Друг за друга

Весна в этом году выдалась довольно тёплая, даже непривычно жаркая, ведь Минхо правда не может вспомнить, когда в последний раз в начале марта было двадцать пять градусов. Солнце светит ярко, почти ослепляюще, дует приятный ветерок, и Чан даже шутит о том, что Австралия наконец устала ждать его возвращения и сама пришла в гости. — Иди развлекайся, солнце — говорит негромко Минхо, с улыбкой потрепав сына по светлой макушке. Он наблюдает за тем, как малыш широко улыбается в ответ и резво бежит к детской площадке, смешиваясь с другими детьми. Сам Ли расслабленно садится на свободную лавочку, достает очки в тонкой оправе, надевая их себе на нос, и открывает книгу, которую начал читать пару дней назад. Лёгкий ветерок мягко ерошит его волосы, пока парень с упоением читает, не обращая внимания на шум вокруг, и иногда отрывает глаза от страниц, чтобы взглядом, каждый раз в разных местах — качели, горка, карусель — найти светлую макушку сына. Сегодня в парке очень людно и оживлённо. Кажется, хорошая погода заставила даже истинных домоседов покинуть квартиры, чтобы подышать воздухом, почувствовав начало весны. По пешеходным дорожкам медленно ходят пожилые парочки, на одну из которых Минхо почему-то засматривается, провожая мягким, полным благоговения взглядом. Мамочки с колясками успокаивают плачущих малышей песенками, дети постарше бегают на площадке, громко смеясь и крича, пока их родители сидят либо в телефонах, либо щебечут о чём-то между собой. На тренажерной площадке недалеко тусуется компания подростков, которые тоже громко смеются и качают мышцы. Иногда Ли кажется, что жизнь вокруг течёт так быстро, что за ней сложно угнаться. — Извините, я присяду? — раздается вдруг сбоку, и Минхо отрывается от книги, чтобы посмотреть на парня, что стоит рядом и улыбается. У него очень короткие чёрные волосы, немного неровные черты лица и узкие плечи — просто, все лавочки заняты. — О, конечно… — просто отвечает Ли, чуть двигаясь к краю, чтобы не сидеть слишком близко, и снова утыкается в книгу, перед этим бегло найдя взглядом Феликса. — Сегодня прекрасный день, правда? — продолжает парень, всё ещё не отрывая взгляд от лица Минхо — такой же прекрасный, как и вы. — Да, хороший… — не особо вдумываясь ляпяет Ли, перелистывая страницу. У него нет абсолютно никакого желания разговаривать. — Вы здесь один? Почему бы не выбрать более уединённое место для чтения, чем это? — Мм, я здесь с сыном. — Ох, правда? У меня тоже есть сын, его зовут Джин. А вашего как? — Феликс. — Какое красивое имя. Можно узнать и ваше имя, раз на то пошло? — Я не знакомлюсь — лишь обрывает настрой парня Минхо, взглянув на него из-под очков — извините. — О, я понимаю… Я знаю, каково это — растить ребёнка в одиночку, правда. Начинаешь посвящать ему всё своё время, совсем забывая о себе. — Неужели? — хмыкает Ли, кривя губы в усмешке — и какой же выход? — Начать уделять время себе — улыбается парень слишком уж воодушевленно — знакомиться, например. Ходить на свидания. Вы любите сашими? Я знаю одно прекрасное место, где их готовят. Можем сходить туда… завтра, например? — Кажется, я уже сказал, что незаинтересован в знакомстве — холодно отзывается Минхо, чуть подгибая страничку книги, чтобы после закрыть её — я замужем. — И где же кольцо? — выгибает бровь парень, смотря на нагретые солнцем пальцы Минхо. Ли прослеживает за его взглядом и мысленно шлёпает себя по лбу. Кольцо дома. Лежит забытое на полочке в кухне, где парень оставил его вчера, когда готовил. Минхо закатывает глаза, вздыхая устало, будто показывая, как ему надоел этот разговор, а потом поднимается на ноги, снова высматривая сына. — Давайте попробуем начать сначала, ладно? — парень поднимается за ним следом, и в отличии от Минхо, совсем не смотрит на