Запретные чувства

Татьяна каждый раз чувствовала, как её сердце сжимается от холода Марии Генриховны с тех пор как они вернулись. Она даже пыталась прикоснуться к её руке или плечу или даже заговорить, но Мария всегда отстранялась, будто между ними возникла невидимая стена. На собраниях актёрского кружка, где Татьяна была в своей стихии, Мария сидела в углу, погружённая в свои мысли. Она смотрела на Татьяну, как та оживлённо обсуждала новые идеи для постановки с детьми, и чувствовала, как внутри неё разгорается огонь, который она старалась подавить. Каждый раз, когда Татьяна обращалась к ней, Мария отвечала с холодом, который казался ей необходимым. С каждым месяцем избегание становилось всё более заметным. Коллеги начали замечать, что Мария уклоняется от совместных мероприятий с Татьяной, предпочитая работать в одиночку или с другими преподавателями. Она старалась не оставаться наедине с ней, даже если это требовалось по работе. Татьяна, несмотря на боль, продолжала надеяться, что однажды Мария сделает шаг навстречу. Постепенно Татьяна осознала, что её отчёты за два месяца, которые она не сдала, стали своеобразным протестом против этой холодной дистанции. Она хотела показать Марии, что чувства нельзя игнорировать. Но время шло, а между ними оставалась лишь тишина и недосказанность. — Не смотри на меня, — шепчут губы женщины, стоящей подле окна. Её строгий вид заставляет остальных становиться по струнке, но не Татьяну Викторовну. Она лишь улыбается или закатывает глаза, но взгляда своего не отводит. В учительской царит оживлённая беседа: коллеги обсуждают новости, делятся сплетнями, а она стоит, словно статуя, окидывая окружающих колким или неприязненным взглядом. В воздухе витает напряжение, когда сообщаются известия от директора, кто-то забирает журналы и отчёты. Уходя, она окидывает последним взглядом Сирину, словно прощаясь, и исчезает в своём кабинете. Таня мгновенно направляется в актовый зал, где её ждут ученики. Она начинает репетицию, приводя детей в порядок, добавляя реплики или меняет сцены, но вдруг слышит знакомый голос. — Татьяна Викторовна, подойдите ко мне в кабинет после репетиции. Она оборачивается и видит Марию Генриховну, стоящую в проходе. Внутри у Тани вдруг становится теплее, но руки неожиданно начинают холодеть. Татьяна старается скрыть волнение, но сердце стучит всё быстрее, как будто хочет вырваться наружу. С лёгкой улыбкой она отвечает: — Хорошо, Мария Генриховна. Возвращаясь к репетиции, Таня понимает, что её мысли уже не о постановке. О чём же хочет поговорить Мария? Возможно, это будет разговор о предстоящем спектакле? Или что-то, касающееся их отношений? Внезапно она ловит себя на том, что отвлекается, и старается сосредоточиться на детях. Репетиция проходит в суете; дети шутят и смеются, а Таня всё чаще поглядывает на часы. Наконец, время пролетает незаметно, и последний диалог звучит в зале. — Молодцы! — говорит она, стараясь излучать уверенность, хотя внутри всё колебалось. — Завтра продолжим в том же духе! Собирая свои вещи, Таня направляется в кабинет Марии Генриховны. Она стучит в дверь и слышит пригласительное: «Войдите». В кабинете царит уютная атмосфера: книги на полках, мягкий свет, падающий с окна. Мария Генриховна сидит за столом и, увидев Татьяну, поднимает взгляд. — Присаживайтесь, — говорит она, спокойно рассматривая плафон. — Я хотела узнать, где ваши отчёты за последние два месяца? — Не знаю, — отвечает Таня, лукаво улыбаясь и пытаясь поймать её взгляд. Ей нравится выводить её из равновесия. Их взгляды встречаются, и Мария, вздрагивая, отворачивается к документам, махнув рукой, чтобы Таня уходила. Она лишь пробормотала: «Либо вы принесёте их, либо приду я. Этого я вам не советую, Татьяна Викторовна». Таня продолжает сидеть и смотреть на неё, и вдруг голос собеседницы дрогнул: — Не смотри на меня. Она дотрагивается до пряди волос Марии, убирая её за ухо. — Не трогайте меня и не смотрите больше положенного, это неприемлемо! Уходите, Татьяна Викторовна, — говорит она, стараясь не встретить взгляд голубых