asymptotic / Асимптотический

В течение следующих месяцев Лань Ванцзи, кажется, каждую свободную минуту посвящает лишь двум занятиям: сражается на этой ужасной войне или играет в «Расспрос» с Вэй Ином. Ответа нет. И чем дольше он ждёт, тем сильнее начинает отчаиваться. Но остановиться он не может. Дядя всегда хвалил его за усердие — хотя, возможно, дело вовсе не в этом, а в простом упрямстве. Атаки враждебной энергии продолжаются. Теперь они ещё яростнее, чем раньше. От одной мысли о них Лань Ванцзи делается тошно, а за Вэй Ина он испытывает холодящий душу страх: как дух может уцелеть перед лицом такой тьмы? И всё же, за страхом прячется странная радость, смешанная с виной: нападения означают, что Вэй Ин всё ещё здесь, даже если он молчит. Но однажды, почти через полгода после последнего разговора, атаки прекращаются. Другие совершенствующиеся встречают это с облегчением, но Лань Ванцзи охватывает ужас. В лучшем случае Вэй Ин смог двигаться дальше. Гораздо вероятнее — он был... Лань Ванцзи резко мотает головой. Нет. Он отказывается думать об этом. Его пальцы неподвижно лежат на струнах гуциня. За последние годы на них образовались плотные мозоли — память о бесчисленных часах игры. Лань Ванцзи не возражает. В каком-то смысле это напоминание о Вэй Ине. Может быть, единственное, что у него останется, если тот так и не откликнется. Он вздыхает и выводит привычные ноты — те, что, кажется, мог бы сыграть даже во сне. <Вэй Ин?> Тишина. Но в тот самый миг, когда он уже собирается завершить расспрос, слышится тихое: <Я здесь.> Лань Ванцзи едва не запинается в ответе: <Вэй Ин!> <Это я, Лань Чжань,> – голос Вэй Ина звучит устало, лишён привычной живости, но, по крайней мере, в нём нет злости. <Ты... действительно настойчив, не так ли?> Лань Ванцзи невольно вздрагивает. <Ты зовёшь меня уже... сколько времени прошло?> <Почти шесть месяцев,> – играет он. Вэй Ин вздыхает: <Иногда мне казалось, что я слышу только это... Лань Чжань, это немного отвлекает.> Сердце Лань Ванцзи болезненно сжимается. Неужели он только раздражал его своими отчаянными, жалкими мольбами? <Прости.> <Нет, не стоит,> – мягко отвечает Вэй Ин. <Тебе... не интересно, почему я перестал использовать энергию обиды?> Он хотел бы спросить, но не давит: <Пока это твой выбор, всё в порядке. Вэй Ин, я... прошу прощения за своё поведение. Я...> <Нет, Лань Чжань,> – твёрдо перебивает тот. <Я пытаюсь сказать, что… ты был прав. Насчёт энергии обиды. Это было опасно и безрассудно, и я почти... потерял себя. Не раз.> <Ты в порядке?> – тихо спрашивает Лань Ванцзи. <Сейчас да,> – отвечает Вэй Ин. <Понимаешь, ближе к концу я начал... терять себя. Того, кем был раньше… Но знаешь, что не давало мне забыть? Что держало на плаву?> Лань Ванцзи затаивает дыхание. <Это был твой расспрос,> – продолжает Вэй Ин. <Каждый раз, когда я был близок к... ну, ты понимаешь, я слышал его и вспоминал тебя. И вдруг понял, что всё это уже однажды было. Те последние дни перед моей смертью, когда я был ослеплён гордыней, уверен, что ничего не пойдёт не так... Я и не замечал, насколько глупо и безрассудно поступал. Пока не... ну. К тому времени было уже поздно. Ха...> Он делает паузу, будто переводит дыхание.        <В общем, я пытаюсь сказать, Лань Чжань, что... спасибо. За то, что ты не отказался от меня, даже когда я говорил тебе ужасные вещи…> Пальцы Лань Ванцзи дрожат, но он заставляет их успокоиться, чтобы сыграть: <В этом нет необходимости.> <Не нужно что?> <Говорить спасибо. Между нами в этом нет необходимости.> Вэй Ин тихо смеётся: <Лань Чжань, ты и правда... не такой, как все.> Лань Ванцзи не уверен, радоваться этому или нет. <Я не знаю, почему ты терпишь кого-то вроде меня,> – продолжает Вэй Ин. Это напоминает Лань Ванцзи о том, что ещё сказал Вэй Ин много месяцев назад. <Вэй Ин, ты действительно веришь, что я не хочу, чтобы ты был здесь?> <Ну...> – нерешительно играет Вэй Ин. <Нет? Я всегда думал, что раздражаю тебя... и что ты всё время пытаешься заставить меня уйти. Поэтому решил, что ты хочешь поскорее избавиться от меня...> Лань Ванцзи снова проклинает свою неспособность выражать чувства. Он привык говорить поступками, но с Вэй Ином это невозможно. Приходится неуклюже пытаться облечь свои мысли в слова. <Вэй Ин, я не ненавижу тебя. И не испытываю отвращения к твоему демоническому совершенствованию. Я лишь беспокоюсь за твою безопасность, когда ты им пользуешься.> <Да, теперь я это вижу,> – чуть иронично отвечает тот. <Но тогда... я начал использовать его только потому, что хотел хоть как-то быть полезным.> <Что ты имеешь в виду?> <Ну, я ведь всегда тебе мешаю, не так ли, Лань Чжань? Сражаться не могу, в кампании пользы от меня мало, но всё равно ошиваюсь рядом с тобой. Ты же всегда терпелив, находишь время поговорить со мной, чтобы я не деградировал... Так что я хотел хоть чем-то помочь. Оказалось, что это демоническое совершенствование... На поле боя духи не так уж полезны, понимаешь?> В его словах слишком много неверного, и Лань Ванцзи ещё вернётся к этому разговору. Но сейчас он только играет: <Тебе не нужно сражаться.> <Но, Лань Чжань…> <Мне... не тяжело с тобой разговаривать,> – прерывисто произносит Лань Ванцзи. <Я не заставлю тебя уйти, если ты не будешь сражаться.> <Я знаю,> – играет Вэй Ин с лёгкой ноткой расстройства. <Но я чувствую, что должен сделать что-то, понимаешь?> Лань Ванцзи понимает. Он слишком хорошо знает Вэй Ина, чтобы рассчитывать, что тот смирится с простым существованием, что бы он ни говорил. Поэтому он предлагает: <Ты можешь помогать духам.> <А?> <Большинство духов, погибших в бою, беспокойны,> – объясняет Лань Ванцзи. <Они не сразу откликаются на мой запрос. Ты можешь успокоить их и помочь им двигаться дальше.> <О,> – играет Вэй Ин. <Это... на самом деле неплохая идея.> <Мм.> <Хорошо!> – играет он уже ярко, жизнерадостно, и Лань Ванцзи остро осознаёт, как сильно скучал по этому тону. <Вот что я буду делать! Спасибо за идею, Лань Чжань.> <Мм.> <И спасибо тебе,> – тише добавляет Вэй Ин. <За то, что ждал меня.> <Не нужно,> – отвечает Лань Ванцзи. Я бы ждал тебя всю жизнь, если бы пришлось. Вэй Ин смеётся: <Что, не нужно ни благодарить, ни извиняться? Ты странный, Лань Чжань!> <Это хорошо?> – спрашивает себя Лань Ванцзи. <Мм,> – напевает Вэй Ин. <Очень.>

