Падающие звезды не возвращаются

***

Это был поздний вечер, часы не так давно пробили полночь. Хорошо бы спать в это время, да, хорошо. Но Тони Старк, гений в области инженерии, миллиардер, плейбой и далее по списку, не мог уснуть. И дело даже не в бессоннице, которая так часто посещает его. Нет, совершенно не в этом. Все дело в одном упрямом и глупом парне, из-за которого Тони Старк не мог уснуть уже битый час. И те немногие, кто знал Старка лично или был его хорошим другом, сразу бы понял в чем дело. Дело в Питере Паркере, молодом стажере, который въелся в сердце миллиардера крупными шурупами и не отпускал ни на мгновение. Этот мальчишка был самым неотесанным и проказливым ребенком на свете, по крайней мере, на это часто жаловался сам Старк. Питер сегодня вернулся как раз вовремя, да, молодец парнишка, отлично, малой. Тони бы похвалил мальца за соблюдение комендантского часа, если бы тот не вывалился в его лабораторию весь окровавленный и истекающий кровью с двумя лишними пулевыми отверстиями. Конечно же, это вызвало панику в башне. Итог: Паркер на операционном столе, Тони бродит возле его палаты, дожидаясь вестей. Его руки подрагивают, глаза красные толи от недосыпа, толи от непробитых слез отчаяния и бессилия. Через два часа Питера заштопали и тот почти восстановился, спасибо паучьей регенерации. Питер сидел в лаборатории, напротив Тони. Разговора не избежать, но они оба уже на пределе своих эмоциональных и физических возможностей. Оба уставшие и под адреналином. Комната была наполнена напряжённым воздухом, словно грозовой фронт вот-вот разразится бурей. Питер сидел, скрестив руки на груди, взглядом бросая вызов Тони, который, в свою очередь, не скрывал своего раздражения и усталости. — Ты что, правда считаешь, что это нормально — прыгать с крыш, бегать по стенам, сражаться с суперзлодеями, как будто это игра? — медленно, но верно срываясь на крик, начал Тони. — Ты понимаешь, что ты не безупречный герой из комиксов, а просто ребёнок? Маленький ребёнок, который может умереть в любой момент из-за твоей… orgoglio esagerato! Питер нахмурился, голос дрожал от эмоций, но он не собирался отступать: — Мистер Старк, я знаю, что делаю. Вы не можешь все время контролировать меня. Я не игрушка, я не ваш проект! Мне не нужна ваша защита, мне нужна свобода — свобода делать то, что я считаю правильным. И если для этого нужно рисковать, то так тому и быть. Питер был подростком, своенравным, дерзким, любящим свободу подростком. Тони шагнул вперёд, глаза вспыхнули огнём: — Свобода? Ты называешь свободой подставлять себя под удар? Это не свобода, это безумие! И я не собираюсь стоять и смотреть, как ты медленно уничтожаешь себя ради какой-то глупой идеи о героизме. Ты всего лишь ребёнок, который не понимает последствий. А я — человек, который видел много потерь. Ты думаешь, что я хочу это повторять? Нет. И если ты продолжаешь игнорировать все меры предосторожности, тогда ты просто дурак с каким-то грандиозным комплексом. Питер не выдержал, голос взвыл: — Может быть, я и дурак, но я не боюсь рисковать ради людей, которые в этом нуждаются. Вы же просто пытаетесь меня контролировать, словно я ваша собственность! Но я — не Старк, я — Паркер, и я сам решаю, кем быть! Тони шагнул ближе, почти вплотную, и его голос стал ещё громче, с сарказмом и отчаянием: — О, да, конечно, Паркер! Ты такой великий и независимый! Только что ты сбежал из-под моего присмотра и тут же на тебя обвалилось здание! Или тебе это всё кажется мелочами? У меня просто нет права на ошибку с тобой, а у тебя — куча идей, как доказать всему миру, что ты не ребёнок. Sei un fottuto bambino и не думаешь о том, что будет завтра! Питер сделал резкий шаг назад, взгляд пылал огнём, жесты стали резче: — Знаете что, мистер Старк? Вы вообще не понимаете меня! Вы видите меня как проблему, как эксперимент, как проект, а не как человека! Вы хотите, чтобы я жил по вашим правилам, а я не хочу! Я хочу дышать, ошибаться, падать и вставать! И если вам это не нравится — идите к чёрту со своей заботой! Тони заорал, размахивая руками так, что трещали окна вокруг: — Te non capisci un cazzo! Ты не знаешь, что такое страх, который я испытываю каждую секунду, когда ты выходишь из этой башни! Мне плевать на твои «ошибки» — я хочу, чтобы ты жил! Но ты упрямый идиот, который считает, что может переписать правила этой игры! Оба перекрикивали друг друга, крики нарастали, эхом отдаваясь по всей комнате. Питер, сжимая кулаки, гневно бросил: — Прекрасно! Тогда подавись своим грёбанным костюмом! Найди того, кто по твоему мнению будет «более достойным» чем я! Тони, его лицо искажено яростью и болью, не отступал ни на шаг: — Che immensa gratitudine ricevo da voi! Я польщён, Паркер! Конечно, иди убейся об асфальт со своим огромным и нужным мнением! Последние слова ударили по комнате, как гром. Они оба стояли, тяжело дыша, глаза горели, сердца бились как безумные. Ни один не мог уже найти слов для примирения. Безмолвно, каждый в своей ярости, повернулись в разные стороны. Питер бросил последний взгляд на Тони, полный обиды и непонимания, и вышел из комнаты, дверь с громким хлопком захлопнулась за ним. Тони остался в лаборатории, но потом тоже с грохотом захлопнув дверь, руки сжались в кулаки. Их голос еще долго отдавался в ушах, а в воздухе повисло горькое чувство неразрешенного конфликта — как трещина, которая медленно растёт, угрожая разрушить всё, что они пытались построить вместе.

