего лучшего друга. В окно приёмной постучали. Гарри лениво повернул голову и с удивлением увидел, что снаружи сидит сова Северуса: серая, нахохленная и какая-то встрёпанная. У неё даже взгляд был как у хозяина: осуждающий. — Афина? — Он открыл окно и впустил пернатую. Сова, важно распушив перья, протянула лапу. — Что ты мне принесла? Гарри достал из кожаного мешочка свёрнутый надвое плотный лист. — Профессор Снейп прислал извинительную записку? — спросила Гермиона улыбаясь, но потом поняла, что другу не до шуток. Гарри смотрел на лист неотрывно, замерев и чуть нахмурившись. Его взгляд скользил по посланию, губа была закушена, брови дрогнули. Гермиона зашла ему за спину. В руках у него была колдография: профессор Снейп в рабочем фартуке и защитных перчатках, склонившийся над котлом в их домашней лаборатории. Помешивает черпаком какое-то тёмно-фиолетовое варево, потом внезапно отстраняется от стола, тяжело садится на кушетку и беспомощным жестом трёт сморщенный лоб. Губы его шевелятся. Внизу снимка мелкими круглыми буквами было старательно выведено: «Мастер Снейп сожалеет уже два часа. Повторяет: “Старый идиот. Обидел”». Приглядевшись, растроганный аврор Поттер действительно считал с губ мужа: «идиот». В голове непрошенным колокольчиком звякнула вторая часть исчезнувшего утром воспоминания: «...Я прекрасно осознаю все свои достоинства, недостатки, и по-прежнему не понимаю, что же ты во мне нашёл, но… Отказаться от тебя я не в силах. Одному дьяволу известно, что ты со мной сделал, Гарри, а может, Богу. Я же знаю одно: не отпущу. Не отпущу тебя больше. До тех пор, пока ты будешь со мной счастлив». — Гермиона, прикрой меня. Скажи, что я ушёл на склад артефактов. Я скоро вернусь. — Конечно, дорогой, — улыбнулась девушка, и, когда друг торопливо вышел из приёмной, села за стол, заваленный письмами и документами. — В первый раз, что ли?* * *
У профессора Северуса Снейпа, мастера зелий, день не задался с самого утра. Когда ближе к девяти он вышел в сад, чтобы полить капризную золотку и навестить саженцы огнецвета, на которые старался не дышать последние пять дней, он заметил, что грядки разрыты, а нежные, источающие сильный жар цветочные головки откусаны или сломаны. Потом мерзкий мистер Пакклз со своей псиной, безобразная ссора с мужем и в довершение — зелье. Не в состоянии сосредоточиться от расстройства, он пересыпал молотых жучьих крыльев, и основу пришлось ставить во второй раз. — Идиот, — в очередной раз выругал себя Северус. — Зачем набросился на мальчишку? Он и так из кожи вон лезет, чтобы мне угодить. Снейп вспомнил, как на заре их странных и стремительных отношений он однажды нашёл свернутый и спрятанный под диван кусок пергамента. «В чёрный — две, во фруктовый — ни одной, в зелёный — половину, жасминовый не подавать!» Поломав несколько минут голову над загадочным шифром, профессор вдруг ошеломлённо осознал: это шпаргалка о том, сколько ложек сахара класть в его чай. Жасминовый, который так любил Поттер, он терпеть не мог. На оборотной стороне пергамента был список его любимых блюд. Северус старательно сложил пергамент по линиям сгибов и затолкал под диван, на то же самое место, откуда вытащил. Он долго потом ходил загадочный и задумчивый. — Мастер Северус, чай, — объявил материализовавшийся посреди лаборатории Добби. — Спасибо. Поставь, я выпью позже. — Хорошо, хозяин, — Добби поклонился. — Хозяин Северус велел мне перебрать книжные полки в библиотеке. Добби сделал, сэр. — Отлично. Отобрал ненужные? — Да, хозяин, желаете просмотреть их сейчас? Северус кивнул, и эльф, щёлкнув пальцами, тут же материализовал неровную стопку на полу. У Гарри был прекрасный, смышлёный домовик. Некоторые книги оказались в двух экземплярах. Они перевезли библиотеку Блэков с площади Гриммо, добавили к ней обширные литературные накопления из Тупика Прядильщика. Добби бережно отобрал ненужные книги и разложил их по алфавиту. Снейп пересел на пол, бегло просмотрел ветхие корешки, потом нахмурился и вытащил из общей стопки пухлую тетрадь в клетку. «В таких пишут маглы, откуда она тут?» — успела мелькнуть удивлённая мысль. Он сразу понял, что это, едва открыв первую страницу. 6 марта. Сегодня видел его. Просто проходил мимо по коридору, и мантия развевалась, как паруса пиратского корабля. Даже не заметил меня по своему обыкновению, но я будто заново родился. Как же можно быть таким… живым? Мир вокруг словно сделался ярче. Я идиот, наверное, но я просто замер и смотрел. 