***

Война наконец наконец-то подходит к концу. Вэнь Жохань убит, как и двое его сыновей. Победа досталась нелегко — Вэни напали и почти уничтожили секту Ланьлин Цзинь. Лань Ванцзи подозревает, что это месть за роль, которую Цзинь Цзысюань сыграл в событиях в пещере Сюань У. Цзинь Гуаншань погиб, пытаясь скрыться из Башни Кои через потайной ход. По злым слухам, во время нападения он был в постели с девушкой из борделя и в последние минуты жалко умолял о пощаде. Главой секты назначают Цзинь Цзысюаня, и одним из первых решений он делает Мэн Яо своим главным советником. Мэн Яо — теперь называющий себя Цзинь Гуанъяо — получает одновременно похвалу за убийство Вэнь Жоханя и презрение за годы, проведённые шпионом, а также за своё происхождение. Всё это почти затмевает самого Цзинь Цзысюаня. К счастью, тот, похоже, относится к ситуации спокойно. Лань Ванцзи рассказывает обо всём этом Вэй Ину. Тот фыркает и играет: <Цзинь Цзысюань? Я встречался с ним однажды, когда был жив. Какой высокомерный павлин.> <Полагаю, он изменился,> – отвечает Лань Ванцзи, ощущая странную смесь веселья и иррациональной зависти к тому, что Цзинь Цзысюаню выпало встретиться с Вэй Ином при жизни. Он мельком думает расспросить его об этом, но быстро понимает, что не стоит тревожить нового главу ордена такими пустяками. <Сомнительно, но ладно,> – говорит Вэй Ин. <Что насчёт Мэн Яо? Расскажи про него.> <Он входит в почитаемую Триаду вместе с моим братом и Не Минцзюэ,> – играет Лань Ванцзи. <Он умен, с ним приятно общаться, но он также довольно хитёр.> Он ненадолго колеблется, прежде чем добавить: <Многие до сих пор относятся к нему с подозрением — и за то, что большую часть войны он провёл под прикрытием, будучи соратником Вэнь Жоханя, и за то, что он внебрачный сын Цзинь Гуаншаня.> Вэй Ин хмыкает: <Звучит интересно. Я, конечно, не могу одобрить осуждение кого бы то ни было за происхождение — особенно учитывая моё собственное. Но людей трудно переубедить. В любом случае! Зачем мы говорим о таких серьёзных вещах? Лань Чжань, та новая песня, над которой ты работал — сыграй её для меня!> <Она не закончена.> <Неважно, в любом случае это звучит потрясающе! Лань Чжань, пожалуйста? Для меня?> Как он мог бы отказать? <Мм,> – соглашается Лань Ванцзи и начинает играть. (<Лань Чжань, эта мелодия... она почти как песня о любви, не так ли?> <Мм.> <Может быть, ты... сочинил её, думая о ком-то конкретном?> <Нет,> – лжёт Лань Ванцзи и надеется, что Вэй Ин не догадается.)

