Красноречивей слов

      - Идиоты, чёрт побери!       Синьора ворвалась в дом, хлопнув дверью. Сидящий за рабочим столом Альбедо едва ли не подпрыгнул от неожиданности. Наклонившись и выглянув из кабинета, он увидел Предвестницу, с раздражением снимающую шубу; вешалка жалобно скрипнула под её весом.       - Проблемы на работе, дорогая? - тон алхимика был практически невозмутим. Проворчав ругательство на снежнянском, Синьора бросила короткое "да", оперевшись руками о туалетный столик и испепеляя взглядом своё же отражение. Альбедо вздохнул, поднимаясь с кресла и направляясь в гостиную. Исследования и записи можно было отложить на потом - разъярённая Предвестница сейчас была единственно важной проблемой.       - Эти недоумки умудрились провалить миссию и едва не выдали секретные сведения каким-то случайным похитителям сокровищ, - Синьора скривила губы, вскидывая руки к небу; отражение повторило жест. - Мне обещали грамотных агентов, а не это жалкое недоразумение!       - Совершенно отвратительная ситуация, я тебя прекрасно понимаю, любимая, - Альбедо вздохнул, перехватывая ладонь Розалины. - Тебе нужно выпустить пар.       - Я и так уже практически выпускаю пар, - Синьора проговорила сквозь зубы, отгоняя от себя пиро бабочку. - Закипаю как чёртов чайник. Здесь даже Глаз Порчи не поможет.       - Зато могу помочь я, - алхимик оставил поцелуй на бархате перчаток Предвестницы, и та раздражённо выдохнула, прикрыв глаза. Альбедо всегда знал, что нужно сделать - слишком наблюдателен, слишком заботлив, настолько, что становилось неловко от собственного надменного гнева.       - Ты не позволяешь мне выпустить пар, ты делаешь совершенно противоположное, дорогой, - Синьора взглянула на него сверху вниз, теряя раздражённые нотки в голосе.       - Это всё ещё эффективная стратегия, дорогая, - мягко возражает Альбедо, переплетая с ней пальцы. - Если метод работает, смело используй его. В равной степени применимо и к алхимии, и к дипломатии.       Розалина изогнула губы в усмешке и грациозно опустилась в кресло.       - Не люблю соглашаться с людьми, но для тебя каждый раз делаю исключение.       Альбедо усмехнулся тоже, едва-едва показав нечто между нежностью и лёгким триумфом. Он прекрасно знал, как сложно добиться внимания Предвестницы, а уж признания... Он пошёл ещё дальше, ступил на неизведанную территорию, держа её ледяное сердце в изящных пальцах. Оно обжигало его холодом, игралось с ним сполохами пламени, но никогда не причиняло вреда.       Розалина поманила его ближе, и Альбедо склонился к ней. Усмешка превратилась в мягкую улыбку, столь редко игравшую на бордовых губах. Этот маленький знак доверия и уязвимости - только для него. Только для него она снимала перчатки, обнажая изменённые огнём руки - алая кожа, горящие золотом вены. Альбедо касался поцелуями её ладоней, и Синьоре всегда казалось, что они обжигают её сильнее, чем древнее пламя внутри. Он поднимался выше, до фарфоровой кожи плеч и ключиц, и Синьора прикрывала глаза, позволяя себе утонуть в давно забытых чувствах. До её слуха долетал едва слышимый шёпот - "любимая", слетающий с губ Альбедо при каждом поцелуе.       Любимая. Любимая. Любимая.       Синьора не хотела признаваться даже самой себе, насколько её сердце таяло от этого простого слова. Как хотелось сейчас же накрыть поцелуем губы, что так мягко его произносили - поцелуем не властным, как она привыкла, а приторно-нежным, таким, ради которого приходилось сдерживать себя. Синьоре не впервой идеально контролировать эмоции, но здесь и сейчас она теряла последние горстки самообладания. Его имя едва слышно сорвалось с её губ, пока её тонкие пальцы аккуратно зарывались в его пшеничные волосы. Розалина забыла о работе, о надоедливых подчинённых и, кажется, обо всём мире вокруг. Он для неё слишком ласковый, слишком любящий, слишком, слишком, слишком...       Вздох прервался очередным поцелуем, пьянящим своей нежностью. Синьоре так хотелось сказать заветное "я люблю тебя", но ошейник гордыни затягивался сильнее, сковывая связки. Ей оставалось надеяться, что её любимый понимал её долгое молчание, мягкие касания и ласковый взгляд.       Альбедо знал, что значит любить Предвестницу.       Альбедо знал, что Розалина любит его.       И это чувство было для него красноречивей всяких слов.