Колыбельная

      На экспрессе ночь, все спят. За окном всегда темно, но Пом-Пом всегда гонит спать весь экипаж в определённое время, она говорит, что сбитый режим — вредно для здоровья. Ей все верят, она же проводник. Келус не понимает.       Он многое не понимает. Странно появиться на свет сразу взрослым, уметь говорить и ходить, понимать что-либо тоже было странно. Многому приходилось обучаться на ходу. Но никто не приходил к Келусу и не объяснял, почему нужно спать. Все просто говорили "спокойной ночи!" и уходили по комнатам, а Келус оставался в главном вагоне, лежал на диване в темноте, в рассеяном свете звезд и не спал. Не хотелось. Он засыпал только когда сильно уставал, или когда бодрствовал слишком много ночей. Отчего-то именно на экспрессе его ловили бессонницы, на планетах он засыпал почти без проблем. Дело в отсутствии личной комнаты? Но Келус не жалуется, целый вагон — его комната до утра.       Или, быть может, он слишком много думает. О себе, об экспрессе, об экипаже, о планетах и звездах. Звезды. Их свет каждую "ночь" освещал вагон, когда лампы выключали. Иногда Келус просто лежал на диване и смотрел на них, а они на него. И наверное в такие моменты его лицо делалось очень задумчивым, по крайней мере, так считал Келус. — Я бы хотел их потрогать. —шепчет тихо, даже не допуская мысли о том, что может быть не один. — О чем ты, Келус? — вдруг доносится рядом с дверями и последний подпрыгивает и смотрит ошарашено. — Дань Хен! Эоны, какого Стелларона ты тут стоишь?! Дань Хен хихикает и подходит к дивану ближе: — Знаешь, сегодня не спится. —Келус поднимается и садится рядом с Дань Хеном, — а ты почему не спишь? — То же самое. Я часто не сплю. Зачем спать? — Ты ведь человек, Келус. Людям нужно спать. Иначе как ты будешь открывать новое? — Но я отлично себя чувствую! — Келус, ты иногда застываешь на месте и тупишь в одну точку. Это не есть "отличное самочувствие". — Но если я не могу уснуть? Я же не могу себя заставить. Дань Хен молчит, думает о чем-то. Потом поднимается, берет Келуса за руку, и ведёт его в архив. В архиве все уже давно как в комнате, в углу стоит застеленный матрас с подушками. Дань Хен оставляет Келуса у двери, а сам садится на свою кровать, после чего хлопает рядом, приглашая. Келусу два раза повторять не надо. Он запрыгивает рядом и сразу же сцепляет руки вокруг талии Дань Хена и кладёт голову на подушку. Последний не против, он берет одеяло и накрывает их обоих, себя до бедер, Келуса до подмышек. — Я ничего не обещаю, но можно попробовать спеть колыбельную, главное сиди тихо, хорошо? Келус кивает. По архиву разносится тихая мелодия. Келус непроизвольно зависает на одной точке, полностью погружаясь в пение. Дань Хен размеренно гладит бок Келуса.       Этому невозможно противостоять. Ни у кого не хватит силы воли не заснуть, Келус готов поспорить на все свои кредиты и золотой мусор.       В эту ночь уснули оба. Может завтра у них будет болеть спина и шея, но это не точно.