***

Теперь, когда война закончилась, в мире совершенствования наступает шаткое затишье. Оставшиеся ордены зализывают раны и восстанавливаются, насколько возможно. Лань Сичэнь рассказывает, что Цзян Фэнмянь во время войны лишился ядра — именно поэтому он внезапно ушёл в отставку. Цзян Ваньинь становится главой ордена Юньмэн Цзян, но... – Хоть он и молод, – говорит Лань Сичэнь, – я не беспокоюсь за него. Родители по-прежнему рядом, пусть и неофициально. С другой стороны, Цзинь Цзысюань... – он тяжело вздыхает. – Ланьлин Цзинь понёс тяжёлые потери, и репутация их сейчас не лучшая. Восстановление будет непростым. – У Цзинь Цзысюаня есть Ляньфан-цзунь, – отмечает Лань Ванцзи. – Так и есть, – признаёт Лань Сичэнь. – А А-Яо — мой брат, так что я тоже с ним. — Мм, — произносит Лань Ванцзи. — Ты же знаешь, я всегда готов помочь. Лань Сичэнь чуть грустно улыбается: — Да, А-Чжань, я знаю.

***

<Ты знаешь, что случилось с оставшимися людьми секты Вэнь?> — однажды ночью спрашивает Вэй Ин. Лань Ванцзи хмурится: <Насколько мне известно, их не осталось совсем. Почему?> <Я разговаривал с духом,> — отвечает Вэй Ин. — <Он сказал, что был одним из немногих выживших заклинателей Вэнь. По его словам, их всех держат в крошечном уголке Цишаня и заставляют работать на секту Цзинь. Только в живых остались те, кто был слишком стар, молод или болен, чтобы воевать. Так что для работы, которую им навязывают, они совершенно не подходят. Это тревожно. Лань Чжань, ты можешь что-то сделать?> Лань Ванцзи колеблется. Ему небезразлично, что происходит с Вэнями, но он знает: в мире культивации мало кто разделяет его чувства. После кампании «Солнечный выстрел» имя Вэнь стало символом ненависти, их города разрушили, а земли разделили между другими орденами. <Я сделаю всё, что смогу,> — наконец говорит он. <Спасибо, Лань Чжань!> — восклицает Вэй Ин. — <Я правда беспокоюсь. Тот дух рассказал, что один из надсмотрщиков убил его в приступе гнева. И он был не первым. Разве люди заслуживают страданий только из-за фамилии? Те, кто там сейчас, даже не воевали — почему они должны платить за чужие грехи?> Они не должны — Лань Ванцзи знает это. Но не знает, как помочь. Лань Сичэнь сочувствует, но признаёт, что его возможности ограничены. Он советует обратиться к Цзинь Гуанъяо, ведь формально Вэни находятся под контролем секты Цзинь, но Лань Ванцзи сомневается, что это принесёт результат. Прежде чем он успевает предпринять что-то ещё, его отправляют на Дискуссионную конференцию в Ланьлин. Там, у Башни Кои, к нему подходит сгорбленная фигура в рваной одежде. При ближайшем рассмотрении это оказывается Вэнь Цин. Лань Ванцзи поражён её измождённым видом. Даже среди ненавидящих Вэней её знали как одного из лучших лекарей. Каждый раз, когда они встречались, она держалась гордо и сдержанно. Теперь от этого почти ничего не осталось. Она хрипло говорит: — Ханьгуан-цзюнь… Я знаю, ты ненавидишь мою секту — и имеешь на то причины. Но, пожалуйста, помоги спасти моего младшего брата.

