Старшеклассница

      Ольга [12:16]       Серёж, Скелет позвал меня завтра на вечеринку       Сказал у него там какая-то хата освободилась       Ты не против, если пойду?)                     Сергей [12:19]       А ты хочешь туда идти?                     Моё сердце на секунду сжалось.              «Ну вот сейчас он скажет "нет" — и всё, конец веселью».              Я уже почти почувствовала, как в глазах Скелета превращаюсь в унылую училку с указкой. Но через минуту пришёл следующий ответ и стало легче.                     Сергей [12:20]       Если честно, я не в восторге       Но иди, если хочешь       Только будь осторожна, ладно?                     Я уставилась в экран и едва не подпрыгнула на стуле от счастья прямо посреди урока биологии.              Живот тянул, как обычно в эти дни, но не сильно — просто напоминание о том, что у меня всё ещё идут месячные. Настроение они, конечно, портили, но не настолько, чтобы испортить радость от Серёжиного согласия.              — Ты чего лыбишься? — лениво буркнул Миронов, подпирая щёку ладонью, и уставившись на меня.              — Я иду завтра на вашу вписку, — гордо протянула я, расправляя плечи.              Он фыркнул:              — Что, парень отпустил?              — Ага, — засияла я. — Но смотри, — подняла палец. — Если ты меня споишь, я всё расскажу Серёже. А он надерёт тебе зад.              Скелет чуть не рассмеялся.              — Во-первых, я звал не истеричку на привязи, а адекватную, независимую женщину. Во-вторых, если тебя снесёт с пары глотков — это уже твои проблемы. И в-третьих… пусть твой парень сначала попробует меня догнать, потом уже героизм изображает.              Я закатила глаза, но сдержать улыбку всё равно не смогла.                     Ольга [12:26]       Спасибо-спасибо-спасибо, Серёж!       Я тебя люблю))) я буду острожна, обещаю!       Там будут Лера и Маша — с этими девчонками не пропаду!                     Сергей [12:28]       Если начнёшь танцевать на столе — сними это на видео, мне потом показать                     Ольга [12:28]       Эй! Я не собираюсь танцевать на столе                     Сергей [12:29]       Шучу)       Телефон при себе держи       И если кто-то к тебе полезет — пусть сразу пишет завещание                     Я хихикнула так громко, что аж весь класс обернулся. А Ирина Павловна смерила меня взглядом из-под очков, как рентгеном.              — Новикова, смотрю, ты готова, — проворчала она. — Пойдёшь отвечать параграф после Синициной.              — Ну, Ирина Павловна… Я же в прошлый раз отвечала, — попыталась включить жалостливый режим.              — Ещё одна оценка тебе не повредит, — буркнула она, уткнувшись обратно в журнал.              Я обречённо вздохнула, уставилась в учебник и тут почувствовала, как Скелет под партой боднул меня коленкой.              — Надеюсь, ты так же уверенно шаришь за фотосинтез, как собираешься заливать в себя «Гараж» на вписке, — прошипел он с ехидной ухмылкой.              Я чуть не засмеялась в голос, но вместо этого злобно толкнула его в бок и зашипела в ответ:              — Заткнись, Миронов.              Он довольно усмехнулся и отвернулся к окну. А я, скрипя зубами, судорожно вспоминала, зачем вообще нужен хлорофилл и почему он не может просто всё выучить за меня.              Скелета несомненно радовал тот факт, что я пойду на его вечеринку. Радовал настолько, что даже он не мог сдерживать свою улыбку.              

***

             «Вписка», — слово, которое Скелет произнёс между делом, будто сплюнул, а я, как дура, поймала. И поняла, что оно, чёрт побери, мне нравится. В нём было что-то странно-запретное, немного дурацкое, но безумно манящее.              Наряжаться ради этого странного мероприятия мне совсем не хотелось, поэтому выбор был очевиден: чёрные обтягивающие джинсы, простая белая футболка и серая олимпийка — на случай, если вдруг станет прохладно. Такой наряд точно не привлекал бы лишнего внимания, которого я сейчас меньше всего хотела. Всё-таки рядом не было Серёжи, который обычно служил мне живым щитом от чужих взглядов. И всё же в мешковатый балахон я тоже не полезла, ведь шла не страдать, а хотя бы чуть-чуть повеселиться.              — Мам, я пошла! — радостно выкрикнула я, натягивая осенние сапоги в прихожей.              — Во сколько тебя ждать с этой вашей вечеринки? — послышался усталый, но уже не такой надломленный голос.              