Любовь, питбуль и Сибирь

      Женя смотрел вслед удаляющейся синей машине. Она быстро пропала за завесой начавшегося ливня. В лицо дул сильный ветер. В ногах стояла промокшая насквозь Цербера. Да и Женя тут же промок до нитки.       Он не знал, что делать дальше. Он не может вернуться домой. Не может поехать со Святом; да и Свята, которого он знал, больше нет. А Женя не может даже выбраться с этого клочка земли под Камнем-на-Оби.       Вдали сверкнула молния и раздался оглушительный гром. Цера поджала хвост и истерично залаяла в пустоту. Она дрожала и рвалась во все стороны так сильно, что в один момент, когда вновь загрохотало, уронила Женю прямо на дорогу.       В ужасе Женя посмотрел вдаль, но дорога была пуста. Парень судорожно сжимал в руках поводок и пытался встать, а Цера скакала вокруг, мечась из стороны в сторону.       Наконец, Женя поднялся и побежал от дороги, утаскивая Церу за собой. Она рвалась, каждый раз едва не опрокидывая парня. Вокруг были только желтеющие поля, а вдали небо озарила новая вспышка молнии, и раскатистый гром почти оглушил Женю. Теперь он вспомнил все предостережения и упал на Церу, придавливая её собой. Собака брыкалась мощными лапами, пытаясь выбраться.       Они в поле. В грозу. Одни.       «Маску сначала на себя, потом на ребёнка», — в голове пронеслись фразы, почерпнутые из тик-токов. Женя не мог понять, как это применить сейчас, но отчётливо понял: он теперь и есть тот, кому придётся надевать маску. Они лежали на теперь уже сырой, грязной траве, промокшие насквозь. Над ними сверкали молнии. Лил проливной дождь. Собака выла от страха и рвалась встать, и Женя едва мог удержать её. Ему самому хотелось вопить, дрожать, сбежать отсюда куда угодно, лишь бы всё закончилось. Но рядом не было никого. Только он и его собака, испуганная громом.       Женя закрыл глаза и постарался глубоко и медленно дышать. Где-то он слышал, что это должно помогать. К нему постепенно возвращались силы, самообладание, и всё вокруг казалось уже не таким страшным и опасным. Даже Цербера выбралась из-под него и легла рядом. Она всё ещё дрожала и скулила, но больше не рвалась при каждом громовом раскате. Женя медленно гладил её по корпусу и тихо повторял:       — Я рядом. Я с тобой. Мы обязательно справимся.       Он уткнулся в её тёплую мокрую шерсть, а она стала облизывать его ухо. Раньше Женя бы отвернулся, но теперь это согревало и было даже приятно. Она осталась с ним.       А дождь не прекращался. Ветер прижимал жёлтые посевы, и промокший Женя чувствовал каждый порыв, словно проходящий насквозь.       Парень не смог найти телефон и даже не знал, сколько времени прошло. По ощущениям всё это длилось уже несколько часов. Уже начало темнеть. Кто-то его окликнул, и Жене подумал, что ему показалось, но зов повторился:       — Женя!       У дороги стояла машина. Та самая синяя иномарка. Теперь она была едва различима из-за ливня, но Женя был уверен, что это та самая машина. Вскоре он услышал и шаги.       — Быстро в машину, — Свят старался говорить уверенно и властно, но его голос предательски дрожал.       Женя посмотрел на Свята, потом на Церу и себя. Промокшие до нитки. Испуганные. Без связи, без денег, вдали от города. Им нужна помощь. Даже от Свята.       — Пойдём, — обречённо ответил Женя, встал и взял Церу на руки, чтобы она не уронила его очередным рывком.       Свят выглядел потерянным. Он стоял, скрестив руки на груди, и сам себе, наверное, казался очень грозным, но Женя чувствовал, что это не так. Кто-то узнал его страшный секрет и может выдать.       Женя ни за что не пошёл бы в полицию — это табу. Как бы Свят ни был плох, те, кто по другую сторону, нравятся ему куда меньше. А Свят… С ним всё же было здорово до сегодняшнего дня. Даже теперь он вызывал жалость, хотя в этой жалости не было ни капли одобрения или снисходительности к тому, чем занимается Свят.       — Слушай, — произнёс Женя, приблизившись. Он шёл медленно, на ощупь и едва не поскользнулся на грязи — Свят придержал его за плечо, — да, спасибо. Так вот, — продолжил Женя, — мне не нравится то, что ты делаешь, я не согласен с твоей позицией…       — Давай в машине договорим? — перебил его Свят, смахнув с лица капли дождя.       — Убивать-то не будешь? — голос дрогнул. Теперь от Свята можно было ожидать всего.       — Нет, домой доедешь живым и невредимым, — раздражённо, но уверенно ответил он. — Пошли, ты весь промок.       Свят хотел придержать Женю за плечо, но тот стряхнул руку и пошёл сам.       В машине было жарко, печка работала вовсю. Женя снял с себя промокшую толстовку и оставил лежать у себя на коленях. Цербера тут же свернулась в ногах, хотя всё ещё подрагивала от пережитых эмоций.       Оказывается, прошёл всего час. И телефон его лежал тут же, в кармане двери.       — В бардачке пирог, вот здесь, — Свят показал на подставку для стаканов, — твой чай.       Женя с подозрением достал еду:       — Ты меня травить не собираешься?       — Жень, хватит, — сердито ответил Свят. — Я не собираюсь тебя ни убивать, ни травить. Ты промок, не будешь греться — заболеешь и умрёшь, вот мой злобный план, ха-ха. Давай, — он протянул руку к Жене, — я откушу или отопью — как хочешь, — чтобы ты не волновался.       — Ладно, я тебе верю, не надо. Прости, — сказал Женя и отпил чай. Есть пока совсем не хотелось. Половину пирожка он отдал Цере, а вторую половину оставил на потом.       — Так что ты хотел сказать? — спросил Свят. В лице ничего не изменилось: всё те же зелёные глаза, нос с горбинкой и полуулыбка, но Женя теперь видел его совсем иначе. Раньше он едва мог понять, что именно происходит у Свята в голове, а теперь это стало очевидным.       — Свят, мне очень не нравится всё то, что происходит с тобой, но, если тебе это важно, а мне кажется, что это важно… — Женя стал заговариваться и замолк. — Короче, я не буду тебя сдавать полиции. Ни при каком раскладе.       — Спасибо. Надеюсь на это, — хотя Свят лишь кивнул, Женя почувствовал его облегчение. — Мы можем ехать?       Дождь всё также лил, и ехали они медленно. Смеркалось. Женя немного согрелся, да и Цера перестала дрожать. Она свернулась клубком у Жени в ногах и заснула, изредка поднимая голову на кочках. От усталости глаза Жени начали слипаться, но им ещё предстояло поговорить.       — Куда ты едешь? — спросил Женя. Так непривычно было не говорить, что едут они вместе, но теперь это и правда было так. Жене нужно было только добраться куда-нибудь, а там он попытается вернуться домой. Правда, теперь всё стало хуже, чем раньше. Он был весь в грязи, а прогноз предвещал череду дождей — автостопом он так никуда не доедет. В голове даже появилась мысль, что он может пойти к родителям на поклон и попросить Игоря съездить за ним… Но тогда придётся оставлять Церберу здесь, прямо в деревне. Ведь у Игоря аллергия.       — В Омск, — ответил Свят. — После, возможно, будет ещё один город, а после в Новосибирск. Верну тебя домой.       — Ладно, — Женя мог бы поискать план получше, и он хотел вернуться к этому утром, но сейчас силы покинули его. Лоб горел, глаза слипались, сильно мучил насморк. Женя откинулся в кресле и тут же уснул.       Ему снилось, что в доме начался пожар. Он видел, как из окна в его панельке шёл дым, и мама стояла на балконе, приветственно махая ему рукой, словно ничего особенного не происходило. Женя забежал в подъезд и стал подниматься по ступеням, но стоило ему только ступить на лестницу — он упал вниз. Ноги оказались в тёплой влажной жиже, и Женя никак не мог подняться. Он полз, пытаясь руками ухватиться за ступеньки, но те скользили под руками, и зацепиться не получалось. В подъезд зашёл Игорь — он возвращался с работы — и приветственно улыбнулся. Мужчина что-то сказал и протянул к Жениной голове свою большую натруженную ладонь, похлопав его по волосам.       Женя вздрогнул и проснулся. На его лбу лежала рука Свята.       — Ты чего проснулся? Спи, я скоро приду, — прошептал он и закрыл дверь.       Женя посмотрел вперёд — они стояли около придорожной столовой. Вывеска больно ударила в глаза и на секунду он зажмурился, но быстро почувствовал ещё одно желание.       — Свят! — Женя открыл окно и окликнул его вслед. — Можешь мне сигарет принести, пожалуйста?       — Хорошо. Подожди пять минут.       Женя откинулся в кресле. Курить хотелось нестерпимо. Все эти дни, с тех пор, как он ещё дома выкурил последнюю пачку, всё так завертелось, что было совсем не до этого и Женя даже не думал о курении.       