***

— Ванцзи, — почти рычит на него дядя неделю спустя, — что это значит? Вопрос касается тридцати с лишним культиваторов Вэнь, стоящих позади Лань Ванцзи на нетронутых лужайках Облачных Глубин. Большинство из них съёживается под тяжёлым взглядом Лань Цижэня. Лань Ванцзи выпрямляет спину. Он боится гнева дяди, но должен сохранять спокойствие ради тех, кого привёл. — С ними жестоко обращались, — объясняет он. — Я не мог это игнорировать. — Это было не твоё дело! — кричит Лань Цижэнь. — Ты опозорил нас, уйдя с банкета, ввязался в конфликт с заклинателями Цзинь, запятнал свою репутацию — ради кого? Ради них? Ты им ничего не должен! Это они должны просить прощения! Забыл, что Вэни сделали с Облачными Глубинами? С нашим домом? — Это не те Вэни, что разрушили наш дом, — спокойно отвечает Лань Ванцзи. — Большинство из них слишком стары или слабы, чтобы участвовать в войне. — Неважно! Вэнь есть Вэнь! — Дядя, позволь мне вмешаться, — говорит Лань Сичэнь. Лань Ванцзи удивлён — брат всё это время молчал, и он ощущал его разочарование. — Условия, в которых они жили, были ужасными, — продолжает Лань Сичэнь. — Их заставляли работать сверх сил, жестоко наказывали за малейшую провинность. Как сказал Ванцзи, эти люди, скорее всего, никогда не участвовали в войне. И неважно, Вэнь они или нет, — они всё равно люди. Разве наш орден не против бессмысленной жестокости? Борода Лань Цижэня раздражённо дёргается, в глазах всё ещё вспыхивает красный, но он немного успокаивается. Лань Ванцзи догадывается: на большинство людей его брат действует так же. — Даже если я признаю, что они были наказаны несправедливо, — грубо произносит Лань Цижэнь, — что ты от меня хочешь? Они не могут оставаться в Облачных Глубинах. Я не допущу, чтобы другие ордены напали на Гусу Лань за то, что мы их укрываем. — Они могут жить у подножия горы, — сразу отвечает Лань Ванцзи. По пути сюда он всё обдумал, и Вэй Ин тоже предложил несколько вариантов. — Я построю для них поселение и возьму всю ответственность на себя. Скажу, что действовал один, без одобрения ордена. — Ванцзи… — вздыхает Лань Цижэнь. — В этом нет нужды, — вмешивается Лань Сичэнь. Он улыбается брату. — Я тоже возьму вину на себя. Он поворачивается к группе Вэней: — Тебя зовут Вэнь Цюнлинь? — Так и есть, — запинаясь, отвечает один из молодых людей — брат Вэнь Цин. Он тяжело опирается на сестру, держа трость. Когда Лань Ванцзи с Вэнь Цин прибыл на тропу Цюнци, он увидел, что Вэнь Цюнлинь избит и тяжело ранен. Возможно, он бы не выжил, если бы Вэнь Цин не оказала ему помощь так быстро. Лань Сичэнь мягко улыбается Вэнь Цюнлиню, затем снова поворачивается к Лань Цижэню. — Вэнь Цюнлинь помогал мне и Чифэн-цзуню во время войны, — говорит он. — Если бы не он, битва при Юньмэне могла бы сложиться совсем иначе. Я в большом долгу перед ним. — Это… это ничего не значит, — настаивает Вэнь Цюнлинь. — Тебе не нужно… — Замолчи, — резко обрывает его Лань Цижэнь. — И будь благодарен за то, что мои племянники делают для тебя. Он тяжело вздыхает и переводит взгляд на Лань Ванцзи и Лань Сичэня: — Я вижу, что вас двоих не переубедить, поэтому даже не стану пытаться. Но помните: ответственность за создание поселения для этих людей ложится только на вас. Ни один другой член нашего ордена помогать не будет. — Понятно, дядя, — отвечает Лань Ванцзи. — И, Ванцзи, — продолжает Лань Цижэнь, — как бы благородны ни были твои намерения, твоё поведение на дискуссионной конференции всё равно было позорным. Ты должен понести наказание. — Мм, — спокойно соглашается Лань Ванцзи. С этим не поспоришь. — Двадцать ударов, а затем — три часа на коленях в раздумьях, — выносит решение Лань Цижэнь. Лань Сичэнь едва заметно вздрагивает от сочувствия, но Лань Ванцзи не позволяет себе лишних эмоций. Боль пройдёт — и это малая цена за безопасность этих людей. — Я так и сделаю, — произносит он. — Хорошо, — кивает Лань Цижэнь и уже собирается отвернуться, но останавливается, когда Вэнь Цин выходит вперёд. — Мастер Лань, — кланяется она. — Цзэу-цзунь. Ханьгуан-Цзюнь. Она выпрямляется, подбородок гордо поднят. Несмотря на усталость и растрёпанный вид, в её осанке вновь проступает былое достоинство. — От имени всех нас, кого вы спасли, выражаю вам и вашему ордену искреннюю благодарность. Я знаю, мы никогда не сможем отплатить вам сполна, но обещаем помочь всем, чем сможем. — В этом нет необходимости, — резко отвечает Лань Цижэнь, смущённо отводя взгляд. Лань Ванцзи догадывается, что он просто не привык к тому, что Вэнь Цин говорит с ним так… вежливо. — Только не создавайте больше проблем ни нам, ни себе. А теперь — убирайтесь с глаз моих! Вэнь Цин хмурится — куда привычнее — и возвращается к своей группе. Лань Сичэнь начинает вести их вниз по горной тропе. Лань Ванцзи же остаётся, чтобы принять наказание. Перед тем как люди исчезают за поворотом, из-за спины пожилой женщины выглядывает ребёнок и радостно машет ему рукой. Не зная, что ещё сделать, Лань Ванцзи отвечает тем же.