Мама вышла с кухни, вытирая руки о штаны. Она всё ещё выглядела вымотанной, с новыми морщинками у глаз, но, кажется, немного ожила. Хотя бы в голосе снова появилась лёгкая улыбка.              — Вечером... или ночью, — неуверенно протянула я, опуская взгляд.              — Тебя кто-нибудь проводит?              Вот тут зависла. Конечно, я не подумала об этом заранее. И, если честно, перспектива просить Скелета была примерно такой же приятной, как глотать колючки.              — Ну… тут же недалеко. Добегу, если что.              — Угу. По лужам, по темноте. Нет, уж, попроси этого своего Сашу.              — Ма-а-ам… — простонала я. — Ну не могу же я его заставлять.              — Тогда я ему сама позвоню. Или напишу: «Будь добр, проводи мою дочь и не урони её где-нибудь в кустах».              — Всё-всё! — всплеснула руками. — Поняла. Попрошу. Только не пиши ему ничего, пожа-а-алуйста.              Она хмыкнула и довольно кивнула.              — Долго не засиживайся.              — Постараюсь.              — И не напивайся, — уже строже сказала она. — Дружба дружбой, а печень у тебя одна.              — Ладно, — буркнула я, закатив глаза, и быстро чмокнула её в щёку. — Всё, мам, миссия ясна. Нотации приняты.              Она обняла меня чуть крепче, чем обычно.              — Просто будь осторожна, Оль.              Те же слова, что недавно сказал Серёжа. И, как по щелчку, внутри что-то дрогнуло. Я выдохнула и улыбнулась:              — Всё будет хорошо, обещаю.              Не то чтобы я сама в это верила на сто процентов. Но хотя бы на шестьдесят — уже неплохо.              С Машей мы договорились встретиться у остановки в паре кварталов от моего дома. Пока я шла, заметила, что пальцы немного подрагивают — от волнения, наверное. А может, просто от предвкушения.              Маша уже стояла, уткнувшись в телефон, и, когда я подошла, вскинула голову:              — Ну что, готова к погружению в ад?              — Ты прям умеешь мотивировать, — усмехнулась я.              — Да ладно, — махнула она рукой. — Это же просто вписка. Подумаешь, пара пива, трэш-музыка, Глеб, показывающий кунг-фу пьяного краба…              — Пьяного кого?              — Ты сама увидишь, — ухмыльнулась она. — Главное, не давай ему петь. И ни в коем случае не верь, если Миронов скажет, что умеет танцевать.              — Он что, раскачает толпу движениями внутренней скорби? — хмыкнула я, а Машка рассмеялась.              — Типа того. Пошли.              Трэп-хата Скелета располагалась именно там, где я и представляла: старая, уставшая от жизни пятиэтажка с облезлыми подъездами и запахом вечной сырости. Мы с Машей остановились у домофона. Из динамика тут же раздался знакомый, нагловатый голос Никиты:              — Кого там принесло?              — Открывай, дебил, — хмыкнула подруга.              — А-а... Рыжова. Сто лет тебя не видел. Ты всё так же помешана на физике?              — Живо открывай, пока я тебе законы Ньютона в ухо не всунула! — крикнула она.              Никита расхохотался и наконец открыл нам дверь в подъезд. Мы бодро зашагали вверх по лестнице — лифта, конечно же, не было, как и надежды, что хоть где-то в этом доме не отвалится штукатурка. Поднимаясь на третий этаж, я пыталась дышать носом, но как-то сразу передумала.              Дверь в квартиру была приоткрыта. Изнутри тянуло сигаретным дымом и музыкой из колонки. Зайдя, мы оказались в полутёмной прихожей с древним линолеумом, вздыбленным от времени, и деревянным шкафом, об который, кажется, кошка точила когти последние двадцать лет. Маша потянулась к выключателю, щёлк — тьма. Щёлк-щёлк. Всё та же тьма.              — Не утруждайся, — лениво донёсся голос Никиты с кухни. — Лампочка сдохла ещё в прошлом году.              — Прекрасно, — фыркнула Маша. — Хоть бы свечку поставили для антуража.              — Зато вода есть, — с издёвкой отозвался Скелет, выходя из дальней комнаты. — Но тебе, Рыжова, всё равно кроме бухла нихуя не надо.              — Ну всё, началось, — пробормотала она, скидывая куртку и оглядываясь по сторонам.              Я едва успела разуться, как из-за спины к Скелету метнулась Лера и… с разбега прыгнула на его спину:              — Привет, девки! — протянула она и вцепилась в него как обезьянка.              Миронов только охнул, покачнулся, но удержался на ногах:              — Твою мать, Лер! Ты мне хребет сломать хочешь?              — Не ной, Миронов, — хохотала она, не собираясь слезать.              — Свали, конченая, — проворчал он, но не пытался скинуть её.              — Ты что не скучал по моим объятьям? — затаённо спросила Лера, склоняясь к его уху.              — Ага, блять. Как по ангине, — буркнул он.              Я прыснула со смеху и, снимая куртку, прокомментировала:              — Ну, у вас тут прям семья. Кто следующий — Никита на ручки?              — Ты не дразни, — отозвался тот из кухни. — А то возьму и прыгну. Проверим, кто у нас крепче: любовь или Санин позвоночник.              Лера наконец спрыгнула и хлопнула Скелета по плечу:              — Ладно, живи, уродец. Пока.              — Благодарю за великодушие, — фыркнул он.              — Кстати, Оль, — повернулась ко мне Степанова. — Ты хоть готова сегодня зажигать? Я взяла колонку помощнее, а то их хрипящий кусок говна — сдохнет при первом же басе.              — Главное, чтобы первой не сдохла я, — хмыкнула я, поставив сумку у стены.              — Не ссы, — сказал вдруг Глеб, выходя из комнаты. — У нас тут не вписка, а оздоровительный курс. На выходе каждый получает диплом «Выжившего». Если доживёт до утра.              Мы с Машей, всё ещё посмеиваясь, наконец прошли в комнату. Это была классическая советская гостиная: стенка с книгами времён динозавров, полки с фарфоровыми вазочками и пыльными слониками, красный персидский ковёр, который, судя по виду, купили ещё в середине прошлого века и он пережил распад СССР, перестройку и, возможно, даже пару семейных драм. У стены — продавленный диван, в углу — два таких же грустных кресла. А впереди — окно на балкон, занавешенное выцветшими шторками.              В комнате уже сидели четверо незнакомых мне ребят: трое парней и одна девушка. Все с бутылками пива, один из парней курил и скидывал пепел в пепельницу прямо на подлокотник кресла. Из колонок лился какой-то агрессивный реп, слов я не понимала, но уверена — матерились.              Я чуть подняла руку в нерешительном «привет». Они представились, но через десять секунд я уже напрочь забыла все их имена, кроме одного — Люда. Полноватая девушка, в тёмно-зелёном худи, с мягкими щёчками и каким-то немного потерянным взглядом. Она сидела с поджатыми ногами и сжимала бутылку пива.              — Вот твоя моча, — послышался за спиной голос Скелета.              Я обернулась — он протягивал мне открытую бутылку «Гаража».              — Ты теперь думаешь, что я только это пью?              — Ну ты же не захотела идти с нами в магаз. Радуйся, что я хотя бы это взял, а не «Охоту» крепкую.              — Ладно, спасибо, — сделала глоток и села рядом с Людой, больше от безысходности, чем от желания общения.              Маша уже активно щебетала с каким-то кучерявым парнем, имени которого я не запомнила.              — Ты подруга Сани? Я тебя ещё не видела, — улыбнулась Люда с вежливым интересом.              — Ну, как подруга… — протянула я, бросив взгляд в сторону кухни, куда ушёл Скелет. — Мы в одном классе. Я в этом году переехала.              — Ого. Откуда?              Я нехотя поведала ей про родной город и переезд. Люда оживилась и сказала, что у неё живёт там бабушка, и она иногда туда ездит. Улыбнулась ещё шире. Видимо, хотела завязать беседу. Но мне всё сильнее хотелось исчезнуть.              — Да… тесен мир, — пробормотала я и тут же начала вертеть бутылку в руках, обнаружив, что она вдруг стала безумно интересной. — Слушай, я… сейчас, на кухню отойду. Ещё поболтаем потом?              Люда кивнула, всё ещё с этой своей немного застенчивой улыбкой, а я стремительно поднялась, стараясь не выглядеть слишком грубой.              Как только зашла в кухню, меня тут же настигла Лера с радостным воплем:              — А вот и ты, Оль!              И тут же обняла меня так крепко, что я чуть не расплескала своё пиво.              — Ты как вообще? — шепнула она, заглянув мне в глаза. — Всё норм? Вид у тебя как у кота, которого впихнули в переноску.              Я прыснула и с облегчением выдохнула:              — Да норм… Просто чужие люди. Непривычно.              — Да брось, сейчас со всеми перезнакомишься, — отмахнулась она. — Тут почти все из нашей школы. Скоро ещё подтянутся друзья Никитоса из техникума. Вот тогда будет весело.              — А что делать-то будем? — поинтересовалась я, наивно надеясь услышать что-то вроде «сыграем в карты и в настольные игры».              — Бухать, конечно, — влез Никита, резко обняв меня за плечи.              Принимать такие обнимашки от лохматого парня с запахом пота и дешёвых сигарет было, мягко говоря, не в списке моих желаний на вечер. Я крепче сжала бутылку с «Гаражом» и вынырнула из объятий парня.              Никита, Глеб и ещё пара ребят стали весело обсуждать какие-то приколы из техникума: кто где облажался, кого поймали в туалете с сигаретой, кто на пары не ходит. Я слушала их краем уха — или делала вид. Весь этот поток слов превращался для меня в белый шум.              Я осела на стуле, глядя по сторонам. В маленькой кухоньке были обшарпанные стены, потрескавшийся кафель, белый кухонный гарнитур с жёлтыми пятнами, которые, казалось, были ещё при царе Горохе. Деревянный стол был завален бутылками: пиво разных сортов, четыре бутылки водки, рядом — пластиковые стаканы, пачки чипсов, газировка и целая башня из упаковок лапши. Видимо, это был их способ выжить после «трэпа».              Поморщилась, глядя на водку, ожидая, что к концу вечера все эти бодрые курящие школьники-студенты окончательно раскиснут. И всё же сделала ещё глоток пива, перевела взгляд на окно, а потом — на тех, кто громче всех что-то обсуждал. Никита и Скелет стояли у холодильника, как два старых деда, спорящих о политике. Только вместо пенсионных реформ они обсуждали, чья идея была поставить колонку на табуретку, и кто в прошлый раз «пролил Колу на розетку».              — Я тебе говорю, это твоя ебаная колонка фонит, — уверял Никита, размахивая сигаретой.              — Да это твои криворукие лапы её подключали, — скривился Скелет. — Ты бы ещё её в чайник воткнул, идиот.              — Сань, не беси! Я тебе найду провода, и всё будет как надо!              — Ты уже «подключал», помнишь? Колонка визжала, будто её режут, и в итоге сдохла нахуй!              — Зато не от водки, как твои оставшиеся мозги, — огрызнулся Никита.              — О, пошло по накатанной, — с фальшивым удивлением протянул Скелет. — Всё, отвали.              Я не сдержалась и прыснула со смеху в свою бутылку. Видимо, это и стало сигналом для Саши. Он отошёл от своего «врага» и подсел рядом.              — У тебя пиво почти пустое, — заметил он, кивнув на мою бутылку. — Не подать ли вам второе, барышня?              — О, неужели ты решился проявить заботу? — съехидничала я, но всё равно протянула руку.              Скелет молча достал вторую бутылку из пакета, ловко открыл её за кольцо, и протянул мне с ленивой ухмылкой:              — Только учти, если нажрёшься — тащить тебя домой я не собираюсь. Хочешь — катись под лавку, мне похер.              — Ну, тогда остаётся только сдохнуть где-нибудь во дворе, — фыркнула я, но внутри всё закололо: «Мама же просила, чтобы именно он меня проводил. Спасибо, мам».              Саша хмыкнул, прислонился к стене и сделал глоток своего тёмного пива. Какое-то время мы сидели в молчании, слушая остальных ребят, но вдруг раздался звонок домофона. Миронов лениво поднялся, как будто вообще забыл, что звал ещё кого-то, и без слов пошёл открывать.              Спустя пару минут в квартиру ввалились трое новых громких гостей. Один из них был такой огромный, что я честно начала сомневаться, пролезет ли он в дверной проём на кухню, не говоря уже о том, чтобы разместиться за столом.              Толпа вокруг оживлённо шумела, кто-то уже смахивал чипсы на пол, кто-то кричал: «Не трогай Дошик, он на утро». А я всё тише потягивала пиво, надеясь, что оно наконец-то шарахнет по голове и сделает эту тусовку хотя бы процентов на десять менее неловкой. Но алкоголь, похоже, решил поиграть в молчанку.              Все вокруг были свои, словно это какой-то закрытый клуб, а я — просто случайный гость, которому забыли выдать бейджик. И да, я могла бы остаться с Людой, сидеть на продавленном диване и обсуждать старые закоулки родного города. Но теперь — вот она я. Среди чужих людей, которые матерились через слово, гудели, как футбольная трибуна, и курили прямо в помещении, превращая кухню в маленькое отделение ада.              Через час не выдержав этого дыма, я вышла в коридор, почти на ощупь пробираясь в полумраке. В гостиную, где шёл второй акт вечеринки, мне тоже не хотелось. Там уже кто-то включил музыку на колонке громче, и кто-то другой пытался под неё танцевать, запинаясь о ковёр.              