Он посмотрел на бардачок и вспомнил о еде. Теперь Женя достал остаток пирога и моментально проглотил его. В бардачке лежали какие-то документы, и Женя подумал, стоит ли ему засунуть нос в то, с кем всё же он имеет дело? Но Свят был недалеко и мог застукать его в любой момент.       Голова гудела. Тяжело было даже смотреть на яркую вывеску столовой. Хотя печка работала на максимум, Жене было холодно и бил озноб. Он прикрыл глаза и постарался задремать. Хуже уже не будет.       Его вновь разбудил Свят. Он дал Жене капли от носа, пачку бумажных платков и стаканчик с чем-то очень горячим — это был разведённый порошок с парацетамолом.       — Пей, — заботливо сказал Свят.       — А сигареты?       — Сейчас я Церберу выведу, и покурим, хорошо?       Женя согласился, и Свят с Церой ушли в темноту. Всё же в такие моменты Свят ему очень нравился. Внимательный, заботливый, терпеливый.       «Если он не врал по поводу своей биографии, — думал Женя в полудрёме, — то он же не совсем отрицательный герой: вырвался из маленького городка, хорошо учился, усердный. Жаль, что жизнь повела его по кривой дорожке».       Вскоре Свят вернулся. Цера шла рядом, довольно улыбаясь. Женя вышел из машины — в глазах даже потемнело на секунду — и подошёл к ним. Парни закурили.       — Вообще-то не стоит курить, когда болеешь, — отстранённо сказал Свят, протягивая зажигалку.       — Знаю, — Женя затянулся и испытал знакомое чувство облегчения. Мир вокруг слегка закружился, и Женя сел на капот машины.       Они стояли молча. Цера подсела к Жене и прижалась к нему, стараясь закинуть его свободную руку себе на голову. Он улыбнулся и стал чесать её мягкие бархатистые уши. Она почти просохла, и после дождя её шерсть ощущалась ещё более приятной и лоснящейся. В голове шумело, а мысли текли так плавно, тягуче, что Женя не мог держать в уме что-то большее, чем этот момент, где он сидит на машине, курит и гладит собаку.       Вокруг изредка проходили хмурые дальнобойщики, а по трассе со свистом пролетали машины. Свят смотрел вверх, думая о своём.       — Спасибо, что позаботился обо мне, — прервал тишину Женя.       Свят посмотрел на него и коротко ответил:       — Не за что.

***

      Как только они снова выдвинулись в путь, Женя погрузился в сон. Свят хотел было включить музыку, чтобы было легче ехать в ночи, но посмотрел, как Женя улёгся боком на разложенном сидении, закрыв ухо рукой, и не стал. Сейчас совсем ни к чему громкие звуки.       Сегодня предстояло ехать без ночёвки. Посылку ждали в Омске к утру, а Свят и так потратил время на то, чтобы вернуться к Жене и уехать вместе.       «И никакого просвета, — подумал Свят. — Бесконечная дорога без конца и края. Точнее, конец у неё однажды будет. И мне очень повезёт, если он будет не самым плохим».       Они ехали по узкой трассе, подпрыгивая на ухабах, и до следующей деревни было ещё далеко. Тучи здесь рассеялись, небо было чистым и тёмным, а звёзды сверкали над ними так, как этого никогда не видно в городах. Свят съехал на обочину и заглушил мотор.       Женя спал, похрапывал с приоткрытым ртом, у него слегка опухло лицо от болезни, но он всё ещё выглядел таким милым и нежным. Свят слегка завидовал этому. Даже не столько внешней красоте, юности, сколько этой уверенности: всё можно изменить, исправить, разрешить. Казалось бы, между ними не такая уж большая разница: Свят старше всего на семь лет. Но он чувствовал себя таким уставшим, измученным, особенно на фоне Жени.       Свят вышел из машины и посмотрел вверх. Зрелище захватывало дух. На чёрном небе сверкали пульсирующие яркие точки. Посередине небосвод рассекала пелена Млечного Пути, и с каждой секундой Свят видел всё больше и больше этих ярких звёзд. Он заметил их ещё там, у столовой, но здесь они горели ярче. Свят сел на капот и погрузился в мысли.       Ещё в детстве, когда они ездили в школьные экспедиции, ему очень нравилось по вечерам выходить в поле и смотреть на звёзды. Старшие ребята показывали на небе созвездия, рассказывали о них, и это казалось самой прекрасной частью дня. Но Свят уже давно вырос, и как же редко он поднимал голову вверх, как редко он видел это вновь. Тех ребят уже давно не было рядом, да и Свят не знал, о чём с ними разговаривать.       Хлопнула дверь машины. Женя, сонный и растрёпанный, вышел наружу.       — Что случилось?       — Иди сюда и посмотри вверх, — Святу совсем не хотелось объяснять всё сначала. Это можно только почувствовать.       Женя сел рядом и запрокинул голову. Свят сначала смотрел на него, пытаясь понять, что он чувствует, но потом тоже просто стал наслаждаться звёздным небом. Страшно боясь, но повинуясь неясному чувству восторга, тепла, желания разделить этот момент, Свят приобнял Женю за плечи. Тот сначала дёрнулся, но потом согласно положил голову ему на плечо.       — Свят? Ты можешь рассказать мне, что с тобой происходит? — Женя спрашивал серьёзно и даже растерянно.       Святу казалось, что любое объяснение будет излишним. Женя и так понимает всё и даже больше, чем ему, Святу, хотелось бы. Но раз ему это объяснение нужно, то всё же им придётся поговорить.       — Только в машине, ладно? Сейчас давай просто посидим.       Женя согласно уткнулся ему в плечо. Он больше не глядел на звёзды — смотреть вверх было слишком тяжело, — просто наслаждался теплом от объятий. Да, Свят не тот, за кого себя выдавал, и он делает плохие вещи. Но всё же он такой тёплый, приятный, мягкий.       Почти над горизонтом вспыхнула и пронеслась яркая звезда. Свят загадал лишь одно — то, что волновало его больше всего, и метеор исчез так же быстро, как и появился.       — Женя? — начал Свят.       — Что?       — Я хочу, чтобы ты знал: всё то, что между нами было, — не было наигранным или подставным. Ты мне правда очень симпатичен, ты очень хороший, и мне жаль с тобой расставаться.              — Я тебя тоже люблю, — тут же ответил Женя. Он не сомневался, что за всеми этими словами скрывается именно это.       Свят обнял его сильнее, и Женя сложил голову ему на грудь.       — Прости, что назвал тебя никчёмным подростком. На самом деле мне было так приятно ехать с тобой, видеть, как ты искренне радуешься дороге, новым городам… Я вспомнил, что это может быть не только обязаловкой, но и приятным приключением. С тобой всё было так весело и легко, — с отчаянной печалью закончил Свят.       Жене хотелось снова предложить исправиться. Поменять работу, измениться. Но он боялся, что Свят снова взбесится, и потому молчал, просто наслаждаясь теплом его тела и мимолётной близостью.       — Можешь рассказать, почему ты за это взялся? — спросил Женя, когда они поехали. После сна ему стало легче и хотелось поговорить.       Свят некоторое время молчал, и Женя уже начал жалеть, что спросил.       — У меня правда очень большие долги, — наконец сказал Свят. — Причём в не самых приличных конторах. Микрозаймы, всё такое. Никогда не суй туда нос.       Женя согласно промычал, и Свят продолжил:       — У меня были проблемы с учёбой, а параллельно слёг отец. Проблемы с лёгкими, типично для шахтёра. Сейчас ему лучше, но тогда мы думали, что его не станет. Я не хотел связываться с наркотиками, но это был единственный способ быстро достать деньги.       — А зачем ты подобрал меня? Я ведь мог всё узнать.       — Я думал, что довезу до Томска и всё. А там как-то оно закрутилось… Зря, конечно, я тебя втянул в это. Мне и самому не стоило лезть, но теперь ещё и ты здесь оказался, — Свят тяжело вздохнул и замолчал.       Женя смотрел вперёд в задумчивости. Он пытался настроиться на то, чтобы вернуться домой, жить своей обычной жизнью, но эти мысли вызывали только тяжесть и кололи прямо в сердце. Даже если он уйдёт, его близкий человек останется наедине с кучей проблем. Свят будет ездить один, попадать в передряги, и некому будет помочь ему, даже просто узнать, что что-то пошло не так.       К пяти утра они подъехали к Омску. Уже светало, и небо озарял бледно-розовый рассвет. Из окна дул холодный ветер, и Женя внутренне готовился провести пару часов на холоде.       — Высадишь меня? — уточнил он.       — Можешь остаться в машине, — ответил Свят сосредоточенно и пробормотал следом: — Какая теперь уже разница.       Они съехали на узкую лесную дорогу и вскоре остановились. Пока Свят возился в багажнике, Женя с собакой вышли подышать. Тишина казалась гробовой, даже птицы не пели. Утренний холод пробирал до костей, а ноги тут же промокли от росы.       Женя старался даже не смотреть в сторону Свята и багажника, словно если он не будет глядеть туда — ничего и не произойдёт. Оставалось только сосредоточенно рассматривать траву, деревья, небо — лишь бы не оборачиваться.       