Любовь?
25 августа 2025 г., 01:35
«Так будет лучше для нас двоих, но в первую очередь для тебя».
Это последнее, что он сказал перед тем, как уйти. Но это был Баки. Дело было в нем, никак не в ней. Не проходило ни дня без мыслей о том, что он не заслуживает хорошего обращения со стороны своих близких, как и их самих. Он не заслуживает его даже в чертовых магазинах, кафе, ресторанах и любых других публичных заведениях, где к гостю принято уважительное отношение.
Последней каплей стало то, что во время очередного кошмара он обвил ее шею рукой и начал душить. Душить человека, который был для него целым миром, глотком воздуха в океане панических атак и ночных кошмаров. Именно эта девушка давала ему шанс на лучшую жизнь и исправление, была рядом и спасала в те моменты, когда Баки показывал другую свою сторону, что пугала и вызывала отвращение у остальных.
Если любовь существует, то это именно она поселилась в груди Барнса, поддерживая на плаву собственных неудач. Но как можно быть с девушкой, которая всегда спасала его, но которую он не может спасти от самого себя? В полном отчаянии Баки был готов сковать себя цепями на время сна, но один только взгляд на металлическую руку дал понять, почему это не сработает.
***
«Так будет лучше для нас двоих, но в первую очередь для тебя». Эти слова бились в голове тупой болью, метались в мыслях, вытесняя при этом остальные, более важные на данный момент, к примеру, касающиеся работы. Прошло два года, а Меган Аллен всё еще просыпалась с надеждой увидеть родную улыбку, теплый взгляд любимого человека, который, по обыкновению, проснулся раньше нее. И как ему это удавалось? Поток мыслей прервался громким кашлем посетителя кофейни, видимо, тот чересчур долго ожидал отклика работницы, сидящей за кассой. Ей бы стоило прекратить так часто впадать в транс хотя бы на работе. К тому же, в последнее время у Меган появились проблемы со сном и пока неизвестно, с чем они связаны, но тем не менее, она почти каждый рабочий день держалась изо всех сил, чтобы не наплевать на всё, разлечься прямо здесь и хорошенько отоспаться. И чтобы не заработать себе увольнение, приходилось тыкать носом в кассу или в стол, придерживая голову рукой в свободное от воспоминаний о прошлом времени. Поэтому к ней не сразу пришло осознание, что она не спит, когда увидела на экране своего телефона звонок. От Баки. С головы до пят пробили тысячи мелких искр, ноги подкосились, а руки предательски задрожали, намеревая уронить пакет со сладкой булкой, что заказал нервный из-за долгого ожидания мужчина. Девушка так и застыла, подобно каменной скульптуре, в одной позе: взгляд устремлен на экран телефона, на до боли знакомое имя, рука протягивает пакет с выпечкой, но на недостаточном расстоянии для того, чтобы посетитель смог до него дотянуться. В чувство Меган приводит грубоватое: «Девушка, с вами все в порядке?». Плевать мужчина хотел на ее самочувствие, ему бы только получить этот гребаный пакет и свалить отсюда, а Меган, в свою очередь, сейчас хотела только одного — услышать голос Баки. Поэтому, сперва извинившись за свою рассеянность, быстро отдала сдачу клиенту с волнующей надеждой в груди, что Баки не сбросит трубку, ведь, вероятно, у нее не поднимется рука перезвонить ему. А поднимется ли она сейчас, чтобы ответить на звонок? — Привет, — выдохнул Баки. В его голосе слышались усталость и… тоска. Легкие нотки тоски. — Ты занята? Он не ожидал, что Меган возьмет трубку. Она не ожидала, что сможет провести пальцем по экрану, принимая звонок. Они оба никак не ожидали, что когда-то после расставания смогут поговорить. Теперь их ничего не связывало, разве что общие знакомые, которые одним своим существованием могли сковырнуть почти зажившие раны неудачной любви. (Была ли она такой уж неудачной?) — Привет. Ну, у меня смена, — изо всех сил та старалась не выдавать своих чувств, к примеру, страха, что все окажется нереальным; старалась сохранять тон ровным, спокойным, ведь понятия не имела, как стоит себя вести с ним после стольких лет молчания, после всего, что было между ними, включая последний день, когда они виделись. Тот день, когда Меган позволила себе унижаться перед кем-то с отчаянной мольбой остаться. А Барнс? Теперь что-то разбилось в нем. Он так сильно скучал по этому мелодичному голосу, который шел ни в какое сравнение ни с какими ораторами и проповедниками, красноречиво доносящими до людей могущественное слово Бога. Одно только её имя можно сосчитать за молитву, жадно шептать которую достоин не