площадку, где носятся дети — меня зовут Сухо, и вы мне очень понравились. — Меня зовут Минхо, и это не взаимно — лишь отзывается Ли, чуть напрягаясь от того, что не может найти светлую макушку. — Да брось, одно свидание, Минхо-я — Ли передёргивает от того, как этот парень посмел назвать его — не отвергай меня вот так. Обещаю, я полюблю твоего сына так же сильно, как своего. Мы будем отличной семьёй. Минхо чувствует, как начинает раздражаться. Он закусывает губу, разворачиваясь к улыбающемуся парню лицом, намереваясь быстро сказать о том, чтоб он шёл к чёрту, и пойти на поиски Феликса, как его сын вдруг сам неожиданно появляется рядом, будто из воздуха, крепко хватаясь за ногу отца. Ли улыбается тому, что младший нашёлся сам, и любяще треплет его по волосам, пока вдруг не слышит первый едва различимый всхлип. — Ликс-и? — взволнованно шепчет Минхо, пытаясь отстраниться, чтобы сесть на корточки и быть наравне, но Феликс только сильнее сжимает его ногу, скрытую голубыми джинсами, не отпуская — что случилось, милый? — Пожалуйста, не уходи… — раздаётся в ответ смазанно из-за слёз, но старший всё равно различает, только шире распахивая глаза от удивления — я не хочу к другому дяде… — Что?.. — Ли всё же удается отстранить сына от себя, заглянув в его покрасневшие глаза, что блестят от скопившихся слёз — милый, что ты говоришь… — Я тебя никому не отдам! Я… Я буду драться… — О, Феликс… — Это мой папа! — зло вскрикивает мальчик, цепляясь за Минхо ещё крепче, и смотрит влажными глазами на Сухо. Это действительно могло бы выглядеть устрашающе, если бы не было так умилительно — я не отдам его вам!.. — Это так мило, малыш… — голос Сухо звучит как-то приторно сладко, отчего Минхо морщится — как на счёт того, чтобы познакомиться поближе, м? — Папа ведь хороший, почему ты хочешь к другому? — в голосе мальчика воинственность за секунду сменяется искренним непониманием и страхом, от которого у Минхо сжимается сердце. Он присаживается обратно на лавочку, чувствуя, как собственные ноги чуть слабеют, и взяв сына за руку, тянет к себе ближе, чтобы потом легко подхватить, усадив на колени лицом к лицу — он что-то плохое сделал? Я скажу ему извиниться, только не уходи… — Кроха… — Минхо выглядит действительно растерянным, когда прижимает сына ближе, целуя в лохматую макушку — эй, я никуда не ухожу, слышишь? Твой папа самый лучший, и мне больше никто не нужен. — Обещаешь? — Обещаю, солнце. Кажется, Феликс потихоньку успокаивается, пока Ли медленно гладит его по спине, чуть укачивая. Он перестаёт всхлипывать и дрожать, лишь иногда тихо шмыгая носом, пока Минхо бездумно смотрит на детей, что бегают на площадке, и на некоторое время уплывает в свои мысли настолько глубоко, что не сразу замечает чужую ладонь, что касается ноги его сына, слегка поглаживая. Только когда Феликс вздрагивает, сильно ёжась в его руках, и тянет тихое, чуть испуганное «Не надо…», Ли отмирает в непонимании, а потом смотрит на Сухо таким взглядом, что тот невольно дёргается, слабо улыбаясь уголком губ, но руку убирает, положив себе на колено. — Не трогай его, придурок — сквозь зубы шипит Минхо, вновь поднимаясь на ноги прямо с сыном на руках. Если бы не Феликс, он бы использовал выражения похлеще, ещё и врезал по довольной роже — и больше никогда не подходи. — Минхо, послушай… — Что тут происходит? Минхо вздрагивает, когда к его спине почти вплотную прижимается чужое тело, а на талию опускается большая ладонь, окутывая знакомым теплом и запахом парфюма. Феликс на его руках оживляется, смотрит на отца опухшими глазами, но с счастливой улыбкой, наверняка потому, что Чан держит в руках мороженое. Ли стоит лишь немного повернуть голову вбок, чтобы увидеть нахмуренное лицо мужа, который не отрываясь, прожигает взглядом в миг смутившегося