Я шёл по небу

      Последний приступ боли ослепляет, словно солнечная вспышка. Я ничего уже не вижу, но чувствую, как напряжённые мгновение назад от света веки медленно расслабляются. По телу разливается холодок, и вдруг перед глазами встаёт картинка — белый потолок, а по бокам — люди в белых халатах. Я начинаю осознавать, что меня несёт куда-то вверх, и я подчиняюсь этому течению и совершенно не хочу оборачиваться назад. Я знаю, что я там увижу.       Вокруг было невыносимо тихо. Или же отвратительный писк настолько приелся слуху, что я его перестал замечать. Наконец неведомое нечто ведёт меня прямо вверх, выше потолка, и я пролетаю сквозь мерцающие холодным светом лампы, электропроводку, бетон, или из чего там обычные больницы делают. Вижу только серую муть, пролетая через это, а больше ничего и не мешает. Ведь я даже забыл, как дышать!.. Да и зачем?..       Поднимаясь всё выше в небо, у меня не было никаких эмоций — ни радости, ни тоски, которая безвылазно сидит в груди человеческой. Всё тихо и ровно, как степь, или как море в безветренную погоду. Наверное, это и есть то, что называют Вечным Покоем.       Того неведомого чуда, которое меня вело всю дорогу, я не заметил даже и наверху. Я только ощутил, что лететь больше некуда, как будто лифт приехал на нужный этаж и остановился. Под ногами было что-то, похожее на небо, пасмурное небо. Да и действительно, это тучи! Но я хожу по ним, как по асфальту. И они не похожи на вату, не похожи и на камень. Это что-то очень странное… Такого нет на земле, и вряд ли когда-нибудь появится, не взирая на современные нейротехнологии. Земля есть земля, а небо есть небо. Как будто кто-то из земных жителей видел ангела! Смешно…       А ведь и действительно. Где же тут ангелы? На ад это не особо похоже, но и золотые врата передо мной не сверкают. Звенящая тишина, это не звук, так звучит Умиротворение.       Неуверенно я делаю несколько шагов и внимательно оглядываюсь вокруг. Ни единой души… А нет, кажется, вдалеке скамейка, а на ней кто-то сидит. Теперь уже гораздо увереннее я направляю свои шаги в сторону этого силуэта. Постепенно приближаясь, я замедляю скорость шагов. Скамейка, вероятно, из дуба, с резной металлической отделкой. Выгнутая спинка, резные ножки… Словно это была не скамейка, а кресло или даже трон.       А на скамейке сидела девушка. Мне было совершенно непонятно, слышала ли она мои шаги. А может быть, она спала? Её голова с тёмными каштановыми волосами была опущена, и вся она была похожа на статую.       — Извините, — произнёс я как можно более учтиво и присел рядом.       Девушка не пошевелилась. Только тихонько произнесла:       — Не надо извиняться, это ни к чему.       Наверное, в её жизни что-то произошло. Мне было ужасно неловко, я не знал, как начать разговор. Вдруг я почувствовал что-то родное, знакомое, взглянув мельком на её профиль. Но я не смог вспомнить, где же я её видел. Да, по правде, я никого не смог вспомнить, кого знал при жизни. И, кажется, я стал забывать, как я умер…       — А, как вы сюда попали? — спросил я.       — Умерла, — просто ответила она и подняла на меня свой взор. Она показалась мне призрачной, какой-то полупрозрачной. Её кожа была очень бледна, под глазами навсегда залегли тени, а некогда прекрасные губы потрескались и были в кровь искусаны.       — Видите, — промолвила она, вытягивая руку вперёд. На ней были видны шрамы и глубокие следы от уколов, — некоторые считают, что я сама себя сгубила. Но я ведь знаю, что это не так.       «Поразительно», — подумал я. Моя память совершала последние судорожные конвульсии, прежде чем забыть последнее, что связывало меня с этой девушкой.       — А вы?       — Что? — словно очнулся я.       — С вами что случилось?       — Я как будто начинаю забывать… Я помню только реанимационный стол.       Девушка безразлично пожала плечами и опустила закатанные рукава:       — Скорее всего нам дальше не по пути.       — Почему же?       — Известно, что существуют Рай и Ад. Раз уж нас тут двое, и один из нас помнит свою смерть, а второй — нет, значит одному из нас уготован рай, — она потянулась и впервые за всё это время полностью расслабленно откинулась назад, на спинку скамьи.       — И где же мы сейчас — в Аду или в Раю?       — Пока на границе, — запросто ответила девушка, как будто знала наверняка.       Я недоверчиво покачал головой. Она тем временем пристально посмотрела на меня и продолжила:       — Я вас наверняка где-то видела… Знать бы только, где.       «Главный ответ на этот вопрос кроется далеко в подсознании. Всё равно его оттуда не достать», — подумал я внезапно, но говорить этого вслух не стал. И словно в награду за это молчание меня осенила истина.       — Я вспомнил! Я… Я что-то искал. И меня пырнули ножом. Но что я искал?       Девушка цепкими пальцами вцепилась в моё запястье и отвернула рукав выше локтя. Надо же! Точно такие же следы от уколов, разве что шрамов и порезов нет. Бледная, на вид совсем холодная кожа с синяками от нестирильных игл. Она усмехнулась.       — Понятно, что искал. Это каким надо быть гением, чтобы не помереть от передоза, не угодить в тюрьму, а просто под нож попасть? — эта ситуация знатно повеселила даму.       Меня это начало раздражать.       — Ну, а вы? Из-за нерадивого папаши стала шлюхой, зарабатывающей своим телом на дозы? — я уже просто не смог удержаться.       — Почти угадал, — она перестала смеяться и откинула косу назад. — Только я сирота. А тот парень и вправду мне в отцы годился. Жалко, а я его совсем не любила. Просто привычка и удобство, как у кошки.       Глядя на её такую спокойную реакцию, до меня моментально дошло, что же я сейчас натворил.       — Извините, прошу, я сам не знаю, что…       — Довольно. Не за что вам извиняться. Но я до сих пор чувствую на себе вину, что пошла за тем человеком.       — За тем, которого не любите? Вернее, не любили.       — Нет, с ним меня свёл мой молодой человек. Вот его-то я и до сих пор люблю… По сути он меня просто подложил под богатого бизнесмена.       — Это ужасно, — моё лицо исказило искреннее выражение отвращения.       — Это был стиль жизни, образ. Мне до последнего удавалось держать наши отношения в тайне. Но мой законный «папаша» хоть и не скоро, но обо всём узнал. Продолжение, я думаю, вполне ясное.       Мои мысли в голове начали жужжать и роиться, словно осы. Никак я не мог себе этого всего представить, и всё, что я о себе вспоминал, мгновенно было вытеснено историей девушки.       — Что вы молчите? Замерли, как мёртвый. А мёртвым умирать не положено!       Меня словно током дёрнуло. Я очнулся.       — Что?.. — переспросил я растерянно. — Ах, да. Но как вы умерли?       Она громко хрустнула пальцами и ещё более вальяжно продолжила:       — Становилось ясно, что наши планы рушатся. Теперь моей любви не то что до середины мая не прожить, его счёты были сведены. Я не нашла ничего более позитивного, чем просто вколоть в себя всё, что оставалось, а потом безболезненно перерезать себе вены. Чтоб красиво было.       Теперь я уже абсолютно точно не мог ничего произнести. Она перестала быть в моих глазах просто девушкой с чудаковатым характером. Она стала женщиной. Она пугала меня и завораживала.       И тогда я понял, что могу смотреть на её профиль целую вечность, а за то, чтобы почувствовать запах её волос я отдал бы все богатства на свете. И даже прикоснуться к ней было страшно — казалось, что она вся выточена из хрусталя, безумно хрупкого и прекрасного.       Из неба сформировалась лестница, такого же пасмурного цвета, как и всё вокруг.       — Элеонора фон Геен. Пройдёмте, вас давно ждут, — сказала светловолосая дама. В руках у неё был свёрток, рядом парило золотое перо, а на кончике носа сидели миниатюрные пенсне.       — Кто она? — спросила девушка, даже не поворачиваясь в мою сторону.       — Не знаю, — ответил я и знал, что вру. И мне, и ей самой известно было, кто она. — Но почему-то голос у неё как у Ренаты Литвиновой.       — А может быть, это у Ренаты голос как у неё? — с улыбкой произнесла девушка и повернулась мне в последний раз. Она встала и пошла к созданию с огромными крыльями за спиной. Золотое перо моментально сделало какую-то пометку.       — А вы, — начала та женщина с крыльями, — Отто Эйзеншреп, ещё подождите.       И она ушла вслед за Элеонорой. Меня удивило, почему она не полетела, а пошла? И женщина ли она или вправду «создание»? Хотя, почему женщина не может быть созданием, она ведь тоже создана…       Лестница растворилась в никуда, точно так же, как и появилась. Я откинулся назад и позволил себе полностью принять очертания этой скамьи, сколь это было возможно. «Кто-то тоже недавно так сидел». Недавно. Это не сейчас, а значит давно. Следовательно, слово «недавно» вообще парадоксально.       И наконец, как только эти мысли отпустили меня, я смог по-настоящему вспомнить всю свою жизнь, как любил прекрасную длинноволосую девушку, и как мы глупо погубили друг друга… Жаль только, что здесь я никогда не вспомню её имени, ведь встреча — за гранью разумного! Только имя, одно имя…