каждый. Провести рукой по коротким волосам, после чего ненадолго сжать их в руке, и глубокий вдох не очень-то помогли привести себя в чувства, однако он заговорил: — Хорошо. Как… твои дела? С этими словами словно ведро ледяной воды окатила волна ядовитой злости. Именно она сейчас всепоглощающе подействовала на нервы и настроение молодой работницы кафетерия. Два года спустя он посмел проявить каплю столь банального интереса даже после полного игнорирования её звонков и сообщений, длившихся несколько месяцев лишь с одной целью — уговорить вернуться и не совершать безрассудные поступки. — Отлично, — сухо, холодно отрезает. И пусть все было донельзя ужасно, теперь желание излить душу отсутствовало, — А твои? Барнс прислонился спиной к стене своей спальни и тяжело выдохнул. Безусловно, разница в тоне сказанных ею слов не осталась незамеченной, и это только ранило. Но он не имел права просить быть другой. Это он бросил Меган, а теперь звонил ей поздним вечером в попытке завязать подобие нормального диалога. — Бывало и лучше, — ответил Баки. И в кои-то веки был честен не только с другим, но и с самим собой. Он не был хотя бы в порядке с тех пор, как сказал те глупые слова перед уходом и собственноручно разбил им двоим сердце. В ответ Баки получил лишь едва слышный, тяжелый вздох. Очередной удар в черствое, навеки замерзшее сердце. Вопрос «Почему нам двоим так некомфортно?» не покидал мысли, хотя ответ уже маячил перед глазами. И это всё, что приходило на ум. На кой черт он позвонил, если даже не знает, о чем завести разговор. С каждой секундой молчания в голову плавно прокрадывались мысли повесить трубку. Получается, он зря час бродил по комнате, то и дело подходя к телефону уже с полной готовностью позвонить и в ту же секунду мгновенно пятясь к противоположной стене? Но он так сильно скучал, волновался за нее, он просто… — Можно кое о чем спросить? И ты можешь сказать «нет». — Баки снова заговорил после долгих мгновений тишины. Совесть зверски рвала душу изнутри за то, каким эгоистом он был. Лучшим исходом для них сейчас было прервать звонок, чтобы больше никогда не приходилось переживать это все вновь и не ковырять раны прошлого, которым, вероятно, не суждено зажить. — О чем? — слишком быстро раздается нервный женский голос. Барнс долго молчит, собирается не столько с мыслями, сколько с силами заставить себя говорить. Глаза сами собой закрываются, когда он наконец резко и неожиданно выпаливает: — Можно с тобой увидеться? Надежда услышать гребаные короткие гудки, свидетельствующие о завершении вызова, не покидала с самого начала, но сейчас она предательски душила, обволакивая все тело. Он, очевидно, зря возобновил эту игру. Но должен был попытаться. На улице то и дело бешено проносились машины, однако зал кафетерия пуст. Меган, убедившись в том, что ближайшие несколько минут ей сулит небольшой отдых от посетителей, присела на стул за кассой. Слова мужчины ударили в голову своей неожиданностью. А многочисленные искры, что молниеносно прошлись по телу Аллен еще до того, как она взяла трубку, будоражили с новой силой, подобно бабочкам в животе. Только теперь они бешено пархали внутри нее, заполняя пространство собой, а вечерняя прохлада, пробивавшаяся через приоткрытое окно, нежно щекотала кожу на руках, подобно их крыльям. Необходимо принять решение и ответить Барнсу, а что-то внутри подсказывало, что сделать это нужно прямо сейчас. Меган знала себя и могла поклясться: когда эффект адреналина спадет, она не сможет набраться смелости, чтобы еще раз связаться с Баки и сообщить о своем выборе. Очередное долгое молчание и лишь тяжелое мужское дыхание в трубку. Послать? Швырнуть телефон в стену? Или молча нажать на так и манившую красную кнопочку на экране вызова? А может наорать и… — Давай. Почему бы и нет? — Голос звучит мягче, чем несколько минут назад. Она действительно это сказала? Меган нервно кусает губы до крови, не замечая этого. Твою мать, Барнс, только скажи, где, и я брошу всё ради тебя. Твою мать, Аллен, только скажи, где, и я брошу всё ради тебя. На удивление, это первое, что пришло в голову Баки. И прежде чем получить горький укол совести, который напоминал о том, что он не заслужил эту встречу, не заслужил даже вновь услышать мелодию ее голоса, резко отчеканивает: — В четверг. В семь часов вечера. В кафе, в которое мы ходили по выходным. Ты свободна? И Меган без раздумий соглашается, даже не подумав о своих ближайших планах и на какой день они назначены. Ей стоило знать себе цену и заставить мужчину побегать за ней ради этой встречи, но чаша неостывших чувств перевешивала. — Тогда до встречи? — До встречи, Баки. Вечер понедельника подходил к концу.***
