Отвержение

Марко почувствовал, как чужой кулак врезается в скулу: резко, со страшным звуком. Он пошатнулся назад, ладонью схватившись за лицо, и ещё до того, как успел вдохнуть, метнулся вперёд, ударяя локтем прямо в плечо Йере. — Ты ахуел, опять?! — Пуришич не кричал. Его голос был глухим, сжатым, но переполненный ненависти. Йере, ниже Марко, но на год старше, отскочил на шаг, улыбаясь так, будто для него это лишь забава. Его тёмная прическа под горшок растрепана. Недавно на вечеринке ему дали тарелку с глубоким дном и постригся как в видео в тик токе и результат всем понравился. — Что, еблан, не нравится? — громко ответил Йере и шагнул вперёд, хватая Марко за ворот. Марко, высокий, но худой, как будто каждая кость торчала под тонким слоем кожи, резко вырываясь, дёрнул Пёухёнена к себе. Длинные белые волосы, вечно лезут в глаза, хлестнули его самого по лицу. В обычные дни он молчаливый и не заметный, тихо сидит на уроках. Но если дело касалось Йере… всё. Пуришич становился другим человеком. Стук, тяжёлый звук удара о шкафчики. Йере ударился спиной о железо, но пнул Марко по колену. Крики, шум. По коридору уже собиралась толпа: ребята из 9-го, кто-то из параллели, старшеклассники. Кто-то снимал на телефон, кто-то кричал: — Давай! Бей его!!! — Йере!!! Марко, отдышавшись, бросился вперёд снова. Кулак бьёт в бок. Йере ответил ударом в живот, Марко согнулся, но тут же выпрямился, замахнувшись снова. Их глаза встретились. Это была не просто вражда. Это было что-то куда глубже. Там, за этой ненавистью, горело что-то, чего они оба хотели не замечать. — Разошлись! — прокричал кто-то из учителей, подбегая к ним через толпу зрителей. — Немедленно! Марко резко оттолкнули и он чуть не упал. Йере, всё ещё тяжело дыша, отошёл от блондина. Они шли в разные стороны, каждый к своему кабинету. Марко с покрасневшей щекой и бешеным сердцем. Йере с кровью на губах и уже менее яркой улыбкой.

***

Марко сидел на уроке, глядя в окно, но даже не замечал, что там. Ладонь всё ещё болела: костяшки чуть покраснели после удара. В голове вертелось лицо Йере: нахальное, с этой идиотской улыбкой, что хотелось ударить. Он говорил себе, что ненавидит его. Что ненавидит этот смех, эту дерзость, эту... Смелость. Но чем сильнее он это себе твердил, тем больше что-то внутри тянулось обратно, к драке, к мгновению, когда их глаза встретились.

Не думать. Не думать об этом, он просто урод. Я его ненавижу.

***

Дверь даже толком не успела закрыться за его спиной, как в коридоре раздался голос матери: — Опять драка? Марко замер, держа рюкзак в руках. С кухни тянуло запахом жареного, в горле пересохло. — Ну? — Мать вышла, вытирая руки полотенцем. — Учитель звонил. Сказал, что чуть полшколы на вас с Йере собрались смотреть. Он пожал плечами. — Я не первый начал. — Да - да, как всегда, — мать фыркнула, — Ты уже достал нас с этим. В школе нас чуть ли не каждую неделю зовут из-за твоих выходок. — Тебе-то какая разница, кто начал, забудь о телефоне и отдыхе с этими выходками, — вмешался отец, появившись в дверях. — Ты опять с этим… как его… Йере. Ты что, специально? Он же... ну ты понимаешь. — А он… — Марко попытался что-то возразить, но мать перебила, усмехаясь: — Главное, чтобы не заразился. Они оба засмеялись. Будто это была невинная шутка. Но у Марко внутри всё кипело, он ненавидел этот смех, ненавидел то, что внутри у него что-то откликалось, и ненавидел себя за это. Ему должно быть хорошо, что родители перестали его ругать и стали смеяться с тупой шутки, но ему нехорошо. — Пап, хватит... — А что? — отец усмехнулся. — Ну ты ж видел, как он выглядит, как он ведёт себя. Тоже, наверное, из этих… радужных. Марко молчал. Он с детства слышал такие фразы. "Настоящие парни так не одеваются" , "Это болезнь", "Фу, ну ты ж не такой, правда?" И он кивал. Не потому что соглашался, а потому что так было проще. В этот раз он хотел что-то сказать… но проглотил слова. Они застряли в горле. — И прекрати с ним драться, — мать подняла на него взгляд. — Мы устали. — Я… — он хотел объяснить, что не может. Что при встрече с Йере всё срывается. Но вместо этого просто пожал плечами и ушёл к себе в комнату. Из комнат рядом раздался голос Мартина — младшего брата: — Мам, а можно я на тренировку в завтра не пойду? У нас с ребятами встреча! — Конечно, сыночка, — сразу ответила мать, сразу же оборачиваясь к Мартину. Всё внимание всегда было Мартину, любимчику, "солнышку" . Марко же был… проблемой. Шумом. Старший Пуришич пошёл к себе в комнату, не сказав больше ни слова, чувствуя, как внутри нарастает всё то, что он не может ни выговорить, ни выплеснуть. К счастью, два брата жили в разных комнатах. В комнате было тихо. Он сел на кровать, глядя в пустую стену. Внизу смеялся Мартин.

"Меня любили бы чуть больше, был бы я… кем-то другим. Лучше, послушнее, выполнять всё с полуслова, не иметь своего мнения, убираться чаще. Может... Младшим сыном."

И всё-таки завтра, увидев Йере, он снова захочет врезать. И, возможно, не только потому, что ненавидит.