Заметив ещё одну дверь, я тихонечко её приоткрыла и юркнула внутрь. Комната оказалась пустой, полутёмной и прохладной. Там стояла лишь двуспальная кровать с мятым покрывалом и старая тумбочка у изголовья. Я села на край кровати, поджала ноги и уставилась в окно: дом напротив, горящие окна, чужая жизнь, которая сейчас казалась уютнее и понятнее, чем всё, что творилось за стеной.              Вздохнув, достала телефон, открыла «ВК». Серёжа был онлайн. Сердце как-то болезненно дёрнулось. Я уже было набрала «Скучаю по тебе», но… дверь открылась. В комнату вошёл Скелет. Я вскинула голову, удивившись, что кто-то вообще заметил моё исчезновение.              — Ты чего тут? — спросил он, всё ещё стоя в дверях.              Я пожала плечами. Ныть не хотелось, да и нытиком быть — последнее дело на вечеринке. Он посмотрел на меня пару секунд, потом вдруг захлопнул за собой дверь и молча прошёл к подоконнику. Подтянул ноги, сел, оперев локти на колени, приоткрыл окно и закурил.              — Ты же хозяин вписки, — хмыкнула я. — Не по-джентльменски бросать гостей.              — Да им похуй, — буркнул он сквозь сигаретный дым. — Без меня там и так все нажрутся и пересрутся.              — То есть решил составить компанию унылой зануде? — бросила я, иронично вскинув брови.              — Ага. Не вечно же тебе одной со мной мучиться, — усмехнулся он, затягиваясь сигаретой.              Я слабо улыбнулась, пытаясь подобрать слова.              — Слушай…              Саша сразу кивнул, подгоняя: «Ну давай, выкладывай уже».              — А соседи не будут жаловаться на шум? — неуверенно спросила я.              Он фыркнул, стряхивая пепел прямо в приоткрытое окно:              — Да не. Тут из соседей только две бабки, которые смотрят телевизор громче, чем у нас музыка орёт из колонки.              — А дым? Вы же курите прямо в квартире… — сказала это возмущённо, но всё же тихо — не хотелось выглядеть в его глазах совсем уж занудой.              Скелет покачал головой и усмехнулся:              — Видела бы ты, как тут сосед пыхтит прямо на лестничной площадке каждые полчаса. Так несёт, что по всему дому стоит вонь. Тут всем похер.              Я удивлённо приподняла брови, выдохнула:              — Ну ладно.              — Ментов не вызовут, не парься, — уверенно добавил он.              Я кивнула и почувствовала, как напряжение потихоньку спало.              — Ты, кстати, почти допила, — указал на мою бутылку. — Что, принести ещё одну? Или уже готовишься лезть танцевать на стол?              — Лучше пиво, — вздохнула я. — До стола ещё далеко.              На секунду я замолчала, закусила губу, собираясь с духом.              — Знаешь… — выдохнула я, стараясь сказать это как можно небрежнее. — Меня мама… — вдохнула глубже и, наконец, выдала: — Просила, чтобы ты проводил меня до дома, — слова сорвались с губ, словно я только что совершила подвиг. Кажется, алкоголь всё-таки сделал своё дело.              Скелет в молчании снова затянулся и уставился на меня своими голубыми глазами, в полумраке которых отражалось то ли сомнение, то ли сарказм, то ли луна. За эти несколько томительных секунд я уже успела представить, как он скажет: «это не мой крест» и уйдёт, хлопнув дверью. Но он просто выдохнул дым и сказал:              — Деваться некуда, Новикова. Провожу. Не расстраивать же твою мамку.              Я тихо рассмеялась, на удивление — от облегчения, и глотнула пива. Между нами повисла короткая, но не напряжённая тишина. И вдруг Скелет чуть прищурился и спросил:              — А чего ты вообще свалила?              — Задохнулась, — честно призналась. — На кухне просто газовая камера. И музыка… — я поморщилась, закатив глаза.              — Что музыка? — уточнил он, не отводя взгляда.              — Ну, скажем так… Если бы она стала ещё громче, у меня бы кровь из ушей пошла.              Скелет фыркнул:              — Ну, сорян, что сразу не включили симфонию Баха. Может, тебе вообще орган притащить в комнату? Или винил с Шопеном?              — Лучше гитару, — парировала я. — Или включить какой-нибудь британский инди-фолк или рок. Arctic Monkeys, например. Или Passenger. Или Snow Ratrol. Вот это нормально. А не вот это вот ваше...              Миронов поднял бровь:              — А, ну всё, теперь понятно. Ты у нас эстет. Не быдло.              — Ага, я с рождения слушаю музыку для дождливых вечеров и душевных страданий, — с иронией махнула рукой.              — Ну ты и странная, конечно, — усмехнулся он, опустив взгляд. — Я думал, ты максимум по Арбениной или Земфире.              — Ой, нет. Это мама слушает. У неё на кухне вечно «Ты дарила мне розы» орёт, когда она щи варит.              Он усмехнулся шире и бросил:              — Пиздец, Новикова. Тебе срочно нужен апгрейд. Хотя бы до минимального человеческого уровня.              «Ну вот. Всё, как обычно, вместо понимания — осуждение. Ничего нового».              — А ты-то сам что слушаешь, гуру трэп-хаты? — прищурилась я.              Скелет потёр шею, будто не хотел в этом признаваться, но всё-таки выдал:              — Короче, если ты хоть слово скажешь, я не пойду тебя провожать. Но… я слушаю Скриптонита и «25/17». Из старой школы: «Многоточие», «Центр», «Негатив». Иногда, когда совсем пиздец в башке — какой-нибудь Каспийский груз.              — Ясно, — закатила глаза. — Тебе подходит — курить и слушать вот такое....              Миронов фыркнул и, не глядя на меня, выпустил облако дыма в сторону приоткрытого окна:              — Конечно подходит. Ты вообще мою жизнь видела? Тут либо Скриптонит, либо психушка. Иногда оба сразу.              Я рассмеялась, прикрыв рот ладонью.              — А из русского ты хоть что-то слушаешь? — выкинул бычок в окно.              — Нойза иногда. Нервы, Сплин, Бумбокс.              Скелет кивнул с видом знающего человека:              — Ну, Нойза уважаю. Хотя ты больше похожа на ту, что под Мильковского сопли в подушку вытирает и пялится в окно, пока за окном дождь льёт.              «В принципе, он даже, чёрт побери, прав».              Миронов соскочил с подоконника:              — Ну что, страдалица, тебе ещё бутылочку твоей мочи?              Я кивнула и с лёгкой улыбкой проводила его взглядом. Не успел он открыть дверь, как в проёме возникла Лера — чересчур весёлая и явно уже не трезвая.              — Оля-я-я! — протянула она и с разбегу шмякнулась рядом со мной на кровать. — Пошли танцевать!              Схватила меня за руку, уже готовая тащить в эпицентр веселья, но я вдруг вспомнила, что хотела вообще-то с ней поговорить. И лучше было сделать это сейчас, пока её окончательно не унесло в алкогольную нирвану.              — Лер, подожди, — придержала её за запястье. — У меня к тебе одно предложение.              Она тут же выпрямилась, глаза сверкнули от интереса:              — Ух ты… Ну говори.              — На той неделе я встретила одного знакомого... Макса.              — А, это этого? — она лениво махнула рукой. — Саня что-то говорил, мол ты там к какому-то Максу прицепилась.              Я закатила глаза, прижав ладонь ко лбу.              — Боже, Миронов… Ну да, обняла человека при встрече, конец света. Хотя вообще-то он нам пиво купил, если что. Но Саша, конечно, запомнил только объятия.              Лера захихикала и чуть не свалилась с кровати:              — Ну он у нас нежный. Как трёхдневный кефир.              Я усмехнулась.              — В общем, слушай. Макс — гитарист. Мечтает собрать нормальную группу, играть не где попало, а на сцене. Говорит, ищет ребят, кто реально хочет делать музыку, а не просто бухать с гитарой во дворе.              Она приподняла брови, но всё же уточнила:              — Он прям умеет играть? Или, как обычно, три аккорда и крик души?              — Умеет, — с нажимом сказала я. — С одиннадцати лет играет, вроде. В музыкалке правда не доучился — забил, но с гитарой давно. Ухо есть, вкус есть.              — Ну и чего он там играет, твой музыкант?              — Рок в основном. Такой… ну, с настроением. Не радио-шансон, если ты об этом. Говорил, вдохновляется «Смысловыми галлюцинациями», «Сплином», «Агатой Кристи». Иногда даже старое «ДДТ» вспоминает. Но своё тоже пишет.              Лера слегка нахмурилась, задумавшись:              — Хм. Ну… не шлак. А то у нас в училище тоска смертная. Все с придыханием поют про ландыши и тяготы любви под баян.              — Вот именно, — подхватила я. — А тут — сцена, эксперименты, настоящая движуха.              — Может, — протянула она, покачивая ногой. — Меня уже задолбали эти академические разборки. Типа «спой правильно, не дыши, как дышишь, поставь голос как у препода». А хочется просто открыть рот и спеть, как душа просит.              — Ну так и вот! Макс нормальный, с амбициями. Не маньяк. Я подумала — вдруг тебе зайдёт.              — Подумаю, — кивнула она, по-прежнему не подавая особых эмоций. — Пока звучит не как трэш, уже плюс. Можешь дать ему мой контакт. Только если он предложит начать карьеру с песен на вокзале — я сразу сваливаю.              Мы обе рассмеялись, и Лера откинулась на кровать.              — Если ты не передумаешь быть будущей рок-звездой, знай: я была первой, кто тебя вписал в легенду, — подмигнула ей.              — Ладно, легенда, пойдём уже танцевать, пока Саня там не включил Каспийский груз на всю квартиру.              — Вот тогда мне точно придётся просить Макса сыграть нам что-нибудь, чтобы оправиться после такого удара Миронова, — усмехнулась я и наконец встала с кровати.              Степанова крепко схватила меня за руку и поволокла в гостиную. Там уже кто-то качался в такт под ЛСП — «Не нужна», выкрикивая припев. В комнате было почти темно: единственный свет исходил от чужого телефона, лежащего на столе экраном вниз — он мигал фонариком, изображая а-ля диско-шар.              Музыка, как и ожидалось, мне не особо нравилась — это нытьё, приправленное битом и вечным ощущением, что у исполнителя закончилась любовь, но осталась водка. Но было уже всё равно. Как только я вернулась в прокуренное душное помещение, голова приятно закружилась от двух выпитых бутылок пива, и тело само начало двигаться.              Я подняла руки вверх, вильнула бёдрами и просто пошла по ритму, позволяя волне музыки захватить меня. Лера и Маша крутились рядом, размахивая волосами и периодически хлопая друг друга по плечу или талии, подбадривая. Мы смеялись, переглядывались, словно в этом маленьком мраке вдруг возник наш собственный остров счастья, где ничего не тревожило.              Я откинула волосы назад и впервые за весь вечер почувствовала, как будто сбросила с плеч какую-то тяжесть. И тогда мой взгляд случайно зацепил Миронова. Он стоял у стены с сигаретой во рту, как охранник на входе в ад, а не хозяин вечеринки. Его холодные глаза смотрели прямо на меня, и вдруг мне стало чуть жарче.              Лера, видимо, тоже заметила этот взгляд. Она двинулась в сторону, подлетела к нему и схватила за руку:              — Давай, Сань, давай к нам! — засмеялась она, перекрикивая музыку. — Забудься уже, ё-моё!              Скелет фыркнул:              — Давайте, только не под вот это.              — Только не ставь своё унылое говно, умоляю! — закричала она, прикрыв уши театральным жестом.              Саша закатил глаза, забрал телефон, подключённый к колонке, и с каким-то почти торжественным выражением лица включил Басту – «Моя игра».              — Ну, чтобы вы совсем не забыли, кто тут легенда, — прокомментировал он.              Бит сменился. С первых же секунд стало ясно, что атмосфера в комнате начала меняться — люди оживились, парни начали кивать в такт, кто-то закричал «О-о-о, да!» и хлопнул в ладони. Лера отпустила Скелета, он сделал пару шагов вперёд, всё ещё не пританцовывая, но уже не такой мрачный. Просто стоял, кивал.              А я снова начала двигаться в ритм, только теперь с улыбкой. Просто потому что стало хорошо. И, может быть, даже чуть весело.              Время стремительно катилось к полуночи, и я, уже окончательно устав от всей этой шумихи, танцев и сигаретного смога, подошла к Лере и Маше. В очередной раз обняла их, шепнула Лере на ухо, что уже люблю её, — она засмеялась и крепко обняла меня в ответ. Эта девчонка была как искра — вспышка, внезапно ворвавшаяся в мою жизнь и раскрасившая её в рыжий оттенок, как и её волосы.              Она нахмурилась:              — А чего ты так рано уходишь? Почему не остаёшься с ночёвкой?              Я лишь покачала головой — слов уже не было, энергии — тем более. Тогда она только фыркнула, метнула взгляд в сторону Скелета и, не сказав ни слова, показала ему большой палец, направленный в сторону двери. Он в это время стоял у окна и о чём-то снова спорил с Никитой.              Я собиралась смыться по-тихому — не хотела становиться обузой. Да, он пообещал проводить, но я не собиралась тащить его через весь район, зная, сколько ехидства может уместиться в одной только его походке. Лучше уж дойти самой. Страшно? Да. Но спокойнее, чем всю дорогу слушать его колкости.              Я уже натягивала сапоги, как вдруг на меня с высоты прилетела моя куртка, шлёпнувшись мне прямо на голову. Капюшон накрыл лицо, и я недовольно отдёрнула ткань, уже готовая выдать Скелету всё, что думаю о его манерах. Но он просто стоял у стены, чуть склонив голову, и смотрел на меня.              — Тебя, вообще-то, никто не выгоняет, — пробурчал он.              — Да я сейчас задохнусь, если останусь здесь ещё хоть на минуту, — буркнула я, выпрямляясь. — Мне нужен воздух.              Не дожидаясь ответа, натянула куртку и вылетела из квартиры. На улице вдохнула полной грудью. Осенний прохладный воздух резанул лёгкие. Я даже улыбнулась. Кажется, задышала впервые за весь вечер.              Скелет вышел следом и встал сбоку, тоже глубоко вдохнув. Засунул руки в карманы куртки и молча ждал, пока я двинусь с места. Хотела сказать ему, что не нужно меня провожать, что всё окей, я сама справлюсь, как говорила всем другим парням. Но в этот момент… не захотелось. Просто — не захотелось. Я хотела идти молча, без слов, без лишних вопросов.              И мы медленно пошли, никуда не торопясь. Улицы спали, редкие машины проносились мимо, не нарушая общего спокойствия. Я всё ещё с трудом ориентировалась в этих дворах, и, по правде говоря, с каждым поворотом всё больше радовалась, что Миронов был рядом — он пару раз указывал, что я снова пошла не туда.              — Блин, ты что, мой навигатор? — усмехнулась я.              Скелет чуть повернул голову, и в свете тусклого фонаря я увидела его привычную ухмылку.              — Навигатор с опцией «сарказм» и полным отсутствием душевной теплоты, — лениво протянул он.              Я криво улыбнулась, но уже даже не нашла в себе сил огрызнуться в ответ. Ноги гудели от усталости, в голове всё плыло, а тело казалось ватным. Даже слова казались чем-то слишком сложным.              Мы молча шли мимо одинаковых подъездов, жёлтых окон, где кто-то ещё не спал. Я смотрела в эти окна и думала, как бы сейчас хотела оказаться не на этой улице со Скелетом, а под пледом. Желательно — в другой жизни.              Телефон тихо завибрировал в кармане. Я машинально достала его и увидела сообщение:                     Сергей [00:19]       Ты там как? Всё норм?                     Нахмурилась, глядя на экран. Хотела ответить — «Да, всё хорошо» — но пальцы так и не двинулись. Решила написать потом, когда вернусь домой, когда смогу хотя бы нормально собрать мысли. Спрятала телефон обратно в карман, вдохнула — и в ту же секунду передёрнулась.              — Фу… — вырвалось у меня, когда до носа добрался запах сигарет.              И тут осознала: воняло не улицей. Это от меня.              — Я пахну как пепельница. Класс, — поморщилась и отдёрнула воротник куртки.              Скелет усмехнулся, не глядя на меня:              — Ну… теперь ты одна из нас. Пропиталась духом трэп-хаты. Скоро начнёшь курить и жаловаться на жизнь.              — Ага. Не дождёшься, — буркнула я, закатив глаза.              — Ну-ну, — серьёзно выдал он.              Я фыркнула, и даже не заметила, как мы почти дошли до моего подъезда. Воздух стал немного теплее, или это мне просто стало легче.              — Слушай, — остановилась у входа, — спасибо, что проводил. Можешь не комментировать. Просто... спасибо.              Скелет пожал плечами:              — Ну твоя мамка же велела.              Я усмехнулась и, взявшись за ручку двери, обернулась:              — Только вот... если я завтра не проснусь от отравления дымом, то, может, и передумаю сжигать все вещи после этой вписки.              Саша кивнул, отходя назад:              — Дыши свежим воздухом. Пока можешь.              Я махнула ему рукой и скрылась за дверью, всё ещё улыбаясь.              «Хоть вечер и был странным, но, пожалуй, не таким уж плохим».              И последнее, что я сделала перед тем как окончательно провалиться в сон — написала Серёже. Короткое сообщение, без лишних подробностей, потому что сил не осталось ни на что.                     Ольга [00:47]       Я дома                     Он ответил сразу. Не знаю, ждал ли моего сообщения или просто сидел, уткнувшись в игру.                     Сергей [00:47]       Хорошо       Я уже подумал, что ты заснула где-нибудь по дороге                     Сергей [00:48]       Главное, что дома                     Я улыбнулась. Пальцы еле двигались, но всё же набрала ответ:                     Ольга [00:49]       Да       Устала просто, поэтому я спать       Спокойной ночи, люблю                     Пару секунд — и всплыло новое сообщение, от которого тело согрело лучше любого одеяла:                     Сергей [00:49]       Доброй ночи, моя