глаз. — Долго будем играть в кошки-мышки? Сколько ты собираешься меня избегать? Если ты так этого хочешь, я уйду, и отчёты можешь забрать из моей подсобки. Я больше не прикоснусь и не посмотрю на тебя больше, чем нужно, не беспокойся, — произносит Таня и уходит, чувствуя, как внутри всё закипает. Вечером школа опустела. Мария Генриховна идёт к подсобке за отчётами. Она находит их на столе, аккуратно заполненные, а сверху лежит маленькая монетка, которую Таня подкидывала вот уже 1.5 года назад в аэропорту по пути в Сочи. А вот и снова эти воспоминания всплывают в голове, мешая здраво мыслить. Сомнения терзали её и тёплое чувство в груди при виде Тани, пугало. Мария решила отдалиться. Она избегает её, как маленькая, просит не смотреть, боится, что сама поцелует или прижмётся и заплачет. А теперь, кажется, всё будет хорошо — Таня сообщила, что будет держаться подальше. Держится, не подходит, не говорит и не прикасается. Взгляд Тани потухший, она одета даже строго, от той мешковатой одежды не осталось и следа. Месяц проходит, и они не пересекаются, отчёт сдан вовремя и со всеми. Лишь одно заставляет страдать, часто встречается она в компании физрука. — Скоро день учителя, — произносит Олег Владимирович, склоняясь к Сириной и кладя руку ей на плечо. — Не хотите отметить его вместе? — спрашивает он, смотря на Таню. Таня ловит взгляд Марии и, играючи, отвечает: — Я подумаю. Мария Генриховна вздрогнула, отвернулась и скрылась из учительской, прихватив журнал. Дискотека для учеников в самом разгаре, но Татьяна Викторовна прячется от всех на втором этаже, доставая бутылочку виски. — Распитие спиртных напитков на рабочем месте запрещено, — слышит знакомый голос. Она оборачивается и видит любимый силуэт в чёрном длинном платье на каблуках. — О, правда? Я не знала, — отвечает она, делая глоток. Серо-зелёные глаза осматривают её вид: блестящий пиджак чёрного цвета, брюки и белая рубашка, торчащая из-под пиджака. — Тань… — Не нужно, Мария Генриховна, у меня сегодня прекрасные планы вместе с Олегом Владимировичем, — говорит Таня, огрызаясь и вспоминая лицо коллеги. — Ты устроишь танцевальный поединок с ним? — Мария бросает колкую фразу, стараясь сохранить холодное спокойствие, но в голосе её слышится ревность. — Как мило. — Дразнишь? — Таня, поднимая бутылку виски, с ухмылкой смотрит на неё. — Он просто хороший человек, в отличие от некоторых. — В отличие от некоторых? — Мария не может сдержать эмоций. — Ты уверена, что он не воспользуется твоей сегодняшней ситуацией? — Ты завидуешь? — с вызывающей улыбкой отвечает Таня. — Я не собираюсь сидеть на месте и ждать, когда ты решишь, что я достойна твоего внимания. — Ты не понимаешь, Татьяна, — Мария приближается, её голос становится холоднее. — Я всё понимаю, — уверенно произносит Таня, игнорируя её слова. — А ты просто злишься, потому что я не с тобой. Тишина накрывает их, но напряжение нарастает. Вдруг Мария выхватывает бутылку виски и, не раздумывая, бросает её в окно второго этажа. — Мария… — успевает произнести Таня, в ужасе глядя на разбившуюся бутылку посреди асфальта, но в этот момент Мария прижимает её к стене, целуя, не давая и слова вымолвить. — Ещё хоть раз я услышу что-то о нём, и я лично его убью, — шепчет она ей на губы. — С чего бы? Я ведь вам никто, — язвит Таня, при этом смотря на уста напротив. Когда Мария злится, кончики её ушей краснеют, и сейчас она стоит, смотрит на Таню с размазанной помадой и суровым взглядом. — Я люблю любоваться вами в гневе, — произносит Таня, меняясь местами, теперь уже она прижимает женщину к стене. — Не ожидала? — шепчет она в губы, приобнимая её одной рукой за талию, второй касаясь линии скулы. — Да, не ожидала, — отвечает Мария, в первый раз за полтора года по-настоящему улыбаясь. Таня, чувствуя, как волнение накрывает её с головой, медленно прижимает Марию к стене, губы их почти соприкасаются. Взгляд зелёных глаз пронзает её, и она не может удержаться. Страстный поцелуй разгорается, как огонь, и они обе забывают о времени и месте. Язык Тани нежно ласкает губы Марии, вызывая