С берёз спадали золотые листья, покрывавшие траву. Как быстро наступила осень: ещё недавно они купались в озере и любовались на зелень вокруг, ели облепиху, а теперь стоят посреди желтеющего леса. Берёзы были толстыми, высокими и величественными, но снизу валялось много поваленных деревьев — тех, кому повезло меньше. От этого вида становилось ещё грустнее. Только вчера одна из этих берёз могла тоже тянуться вверх, к солнцу, иметь пышную желтеющую крону, но сегодня уже всё. Сильный ветер, буря, или в дерево ударила молния — итог один.       Внутри всё свербело. Как может он, Женя, просто стоять и ждать, когда всё закончится и Свят вернётся? Как он может так спокойно к этому относиться, делать вид, что ничего не происходит, а после просто сесть в машину, как ни в чём не бывало?       «Что я сейчас должен сделать? — оправдывался перед собой Женя. — Как именно поступить будет правильно?»              Нет, он не пойдёт в полицию. В этом нет никакого смысла. Он может уйти прямо сейчас, но ему некуда идти и денег тоже нет. Можно попросить у мамы, но ей нельзя же сказать, что он связался с наркокурьером и ему надо домой.       Они должны поехать домой после Омска. Там они попрощаются, и Свят уедет дальше. Но от этого плана тоже гадко.       «Как я могу бросить Свята? — с горечью думал Женя. — Он оступился, он знает об этом, и я уверен, что в глубине души он очень хочет исправиться».       — Я пойду, — прервал Свят его размышления. Женя обернулся и на секунду встретился с ним взглядом. Он стоял за машиной и держал в руках что-то — сейчас Женя был рад, что их разделяет машина. Свят выглядел как обычно, может, чуть более уставшим и грустным, но совершенно обычным, и это пугало.       Он продолжил:       — Мне нужно примерно минут сорок, я вернусь и узнаю, что делаем дальше. Машина открыта, не замерзай. Хорошо?       Женя кивнул, и Свят быстро скрылся среди деревьев. Лес был всё также безмолвен. Очень быстро Женя перестал слышать шаги Свята, они растворились в еле различимом шуме деревьев.       Женя закурил. Ему было холодно, но он так устал сидеть в машине, что согласен был и на это. Цербера крутилась под ногами и нюхала траву. Они прошлись вперёд и остановились метрах в пятнадцати от машины.       Женя пытался представить, как себя чувствует Свят, как он принимает свою работу. Ему приходится таскать эти посылки, ездить, зная, что его могут остановить, могут найти товар. Могут арестовать, посадить, даже убить.       «Но ведь он как-то живёт. Даже смеётся, шутит. Может быть, всё не так плохо? Может быть, мы сможем это пережить?» — эта мысль казалась дикой, невозможной, абсурдной, но всё же Женя стал рассматривать её как возможность. Может быть, он тоже может привыкнуть? Тоже может принять работу Свята? Чтобы всё было как раньше? Ведь их ни разу не остановили. И с бандитами, они, кажется, не сталкивались. Всё ведь было хорошо, и, может, ещё будет? Ему так хотелось быть со Святом, быть вместе, любить его, что он был готов рассмотреть самые ужасные варианты.       Издалека Женя услышал необычный, громкий и мелодичный звук. Он становился громче, и парень понял: это сирена. Грудь тут же сдавило. Женя перестал понимать, как дышать.       Что делать? Парень заметался, бросаясь то к машине, то в лес. Он взял Церу за поводок и побежал прочь от машины, от Свята. В ушах шумело, а сирена приближалась, словно гналась за ним сквозь чащу. Женя упал, споткнувшись на мокрых опавших листьях. Он попытался подняться, но снова поскользнулся и упал, зацепившись за бревно. Цера стояла рядом, тяжело дыша. Женя притянул её к себе за ошейник, и она легла рядом. Их скрывала крона поваленного дерева.       «Лучше остаться здесь и не создавать лишнего шума», — подумал Женя. Голова кружилась, и к горлу подкатывал ком. Он прислушался и вдруг понял, что звук сирены стал тише. Женя замер. Мелодия утихала, пока наконец совсем не перестала быть различимой. Парень встал, придерживаясь за ветки кустов — тело ломило после падения. Голова кружилась, и мир вокруг казался нечётким и размытым. К горлу снова подкатил ком, и Женю вырвало.       Он опёрся о дерево и просто стоял на месте, пытаясь прийти в себя. Слабость накатила с новой силой.