***

— Почему именно ты решил помочь этим Вэням? — спрашивает Лань Сичэнь позже. — Я знаю, что это было правильно. Но… как ты узнал, в каких условиях они живут? Об этом знали только некоторые заклинатели Цзинь. Не говоря уже о том, где их держали. — Вэнь Цин попросила меня о помощи, — отвечает Лань Ванцзи. Формально это не ложь. Лань Сичэнь бросает на него внимательный взгляд: — Мы оба понимаем, что это не вся правда, Ванцзи. Лань Ванцзи уже не в первый раз сетует на то, что его брат так хорошо его понимает. Он качает головой. Отрицать бессмысленно. — Там… дух, — подбирает слова Лань Ванцзи. — Он рассказал мне о Вэнях. — Один из погибших заклинателей? — уточняет Лань Сичэнь. Лань Ванцзи колеблется. — Нет? Тогда кто? — Четыре года назад, — тихо говорит Лань Ванцзи, — я встретил духа, который не мог уйти. Сначала брат явно не понимает, о чём речь. Но потом его глаза расширяются. — Четыре года? Всё это время? Лань Ванцзи кивает. — И он всё ещё здесь? — Он не помнит, — бормочет Лань Ванцзи. — Но к этому времени он уже должен был… — Лань Сичэнь осекается, а затем медленно произносит: — Подожди. Люди говорили, что во время войны слышали звуки гуциня, доносившиеся из твоих покоев… Это был?.. — Мм. — Ванцзи! — ахает Лань Сичэнь с выражением столь неодобрительным, что в другой ситуации это было бы почти смешно. — Это небезопасно! — Я пытаюсь помочь ему вспомнить, — спокойно объясняет Лань Ванцзи. Это правда — каждую неделю он спрашивает Вэй Ина, готов ли тот уйти дальше, и каждый раз слышит один и тот же ответ. — Всё же… он должен был вспомнить. Я не знаю духов, которые могли бы задержаться так надолго и не озлобиться, — Лань Сичэнь хмурится. — Ты уверен, что он не причинит тебе вреда? — Вэй Ин никогда бы не причинил мне вреда, — твёрдо отвечает Лань Ванцзи. — Он спас мне жизнь в пещере Сюань У. — Он так сказал? И ты его называешь… Вэй Ин? — Лань Сичэнь прищуривается. — А-Чжань… ты… Лань Ванцзи молчит. Слова излишни. — О, А-Чжань… — тихо произносит Лань Сичэнь. В его голосе теперь только усталость и печаль. — Ты понимаешь, что это не может закончиться хорошо? — Мм. Конечно, он понимает. Он перебрал в голове десятки вариантов — и ни в одном из них ни он, ни Вэй Ин не остаются счастливы. Лань Сичэнь устало вздыхает и выглядит таким уставшим. Его доброта и сдержанность порой заставляют забывать, какой груз он несёт. Лань Ванцзи охватывает вина — он никогда не хотел прибавлять к этому грузу ещё и своё. — Я знаю, что ты не можешь изменить свои чувства, — мягко говорит Лань Сичэнь, — поэтому не буду пытаться. Но, пожалуйста, будь осторожен. Я не хочу, чтобы мой младший брат пострадал. Лань Ванцзи молча кивает. Он чувствует, что, вероятно, зашёл слишком далеко, чтобы сейчас проявлять осторожность, и знает, что ему в любом случае будет больно, но он не хочет ещё больше беспокоить брата. — Наверное, правду говорят, — тихо добавляет Лань Сичэнь, — Ланям всегда не везёт в том, кому мы отдаём своё сердце. Лань Ванцзи действительно не может с этим поспорить.