***

Комната опустела, но эхо их ссоры ещё не затихало — словно сама башня переживала их боль, их горечь и отчаяние. Тони стоял у окна, глядя на опустевший коридор, где только что бурлила буря эмоций. Его руки дрожали, сердце жгло огнём, а разум уносился всё дальше и дальше в темноту. Он чувствовал, как каждый оброненное Питером восклицание проникало глубоко в душу, разбивая каменные стены гордости и отчаянья. «Я — не твой проект», — повторял он слова мальчика, и это резало хуже любой раны. Его собственные страхи, которые он пытался скрыть за маской сарказма и контроля, теперь стояли перед ним обнажёнными и незащищёнными. «Я боюсь», — думал Тони. «Боюсь потерять его. Боюсь, что однажды меня не будет рядом, чтобы спасти его от мира, который так жесток». И эта боязнь разрывала его изнутри, превращая в человека, который кричит на того, кого он больше всего любит. Тем временем Питер, идя по улицам города, ощущал тяжесть на сердце. Он любил своего наставника, несмотря на все крики и обиды. Но эти слова — «иди убейся об асфальт», «не знаешь что такое настоящая забота» — словно лезвия разрезали его нежную детскую душу. Он всё ещё не до конца понимал, почему Тони так боится за него, почему так много гнева и боли скрыто за этими словами. Питер старался заглушить холод, растекающийся по груди, и смотрел на небо, пытаясь найти в облаках утешение. В его мире всё было светлым и добрым, он искал в каждом человеке что-то хорошее, даже там, где это казалось невозможным. Но сейчас было особенно тяжело — ему казалось, что его собственное светлое сердце разбивается на части. Он шел домой, и на пути вспоминал моменты, когда Тони улыбался ему, когда его глаза светились любовью и гордостью. Он не мог поверить, что эти чувства исчезли — просто скрылись за слоем гнева и страха. В Башне Тони забрался в лабораторию, опустился на стул и закрыл глаза, пытаясь унять бурю в душе. Он понимал — нужно что-то менять, иначе их связь разрушится окончательно. Он боялся потерять Питера не только как стажера, но и как единственный свет в своей жизни, единственную надежду на исправление ошибок прошлого. Ночь в доме опустилась мягко, но и в темноте сердца обоих не могли найти покоя. Тони продолжал думать о том, как исправить ситуацию, как достучаться до мальчика, который в этом мире был для него всем. А Питер — молча плакал в своей комнате, надеясь, что когда-нибудь они смогут понять друг друга без криков, без боли, просто по-настоящему, по-семейному. Внутренний конфликт, наполненный любовью и болью, только начал разгораться, и ни один из них ещё не знал, каким будет следующий шаг. Но оба понимали главное — несмотря на весь хаос, они не смогут жить друг без друга. И это было самым страшным и самым прекрасным одновременно.

***

Прошел уже почти месяц с того момента, как они, словно дети, разругались из-за ерунды. Питер ходил патрулировать, да, он никогда не забросит это дело, но каждый раз, когда он надевал свой старый, тряпочный костюм, он с грустью и болью вспоминал какой болью светились глаза Мистера Старка, когда они кричали друг на друга. Он это даже ссорой назвать не может. Просто проорали друг другу точки зрения, поабзывались и, хлопнув дверьми, разошлись, словно и не были никогда знакомы. Но сегодня вечером, когда Питер собирался в патруль, он уже понимал, что все пойдет через одно известное место. Паучье чутье позволяло с точностью это утверждать. Но он никогда бы в жизни не упустил возможность исполнить свое геройский долг. Для начала это было и правда самое обычное патрулирование: он помог бабушке безопасно перейти дорогу в темноте, предотвратил несколько мелких краж, помог туристической группе сориентироваться в ночном Нью-Йорке и остановил несколько ограблений магазинчиков. И все шло мирно и гладко, люди благодарили его, одна девушка даже послала воздушный поцелуй в знак признательности за помощь. Но мирное патрулирование прервалось резким взрывом, который раздался на мосту. Питер со всей своей паучьей скоростью поспешил туда. Его мышцы уже болели от того, как сильно он их растягивает, стараясь ускориться, ведь это может стоить людям жизни. Питер предполагал, что будет все плохо, но это было ужасно. Одна из опорных балок моста была разрушена, а сам мост, естественно, сломан и завален на бок. Некоторые люди, те что не успели отъехать, кричали и молили о помощи в воде. Некоторые неподвижно лежали на асфальте, а некоторые плавали в водоеме, не дыша и не шевелясь. Питер сразу же, мгновенно сообразил что ему нужно сделать. Он использовал свою паутину как сетку, которой вылавливал оставшихся в живых людей, вытаскивая их на сушу. Операция по спасению выживших заняла не больше двадцати минут, а потом, по истерическим показаниям пострадавших, было понятно кто виновник взрыва. Парень на белой Ладе мчался со скоростью в почти 112 миль. Боковая часть машины была сильно повреждена, багажник вообще открыт, но был уже пустым. Питер не теряя времени помчался за террористом, стараясь не отставать. Он смутно слышал как люди, которых он спас, кричали ему подбадривающие слова. Но сейчас не это важно. Питер сейчас сидит на лобовом стекле машины, он вырубил одним точным ударом мужчину средних лет с неаккуратной щетиной и уродливой лысиной на голове. Именно этот мерзавец и устроил весь этот хаос, именно из-за него погибло так много невинных граждан… Продолжение следует.