трепет и отклик. Мария отвечает с такой же страстью, её руки обвивают шею Тани, притягивая ближе. Они чувствуют, как мир вокруг них затихает, оставаясь лишь в этом мгновении, полном нежности и желания. Каждое прикосновение разжигает их чувства ещё сильнее. Вдруг Таня, не отрывая губ от губ Марии, аккуратно берёт её за руку и ведёт в пустой класс, где царит лишь тишина и мягкий свет от окна. Закрыв дверь, она оборачивается и, не выдерживая напряжения, вновь прижимает Марию к стене. Класс наполняется их дыханием и едва слышным шёпотом. Таня наклоняется, целуя шею Марии, оставляя за собой горячие следы. Её руки нежно скользят по талии, обнимая, словно пытаясь запечатлеть этот момент, когда они вдвоём, свободны от всего остального. Мария, чувствуя, как по телу разливается тепло, отвечает на ласки, её пальцы запутываются в кудрявых волосах Тани. Они теряются друг в друге, забывая о мире за дверью. Татьяна, чувствуя, как волнение захватывает её, берёт Марию Генриховну за талию и, мягко, но уверенно, усаживает её на парту. Платье Марии слегка задирается, открывая стройные ноги. Таня, заворожённая этим зрелищем, не может отвести взгляд. Она наклоняется ближе, её дыхание горячее и прерывистое, а сердце колотится в унисон с напряжением между ними. Пальцы Тани нежно скользят по бедрам Марии, ощущая бархатистую текстуру ткани, и с каждым прикосновением разжигается страсть. — Ты просто великолепна, а теперь мне можно смотреть на вас? — произносит Таня, не отрывая взгляда от Марии, и, не дождавшись ответа, задирает платье ещё выше, обнажая кожу. Мария вздыхает, её глаза наполняются огнём желания, и она, наконец, теряет контроль над собой. Татьяна, видя это, улыбается, ощущая, как между ними растёт напряжение, и наклоняется ближе, чтобы вновь поцеловать её. В этом мгновении они обе забывают о правилах и условностях… и погружаются в мир, где существует только их страсть и нежность. Поцелуи становятся всё более настойчивыми, а дыхание прерывистым. Таня чувствует, как её сердце бьётся в унисон с ритмом Марии, и это чувство накрывает её волной. Мария, полностью поддавшись этим эмоциям, обнимает Таню крепче. Её руки скользят, исследуя каждую деталь тела Татьяны, как будто она пытается запомнить каждую черту, каждую линию. В этот момент они обе понимают, что это связь, которая возникла между ними ещё в тот момент, когда они впервые встретились. — Я не могу поверить, что мы здесь, — шепчет Мария, отрываясь на мгновение от губ Тани и заглядывая в её глаза, полные желания и нежности. — Это так неправильно, но так правильно одновременно. Татьяна отвечает ей улыбкой, полное понимание и принятие в её взгляде. — Иногда самые неправильные вещи оказываются самыми правильными, — говорит она, притягивая женщину снова к себе. Они снова теряются в поцелуе, и время вокруг них останавливается. Таня начинает медленно растёгивать молнию на платье Марии, чувствуя, как та дрожит от её прикосновений. Когда платье наконец соскальзывает на пол, Таня мягко скользит руками по обнажённой коже Марии, оставляя за собой огненные следы. Мария вздыхает, её тело откликается на каждое прикосновение, и она чувствует, как её сердце наполняется счастьем. — Таня, — произносит она, и в голосе слышится смесь нежности и страсти. — Я хочу тебя. Не останавливайся. Эти слова становятся для Сириной сигналом. Она наклоняется, целуя Марию снова, и их губы сливаются в непередаваемом единстве. Они обе знают, что этот момент — это то, что они искали, и теперь они готовы рискнуть всем ради него. Класс наполняется звуками, которые не должны были бы слышаться в школьных стенах, но они не обращают на это внимания. Весь мир за пределами этой комнаты перестаёт существовать. Чёртова змейка! — шипит Таня, стараясь застегнуть платье Марии. — Что, не достаточно трезва, чтобы застегнуть? — спрашивает, издеваясь, Маша, получая поцелуй в шею. — Мне больше нравилось тебя раздевать, чем одевать. — Нет, так дело не пойдёт, — говорит Таня. Она рассматривает женщину напротив: у той горят глаза, размазана алая помада по лицу и красивое