***

<Лань Чжань, Лань Чжань,> – поёт Вэй Ин. <Расскажи мне, как прошёл твой день!> <Мм,> – играет Лань Ванцзи. <Я помог Вэням разбить небольшой огород в их деревне и съездил в Цайи, чтобы купить корма для их скота.> – Он делает паузу, а затем добавляет: <Я взял с собой А-Юаня.> <О, опять?> – дразнит Вэй Ин. <Ты часто берёшь его с собой – может быть, великий Ханьгуан-Цзюнь хочет его усыновить?> <Ерунда,> – играет Лань Ванцзи. <О, какой позор,> – играет Вэй Ин, посмеиваясь. <Я думаю, из тебя вышел бы неплохой отец!> Лань Ванцзи поспешно прогоняет не такой уж и нежелательный образ: они с Вэй Ином вместе растят ребёнка, живут как одна семья. <Смешно,> – снова играет он, и Вэй Ин заливается смехом. <О, Лань Чжань, как тебе удаётся звучать так неодобрительно даже музыкой? Должно быть, это редкий талант!> <Мм,> – играет Лань Ванцзи, позволяя слабой улыбке появиться на его губах. <Но в любом случае, Ханьгуан-Цзюнь, который точно не является отцом, расскажи мне о своей поездке в Цайи! Что ты там делал?> Лань Ванцзи напевает и начинает играть. Солнце садится, окрашивая крошечное поселение у подножия горы в красно-золотые тона, придавая ему уютный вид, который помогает скрыть, насколько малы эти дома и как часто им приходится использовать некачественные материалы. Лань Ванцзи всё ещё сожалеет об этом, но без поддержки его ордена он мало что может сделать и имеет ограниченный доступ к ресурсам. Жители заверили его, что это всё равно гораздо лучше, чем их прежнее жильё, но это не мешает ему почти каждый день беспокоиться о том, как он может помочь им улучшить условия. Последние несколько месяцев Лань Ванцзи проводил большую часть свободного времени с Вэнями, помогая им обустроить их крошечное поселение. Даже когда работы не было, он предпочитал оставаться с ними в деревне. Старейшины его ордена до сих пор не простили его за то, что он сделал, поэтому почти везде в Облачных Глубинах он натыкался на неодобрительные взгляды. Вэни, похоже, не возражают против того, что он мало говорит, что любые разговоры, в которых он участвует, кажутся неловкими и натянутыми. Они всё равно разговаривают с ним, не ожидая ответа, и он надеется, что его присутствие не совсем нежелательно. Поэтому он проводит день с Вэнями, а каждый вечер достаёт свой гуцинь и беседует с Вэй Ином. Как и всегда, пока он играет, вокруг него собирается небольшая группа Вэней. Он знает, что они не понимают язык Расспроса, поэтому для них это, должно быть, просто очередная песня. Если их и смущает то, как струны перебирают сами себя, пока Вэй Ин говорит, то они этого не показывают. А-Юань, о котором идёт речь, крепко спит на руках у своей бабушки. Кажется, он привязался к Лань Ванцзи («Совсем как твои кролики, А-Чжань», – весело заметил Лань Сичэнь) и теперь повсюду следует за ним, как маленькая тень, когда бы тот ни пришёл. Лань Ванцзи не возражает – сам того не желая, он тоже привязался к А-Юаню. Из-за этого он часто берёт ребёнка с собой в поездки в Цайи. Для старших Вэней посещение города по-прежнему слишком рискованно, но А-Юань слишком мал, чтобы его можно было легко узнать, как члена их секты. <Я купил корм для скота,> – говорит Лань Ванцзи Вэй Ину, <а ещё немного цветов для Вэней, чтобы они посадили их вокруг своих домов. А-Юань заметил продавца, у которого были игрушки, которые ему понравились, и я купил их для него.> <Ты купил – ах, Лань Чжань, ты его слишком балуешь! Каждый раз, когда ты ходишь в город, ты покупаешь ему какую-нибудь безделушку! Такими темпами он станет таким же избалованным павлином, как Цзинь Цзысюань!> <Он не станет,> – уверяет Лань Ванцзи. <Айя,> – Вэй Ин преувеличенно вздыхает, <я беру свои слова о том, что ты хороший отец, Лань Чжань! Очевидно, мне придётся быть более ответственным родителем, иначе наш сын вырастет монстром! Что ты купил ему на этот раз?> Лань Ванцзи решительно не думает о том, как Вэй Ин сказал «наш сын». <Двух бабочек,> – говорит он. Чувствуя, как улыбка расползается по его лицу при воспоминании об этом, он играет: <Он заставлял их «разговаривать» друг с другом. Одна говорила: «Я люблю тебя», а другая отвечала: «Я люблю тебя ещё сильнее». Затем они целовались.> Вэй Ин заливается смехом, и эти довольно диссонирующие звуки пугают Вэнь Цюнлиня – Вэнь Нина, который всё это время слушал. <Небеса, Лань Чжань, ему два или три года? И он уже знает о таких вещах? Что за сказки на ночь ты ему читаешь? Ах, кто бы мог подумать, что такой неромантичный человек, как ты, будет учить ребёнка подобным вещам?> Неромантичный? Если бы только Вэй Ин знал. <Я его не учил,> – Возможно, время от времени он читал А-Юаню стихи из своих любимых поэтических сборников, в которых возможно довольно расплывчато говорилось о любви, но он почти уверен, что А-Юань ещё слишком мал, чтобы понять. <Мм, хорошо, Лань Чжань, если ты так говоришь...> Примерно через час Лань Ванцзи встаёт и говорит: – Уже поздно. Я должен вернуться. Его провожают хором прощаний, а бабушка А-Юаня легонько похлопывает его по плечу. Вэнь Цин появилась только сейчас – она работает врачом в Облачных Глубинах. Лань Ванцзи удалось уговорить старейшин на то, чтобы некоторые из Вэней выполняли в Облачных Глубинах разную работу в качестве своеобразной платы: они помогают на кухне, чинят одежду, кормят кроликов, которые к тому времени стали неотъемлемой частью жизни на горе. И, конечно же, ни один старейшина не мог притворяться, что ему не хочется, чтобы знаменитая Вэнь Цин работала в лазарете и обучала других целителей. Перед уходом он отводит в сторону её и бабушку А-Юаня. А-Юань следует за ними, всё ещё сжимая в руках бабочек. – Думаю, для А-Юаня было бы хорошо пройти обучение в качестве ученика ордена Гусу Лань, разумеется, с вашего разрешения, – тихо говорит он. Глаза старухи расширяются, а Вэнь Цин моргает. – Ваш орден допустил бы это? – скептически спрашивает она. – Я попрошу брата убедить их, – отвечает Лань Ванцзи. Бабушка сжимает его руку своими морщинистыми ладонями. – Я... не знаю, как вас отблагодарить, – говорит она. – То, что у А-Юаня появилась такая возможность, очень много для нас значит. – Не благодарите меня, – говорит Лань Ванцзи. – А-Юань умен и решителен. У него большой потенциал. Секта Гусу Лань будет рада принять его в ученики. – Мы уже сказали «да», Ханьгуан-цзюнь, не нужно нам льстить, – фыркает Вэнь Цин. Лань Ванцзи кивает им и прощается. Когда он поворачивается, чтобы уйти, кто-то слегка дёргает его за одежду. Он опускает взгляд и видит А-Юаня. – Прощай, Хань… Ханьгоу… – Он хмурится, явно испытывая трудности с произношением имени Лань Ванцзи. При виде этого у Лань Ванцзи беспомощно изгибаются губы. – Хань-Гуань-Цзюнь, – осторожно произносит он. – Ханьгуан-цзюнь! – повторяет А-Юань, широко улыбаясь, когда Лань Ванцзи кивает ему. Ребёнок снова дёргает его за одежду. – Пожалуйста, приходи скорее! – Я так и сделаю, – обещает Лань Ванцзи.