25 марта. Набрался смелости, пожелал доброго утра. Щекам стало так жарко! Моё лицо, наверное, напоминало помидор. Он лишь мельком взглянул и кивнул едва заметно. Кто бы мог подумать, что простое движение может сделать день светлее. Без всякой магии. 5 апреля. Северус любит дождь. Видел сегодня, как он шёл из Хогсмида совсем без зонта. Непривычный, в бежевой рубашке с подвёрнутыми рукавами, без мантии, в руках сумка, а из сумки выглядывали метёлки трав. Я шел, отстав на несколько шагов, с наколдованным зонтиком, и всё маялся: подойти, не подойти. По правилам этикета тот, у кого зонт, должен наклонить его над головой знакомого, но ведь он сам мог бы наколдовать. Одна рука у него была свободна… Я всегда ненавидел дождь, но теперь, кажется, тоже начинаю его любить. Потому что он его любит. 11 апреля. Та алая роза, воткнутая в ручку двери его покоев, была самой авантюрной вещью в моей жизни! 18 апреля. Я позвал Северуса в кино — это надо было додуматься! И умудрился опрокинуть попкорн ему на колени. Чувствовал себя полным придурком. Бросился собирать воздушную кукурузу, а потом понял, что трогаю своего бывшего профессора за… гм! Это было очень странное свидание, мы оба вырядились как в оперу с непривычки, негармонично смотрелись вместе, я волновался, издёргался весь, а он, похоже, забавлялся. В конце концов, когда я думал, что всё, хуже быть не может, он засмеялся. Просто засмеялся и взял меня за руку. В кино было неинтересно, я смотрел только на наши руки. 3 мая. Гуляли в парке. Говорили обо всём и ни о чём. О книгах, о музыке, о детстве. Северус — невероятный собеседник. Кажется, он разбирается во всём, от ядерной физики и теории заговора до балета и китайских новелл. И такой… настоящий. Не притворяется, не пытается казаться лучше, чем есть. Просто он сам. Без прикрас. Привычный и… неизведанный, как таинственные морские глубины. Он вообще ассоциируется у меня с водой: изменчивой и непостоянной. То тих, как летний штиль, то грозен, яростен, как шквал, сметающий всё на своём пути. 14 мая. Поцелуй. Первый. Под старым дубом, в том же парке. Все вокруг замерло. Только он и я. И губы. Мягкие, теплые. Хочу целовать его вечно. 2 июня. Гермиона сказала, что мои глаза горят. А как им не гореть, когда Северус рядом? Мне кажется, я весь горю в огне! 19 июня. Сегодня мы напились вдвоём в его доме. И целовались в гостиной так, что я думал, меня съедят. А потом… Ох, Мерлин. Я больше не существую. Меня нет. Я умер вчера в его объятиях, а сегодня с утра родился кто-то другой, счастливый, обласканный и отлюбленный до сорванного голоса. 7 июля. Понял. Я хочу прожить с ним всю жизнь. Я хочу видеть, как он просыпается каждое утро. Я хочу держать его за руку, когда нам будет по сто лет. Как же глупо звучит… 21 июля. На моём пальце кольцо. На его пальце кольцо. Не знаю, что будет дальше. Жизнь — штука сложная и непредсказуемая. В одном уверен: пока он рядом, я не боюсь ничего. Он — мой свет, моя надежда, моя любовь. Моя Вселенная. И я буду беречь его, как самое драгоценное сокровище. Потому что Северус — и есть сокровище… Записи на этом не закончились, там было ещё много страниц, но Северус закрыл тетрадь и погладил ладонью обложку. — Идиот, — повторил он, скривившись.* * *
— Я дома. Ой! Мхффф… Северус! Что с тобой… Ай! Что ты? В доме Добби, верни мою рубашку на место. Ох, боже, что ты делаешь?! — Как что, Поттер, ты уже взрослый мальчик, догадайся сам без подсказок. — Но мы… ой! Поссорились с утра. Ты ведь не… о Господи, Северус, поставь меня немедленно на ноги! Ты надорвёшься. — Ничего подобного, мистер Поттер-Снейп, вы меня недооцениваете. Я могу таскать вас на руках хоть целый день. — Северус! Я ж не барышня, ты… что ты делаешь, позволь спросить? Зачем ты вытащил меня на улицу… Здравствуйте, миссис Мортенсон, как здоровье вашей дочери? У нас тоже всё хорошо, спасибо. Северус, ты позоришь нас перед соседями. — Я навёрстываю упущенное. После свадьбы я тебя через порог не переносил. — Не двинь меня головой о дверной косяк, пожалуйста… Стоп, что? А почему это ты меня, а не я тебя? — Это вечный вопрос, который выучили стены нашей спальни, Гарри. — Ах ты… — Мерзкий, невыносимый тип? — Любимый. Самый любимый невыносимый тип. — Уф, ты и вправду не пушинка, супруг мой. — А я о чём? Поставь меня на ноги, бешеный! — Не раньше, чем я донесу тебя до спальни. …Слушая этот диалог, Добби косился на колдокамеру, спрятанную в кастрюле, мылил тарелки и думал о том, что он — хороший домовик. Его хозяева счастливы. Для такого дела не грех и слукавить разок.