Сухо. Минхо совсем тихо выдыхает, чувствуя себя в безопасности. — А вы… — начинает Сухо, как-то нервно облизывая губы. — Отец, муж. Но если нужно, ещё и травматолог — бестактно перебивает его Чан, сжимая талию Минхо чуть сильнее — воспользуетесь услугой? — Нет, я… Извините… Сухо исчезает раньше, чем Минхо успевает мысленно послать его. Ли тяжело выдыхает и наконец расслабляется, только сейчас понимая, насколько был напряжён всё это время. Он оборачивается, чтобы встретиться взглядами с мужем, и устало утыкается лбом в его плечо прямо так, на руках с сыном, пока старший обнимает их обоих, стараясь не сильно давить, чтобы не сделать больно Феликсу. К тому же, в его руке всё ещё наполовину растаявшее мороженое. — Всё хорошо? — тихо спрашивает Бан, целуя в висок сначала сына, а потом положительно кивающего мужа. — Ты должен извиниться… — выдает Феликс, смотря на отца внимательным взглядом. — За что это? — выгибает бровь Крис, улыбаясь уголком губ. — Я не знаю… Но должен. Папа чуть не ушёл от нас, но я почти дрался за него. Кажется, мальчишка и правда гордится этим. — О, вот как. Ты очень смелый и так сильно любишь папу, да, милый? — Очень-очень сильно. — Тогда, за твою храбрость, тебе положено мороженое — улыбается Бан и наконец даёт сыну рожок, сам чуть брезгливо морщась от липкости расстаявшего мороженого на пальцах — ешь скорее, а то оно убежит. Минхо наконец отпускает мальчика на землю, напоследок потрепав по волосам, и тот, бросив быстрое «Спасибо, пап», просто садится на скамейку, где они сидели до этого, счастливо уплетая лакомство. Он то и дело поглядывает на родителей, будто убеждаясь, что они оба тут, а потом снова облизывает собственные пальцы от шоколадных следов. Ли, смотря на счастливую улыбку сына, вдруг чувствует эту острую потребность защищать его, оберегать от всего плохого в этом мире, что закусывает губу, снова поворачиваясь к мужу и прижимаясь к его шее носом, лишь бы не топить себя в несбыточных мыслях. — Тебя и на десять минут оставить нельзя… — улыбается нежно Чан, обнимая мужа в ответ — ходячий магнит для проблем. — Это комплимент? Как мило, хён. — Конечно. Ты точно в порядке? — Мгм… — лишь бормочет Ли, оставляя короткий чмок на шее старшего — и вообще, это ты виноват. Слишком долго ходишь. — О, неужели? Значит, это я забыл надеть своё обручальное кольцо? — Туше. Чан смеётся тихо, щекотно потираясь носом возле уха парня, а потом отстраняется, слегка целуя в приоткрытые губы. Минхо улыбается ему, чуть щурясь то ли от солнца, то ли от ослепительной улыбки в ответ, и игриво чмокает в кончик носа, тихо смеясь с выражения лица мужа. — Спасибо, что всегда оказываешься рядом в нужный момент — тихо говорит Ли, и это звучит так искренне, что Чан трепещет внутри. — Ммм, это не только моя заслуга, верно? У тебя теперь есть ещё один защитник — усмехается старший, смотря на сына. Минхо разворачивается в его руках, пока чужие ладони сцепляются на его животе, прижимая спиной к крепкой груди, и тоже смотрит на Феликса, что с довольной улыбкой проглатывает остатки мороженого, при этом весь уляпавшись в нём — можешь гордиться. — Мы можем, чаги. Только мы. Дома измотанный Феликс засыпает крепким сном, перед этим около двух часов не отпуская родителей от себя ни на шаг, крепко обнимая обоих сразу и что-то бормоча о том, чтоб не смели уходить. От него или друг от друга не уточнял, но Чан и Минхо лишь дружно пообещали, что останутся. Чуть позже, когда отстиранные от мороженного вещи уже сушатся на балконе, Чан сам лично трепетно, будто впервые, одевает золотое кольцо на маленький пальчик мужа, снова искренне обещая любить его вечность. Минхо лишь улыбается, смотрит со всей возможной любовью в подрагивающих зрачках и крепко целует его в ответ, навечно закрепляя обещанное.