***

<Эй, Лань Чжань,> – начинает Вэй Ин однажды ночью, <как ты выглядишь?> <Почему ты спрашиваешь?> – Лань Ванцзи играет. Прошло почти два года с тех пор, как Вэни обосновались здесь, и к настоящему времени большинство старейшин, если не одобряют их присутствие, то, по крайней мере, терпят его, хмурясь и недовольно бормоча. Он по-прежнему часто навещает их, но всё больше времени проводит в Облачных Глубинах, где ему поручено обучать некоторых учеников. (Если он проводит слишком много времени, следя за тем, чтобы у А-Юаня всё было хорошо, никто не должен об этом знать.) <О, ничего особенного,> – отвечает Вэй Ин, слишком беспечно, чтобы не вызвать подозрений. <Мне просто немного любопытно, как выглядит мой Лань Чжань, вот и всё! В конце концов, я ничего не вижу, так что было бы неплохо иметь мысленный образ, которым можно было бы довольствоваться…> <Я не знаю, как себя описать,> – говорит Лань Ванцзи. Он никогда особо не задумывался о своей внешности, разве что следил за тем, чтобы всегда быть опрятным и презентабельным, как того требуют стандарты его ордена. Он знает, что люди говорят, будто он и его брат красивы, но думает, что это, скорее всего, норма для большинства совершенствующихся из Гусу Лань. <О, хотя бы попытайся, Лань Чжань,> – настаивает Вэй Ин. Лань Ванцзи размышляет. <У меня длинные тёмные волосы,> – наконец произносит он. <И карие глаза.> Он понимает, что это вряд ли поможет, и Вэй Ин, как и ожидалось, стонет. <Это мне ничего не даёт, Лань Чжань!> – жалуется он. <Есть много других людей, которые подходят под это описание. Знаешь, для того, кто читает столько стихов, как ты, ты довольно плохо подбираешь слова, не так ли?> <Мм,> – играет Лань Ванцзи. Не то чтобы он уже не знал об этом факте, но всё равно немного обидно слышать, как Вэй Ин так прямо говорит об этом. <Но не волнуйся,> – продолжает Вэй Ин. <Я тебе помогу! У меня хватит слов на нас обоих! Ладно, тогда сначала – ты сказал, что носишь длинные волосы, верно? Они прямые или волнистые?> <Прямые,> – отвечает Лань Ванцзи. <Мм, да, я так и думал. Ты завязываешь их, оставляешь распущенными, заплетаешь в косу или как-то ещё?> <Я собираю их в пучок,> – играет Лань Ванцзи. <О, как чопорно и правильно,> – дразнит Вэй Ин. <Тебе идёт. Держу пари, у тебя очень красивые волосы, не так ли?> <Мм,> – говорит Лань Ванцзи, радуясь, что Вэй Ин на самом деле не здесь с ним, чтобы увидеть, как он краснеет. <Они послушные.> <Ладно, значит, нам есть от чего отталкиваться!> – воодушевляется Вэй Ин. <Хорошо, какого оттенка карие у тебя глаза?> Существуют разные оттенки коричневого? – в отчаянии думает Лань Ванцзи. <Светлого?> – пытается он. <Мм, то есть что-то вроде золотистого цвета, да?> <Полагаю,> – играет Лань Ванцзи. <Ух ты,> – играет Вэй Ин, <ты должно быть хорошенький! Я имею в виду, что при моей жизни все всегда говорили, что ты хорошенький, но… было бы неплохо увидеть это своими глазами, понимаешь?> <Мм,> – Лань Ванцзи играет, инстинктивно пригибая голову, потому что уверен, что выражение, которое он сейчас делает, крайне неловкое. <Я не такой.> <О, конечно, ты бы так сказал, Лань Чжань,> – вздыхает Вэй Ин. <Разве ложь не противоречит правилам твоего ордена?> <Не лгу.> <Мм, ладно, будь, по-твоему. А тебе не интересно, как я выглядел при жизни?