in your chip.

i can admit i am not fireproof. По шершавым страницам потрепанного жизнью блокнота проходятся мягкие подушечки пальцев терапевтки. Эта записная книжка повидала немало, проходя извилистый путь вместе с Эшли. Путь недопониманий, нового опыта и начала работы в клинике. Потертые страницы первой части тетради хранят в себе одновременно и рисунки её пациентов во время сеансов, и обычные каракули, наведенные рукой самой психологини. Вторая часть блокнота отделена записями о встречах с людьми, нуждающимися в её профессиональной помощи. Вот и сейчас, она нервно бегает глазами по углам тонкой страницы, загибая уголок и пытаясь собраться с мыслями. – Мне нравится тот прикрепленный рисунок в правом углу страницы. Чей он?- Джеймс с интересом заглядывает из-за спины младшей в её ежедневник, отмечая неаккуратное изображение, созданное рукой одного из самых тяжелых пациентов. – Джош. Когда я попросила изобразить на клочке бумаги то, что приносит ему наибольшее количество стресса, дабы потом избавиться от бумажки - он нарисовал свою семью. Как умел, но все же. На небольшом кусочке можно заметить трех людей. Судя по росту и полосках на лице, изображающих морщины - в правом углу стояла его мать. Короткие кудрявые рыжие волосы, собраны в аккуратный пучок. Классическая юбка-карандаш в паре с белой блузкой, на которой парень старательно вырисовывал пуговицы. Существует ли более подходящий наряд для учителя истории младших классов? Выглядя изо дня в день как порядочная и ухоженная женщина, Триш отлично скрывала происходящее внутри своего особняка, стоявшего на окраине городка, в тихом районе. Ведь за маской улыбчивой и приятной дамы, в идеально выглаженных блузках и прилично длинных юбках ниже колен довольно трудно разглядеть домашнего тирана, похлеще любого громадного мужчины. Металлическая пряжка ремня, пластмассовая труба, шланг от пылесоса и много чего еще, способного пригодится в хозяйстве. Подходящий арсенал педагога для воспитания собственного ребенка, правда же? Приходящий на сеансы Джош вызывал громкое оханье со стороны всего персонала клиники, когда проходил мимо по коридору. Рубцы на щеках, укрытые толстыми шрамами худые руки. А это ведь только то, что можно было увидеть пока он в одежде. Отец парня не отличался более дипломатичными способами решения проблем. Кроме того, имел не слабое пристрастие к крепким напиткам с высоким градусом. Именно он нарисован уже с левой стороны. Высокий мужчина, где-то на две головы выше матери. В глаза сразу же бросаются широкие плечи, напоминающие две скалы. Тони, так зовут второго разрушителя счастливого детства парнишки. Тут набор немного изощреннее: розочки из бутылок, кухонные ножи и иногда кастет. «Я не убью тебя, просто сделаю больно». Чертов ублюдок сопровождал этим и подобными высерами каждый из нанесенных ударов по телу подростка. И наконец-то.. девочка посередине. Как объяснил Джош - его младшая сестра. Не было бы в изображении этой девчушки ничего странного, если бы не одна деталь за её спиной. Черные, как смола крылья. В моменте, когда Эшли подняла вопросительный взгляд с рисунка на парня, ожидая разъяснений, тот спокойно отчеканил: flashback. – Она убила её. Точнее, они вместе. Мне тогда десять было, или около того. А Кэсси вот-вот стукнуло восемь. – Что такого может сделать восьми-летний ребенок, чтобы заслужить такую участь?- Дэниал нервно вонзает острый ноготь в тыльную сторону своей ладони, стараясь слушать парня внимательно. – Она рисовала на обоях, постоянно. Сколько бы родители не делали замечаний, сколько бы не кричали - она не прекращала. Вроде более менее взрослая уже, ну, соображающая по крайней мере. А никак не могла прекратить это делать.-он равнодушно пожимает плечами. И терапевтку мгновенно убивает то, как спокойно он вещает столь ужасные вещи. Будто не об убийстве сестры говорит, а о том как математику решал. Но один вопрос все же не дает ей покоя. – Но крылья.. Почему черные? Он откидывается на спинку кресла, хрустя затекшей шеей: – Эта маленькая сука то и делала, что сдавала меня родителям надеясь, что от этого наказания для неё будут менее строгими. О каждом моем косяке прилетало прямо в их острые уши, от чего я отхватывал вдвойне.- сглотнув накопившуюся слюну, он опускает взгляд на терапевта. – Так пусть тогда эта мелкая гнида горит в аду. flashback end. Пальцы крепче сжимают страницу, сминая. – Зачем хранить столь жуткие вещи в таком очаровательном розовом ежедневнике, Эшли.- она ощущает, как чужая большая ладонь по-отцовски ложится на её хрупкое плечо. – Ты ведь обещала ему сжечь рисунок, не так ли? – Верно, но.. Этот несчастный кусок бумажки будто позволяет мне быть на плаву. Помнить о том, как я помогла ему. Как сейчас, благодаря моей помощи, он строит свое лучшее будущее, вдали от этих мерзавцев. Старый врач убирает ладонь с её правого плеча, шурша ногами по полу и подходя к окну, устремляя в него взгляд. – Удивительно. Насколько важно людям напоминать самим себе о своих же достижениях. О своей ценности, о.. – Хватит, док. Я пришла не слушать эти глубокие лекции по философии, а уведомить вас о том, что этот чертов девиант может даже не мечтать об удвоенном количестве наших встреч. Джеймс поворачивается к ней, щуря глаза и будто присматриваясь к её душе в этот момент. Сквозь кожу, кости, суставы, мышцы. – Что стряслось, Дэниал? С чего такая реакция? Уж больно трудная история у парнишки? Или у тебя свои собственные причины? – Собственные причины. – Что ж.. тогда ты, как лучшая студентка университета, должна понимать: ничто не может встать между тобой и твоим профессионализмом. Особенно, когда это что-то - личное. – Но док.. – Ты запрещаешь себе заводить дружбу з коллегами, аргументируя тем, что: личное не должно касаться работы. Разве этот принцип меняется в твоей голове в зависимости об обстоятельств, или же человека? Живу более 60-ти лет и всегда думал, что принципы - устойчивое явление, которое не подлежит изменениям из-за чего либо. Разве не так? «Сука» Она мчится по коридору, громко цокая тонким каблуком по плитке на полу. Врач всегда умел пользоваться своим обаянием и статусом «рабочего отца», уверенно переубеждая девушку в каждый из моментов её неуверенности. Из одного из кабинетов перед ней выскакивает Кимберли, удивленно смотрящая и уже готовая задать вполне очевидный вопрос. – Не сейчас, Ким. Никаких вопросов, тем более глупых. Выкрикивая это уже себе за спину, психологиня буквально влетает в свой кабинет, громко хлопая дверью. Опираясь ладонями о стол, она устало опускает голову и закрывает глаза, позволяя сдавленному всхлипу вырваться из груди. «Насколько же блядское положение. Изменять драгоценным принципам, проявлять собственную неуверенность и быть готовой вот-вот сломаться из-за ебучего мужика, который к тому же андроид. Большего долбоебизма тяжело представить» – Вижу, у вас сегодня тоже денек не из легких, доктор. «Вот и проблема сама явилась. Иди ка ты нахуй, на пару со своим прелестным голоском».