декольте в платье. Татьяна одевает женщину в свой пиджак. — Где твоё пальто? — произносит она, смотря на Машу. — Я оставила его в учительской, не думала, что останусь надолго. — Отлично, моя куртка там же. Я сейчас пойду заберу наши вещи и вернусь за тобой. — Сказав это, она уходит. — Мария Генриховна, вы не видели Татьяну Викторовну? — произносит мужской голос. — А то она сказала ещё час назад, что отойдёт на перекур, но так и не вернулась. Мария замирает, вдыхая запах духов, исходящих от Таниного пиджака, не поворачиваясь к мужчине лицом. — Не знаю, Олег. Извините, мне нужно идти. — Она выходит из тёмного класса, направляясь в учительскую. Не замечая, как мужчина усмехнулся. — Таня, твой компаньон ищет тебя, — говорит она, позволяя надеть пальто. — Ну, значит, не найдёт. Пошли к машине, — отвечает Таня, печатая лишь одно сообщение в салоне Машиного автомобиля: «Спасибо, что помог, холодная королева расстаяла». Мария, увидев сообщение, лишь положила руку на бедро Тани, продолжая ехать к себе на квартиру. — Мы ведь ко мне? — спрашивает она, расслабляясь. — Конечно, только знай, я никуда до утра не поеду, останусь ночевать на коврике, — отвечает Таня, чувствуя тепло руки. Квартира встречает их полумраком. Как только они снимают верхнюю одежду, Таня оказывается сидящей на пуфике, придерживая сидящую на себе женщину за бедра, иногда сжимая или поглаживая, не прерывая поцелуй. Она ощущает чужие руки, растягивающие пуговицы рубашки, и касающиеся открытых участков кожи. — Мне кажется, мы должны переместиться в спальню, — шепчет хриплый голос. Таня, не ожидая такой силы от Марии, падает на кровать, чувствуя спиной холодный атлас. На ней сверху сидит Мария уже только в чёрном кружеве. — Теперь я хочу продолжить то, что начала в коридоре, — шепчет она, касаясь губами Таниной груди. И вот коварная соблазнительница сидит на Тане и не понимает, что делать дальше после того, как последний элемент Таниной одежды улетел. — Ну, что, тупик? — спрашивает Таня, направляя руку возлюбленной вниз. Мария слегка касается её там и вспыхивает, поднимая взгляд полного смущения на Таню. — Не стесняйся, — шепчет Таня, нежно касаясь щеки Марии. — Я хочу тебя, — произносит она, не отрывая взгляда от Машиной груди. Таня чувствует, как Мария начинает двигаться всё более уверенно, её губы исследуют каждую линию тела, оставляя поцелуи на коже. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь тихими вздохами и шёпотом. — Ты такая прекрасная, — говорит Таня, её голос полон нежности. Утро врывается в светлую спальню в мятных оттенках, просачивая свои лучи сквозь полупрозрачные шторы, как нежное прикосновение. Таня открывает глаза, и первое, что она видит — это мягкие контуры комнаты, обрамленные зелеными оттенками, которые будто бы обнимают её. На мгновение она не понимает, где находится, но быстро вспоминает. Повернув голову, Таня останавливает взгляд на Марии, которая спит рядом, её губы слегка приоткрыты в безмятежной улыбке. Воспоминания о разговоре всплывают в её сознании, как легкий дымок, поднимающийся в воздух. «Не трогайте меня и не смотрите больше положенного, это неприемлемо! Уходите, Татьяна Викторовна». Эти слова звучат в её голове, вызывая одновременно смех и лёгкую грусть. Таня, не в силах сдержаться, касается щеки Марии кончиками пальцев, словно проверяет, не исчезнет ли она, если прикоснётся слишком сильно. Она наклоняется и оставляет легкий поцелуй на её шее, чувствует тепло кожи и сладкий аромат её волос. В этот момент всё вокруг замирает. Сердце Тани замирает от нежности, и она погружается в глубину серо-зелёных глаз Марии, которые, наконец, открываются, встречая её взгляд — Ты останешься, здесь со мной? — спрашивает Маша, её голос едва слышен, но полон надежды. — Останусь, — отвечает Таня, и в её словах звучит уверенность, которая окутывает Марию, как тёплый плед. В этот миг мир за пределами их маленькой спальни теряет значение, а единственное, что имеет значение — это ощущение близости, нежности и обещания, что утро, подобно этому, будет повторяться вновь и вновь.