> Лань Ванцзи на мгновение задумался. По правде говоря, он уже размышлял об этом раньше, но не слишком долго и не вдаваясь в подробности. Он влюбился в Вэй Ина — бестелесного духа — и сомневался, что его внешность может как-то повлиять на чувства. <Тебе не обязательно говорить мне, если не хочешь,> — наконец произносит он. <Ха-ха! О чём это ты, Лань Чжань? Боишься, что я расстроюсь, если поговорим о тех временах, когда я был жив? Ах, не беспокойся — это было так давно, что я уже более чем смирился с этим. Так что я не против немного предаться воспоминаниям! И не хочу показаться тщеславным, но раньше я был довольно красивым, Лань Чжань — девушки за мной увивались!> Пальцы Лань Ванцзи невольно сжались в лёгкие кулаки, но он заставил себя разжать их. Он понимал, что глупо испытывать — что, ревность? — к Вэй Ину. Но всё равно… <А что насчёт тебя, Лань Чжань?> — продолжает Вэй Ин, словно не замечая его внутреннего волнения. <Готов поспорить, ты тоже пользуешься успехом у дам, мистер Второй Нефрит Лань. Есть ли у тебя, э-э… поклонники?> В интонации Вэй Ина есть что-то странное, но Лань Ванцзи не придает этому особого значения. <У меня нет,> — честно признался он. Хотя он и знал, что люди считают его привлекательным — по крайней мере, согласно этому нелепому списку — его кажущаяся холодность и сдержанность быстро отпугивали потенциальных поклонников. <О, правда? Как жаль. Значит, никто особо не приглянулся тебе?> <Нет.> — Технически он не мог увидеть Вэй Ина как такового. <О, неужели?> — звук гуциня стал тихими и дразнящими. <Знаешь, Лань Чжань, готов поспорить, что если бы ты меня увидел, счёл бы меня красивым.> Лань Ванцзи напрягся. Знает ли Вэй Ин об этом? <Смешно…> <О, не надо так! Тебе не кажется, что из нас получилась бы отличная пара — обрезанных рукавов или нет? Мы и так уже очень близки!> Лань Ванцзи едва может дышать. О чем говорит Вэй Ин? <Вэй Ин, я…> Внезапно Вэй Ин разразился смехом. <Ах, Лань Чжань, Лань Чжань, не сердись на меня! О, как бы я хотел увидеть твоё лицо прямо сейчас!> Крошечный лучик надежды в груди Лань Ванцзи увял и быстро исчез. Слегка дрожащими руками он промямлил: <Не шути на эту тему.> <Хорошо, хорошо, я не буду! Я просто не думал, что мысль о том, чтобы быть со мной, вызовет у тебя такое отвращение…> — Вэй Ин замолчал, и ноты его голоса стали мягче и медленнее. <Это не так,> — Лань Ванцзи осознал, что играет. Совсем наоборот – он хочет играть, но не настолько смелый. Раздался внезапный возглас, словно Вэй Ин был удивлён: <Н-нет?> Лань Ванцзи уже не думает, что всё закончится хорошо. И всё же он должен ответить, каким бы болезненным ни был исход. Однако прежде, чем он успел что-либо сказать, Вэй Ин уже начал: <О, уже довольно поздно, не так ли, Лань Чжань? Ахаха, я не хочу задерживать тебя после комендантского часа, так что лучше пойду прямо сейчас!> <Вэй Ин,> — начинает Лань Ванцзи, но дух уже исчез. Вздохнув, он аккуратно убирает гуцинь и начинает готовиться ко сну. Он продолжал прокручивать в голове слова Вэй Ина, хотя прекрасно знает, что они ничего не значат, что Вэй Ин просто дразнился. И только когда он почти заснул, Лань Ванцзи вспомнил одну деталь: духи не могут лгать во время расспроса. Итак, то что сказал Вэй Ин– Лань Ванцзи не знал, имел ли дух в виду то, на что он надеется, или нет. Но он не может подавить упрямый огонёк надежды, который снова вспыхивает в нём. С улыбкой на губах он наконец засыпает.