Бедный ремешок от сумки теребили и сжимали вот уже целый час: дома у зеркала, расчёсывая каштановые волосы; по дороге в такси. Стоило успокоить нервы, и если бы рядом с Меган сейчас оказался какой-нибудь шкалик хорошего виски, она тут же опустошила его. Но это не давало никакой гарантии на то, что ей станет легче. Такси двигалось с мучительно медленной скоростью почти час. Пробка в центре города почти не продвигалась. Меган ненавидела опаздывать, чего ей редко удавалось избежать. Пусть Барнс был весьма терпеливым человеком, особенно если дело касалось ее, сейчас было сложно утверждать, не утратил ли он этот навык. Баки добрался до кафе еще задолго до назначенного времени. Заходить внутрь, конечно же, не стал. Он хотел подышать свежим летним воздухом, собраться с мыслями и подумать, о чем завести диалог. Было достаточно времени, чтобы разобраться с этим вопросом, но ничего не приходило в голову. Может, пустить все на самотек? Мужчина не заметил, как быстро пролетели полчаса, что он неподвижно стоял напротив входа в кафе, погруженный в собственные мысли. Мимо проносились машины, сотни людей и даже бродячая собака, с которой он невольно успел себя сравнить. Словно что-то свыше подсказало ему на минуту вернуться в реальность и окинуть взглядом улицу, как он заметил остановившийся в нескольких метрах автомобиль. И тут всё внутри оборвалось. Желание встретиться вмиг отпало. Он не был готов увидеть её снова. Казалось бы, к чему все эти размышления о предстоящем диалоге, о том, как стоит одеться и как себя вести, если все оказалось куда проще: он не мог банально смотреть ей в глаза после всего, что было между ними. Она сияла. Искрилась ярче любых звезд во всей вселенной. Убивала в нем остатки живого. И тянула, тянула из него весь кислород, которым питалась. Теперь Барнс желал только упасть к ее ногам и разрыдаться. А еще, без труда признавшись самому себе, он был бы только рад, если бы она безжалостно втоптала его в землю. Неужели он сходит с ума? Да. Она сводила с ума не сильнее, чем сама мысль о том, что она больше не его. Секунды, за которые Меган сокращала расстояние между ними, тянулись бесконечно. Улыбка появилась на лице сама собой, ведь невозможно было не радоваться такой встрече. А рука всё крепче сжимала ремешок сумки. — Привет, — такой нежный, приятный для ушей голос. Уголки губ поплыли чуть выше, глаза засияли ярче. — Здравствуй. Баки улыбнулся в ответ, впервые за долгое время. Мужчина позволил себе оглядеть её с ног до головы. Такой элегантный топ и брюки. Вроде бы обычная одежда, но на ней всё сидело идеально. И серебряная подвеска на шее. Которую он подарил на год отношений. Интересно, сколько ещё раз за вечер холодному сердцу придётся разбиться? — Прекрасно выглядишь.***
Излюбленный бывшей парой столик вновь занят спустя столько времени. Официантка непременно вспомнила молодых людей и не без теплой улыбки обслужила их. На удивление, Меган крепко держалась. И пусть внутри нее сейчас бушевал тихий ужас от происходящего, она не показывала этого. Или она так считала. Впрочем, нельзя посмотреть на себя со стороны. А вот смотреть на смертельно красивого Баки, сидящего напротив, можно бесконечно. И упиваться любимыми чертами лица. Любимым запахом туалетной воды, который не поменялся за два года. А сам Барнс вообще поменялся за это время? Шатенке удалось заметить лишь парочку новых морщинок на лице и узнать, что он посещает сеансы терапии. Меган сперва отпила кофе из кружки, после чего на её лице отразилось чистое удивление. Она и подумать не могла, что Баки когда-нибудь прибегнет к терапии, хотя он явно нуждался в таком виде помощи. — И как успехи? — абсолютно искренне и с ноткой переживания спросила девушка. Почему-то теперь, в кафе, вести диалог оказалось легче, чем по телефону. Но напряжение из-за пережитого расставания все еще витало над их столиком. Баки облизывает губы после глотка любимого горячего чая, столь приятно обжигающего горло. Молчит, тщательно обдумывает слова. Он и подумать не мог, что в данный момент кто-то, сидящий напротив него, задыхается в собственных чувствах и сглатывает слюни одну за другой, потому что задумчивый Баки — самый красивый в мире мужчина. — Тяжело. Но постепенно она помогает. Понемногу, но помогает. Нельзя точно сказать, насколько сильно сеансы действительно помогали бывшему Зимнему Солдату, но в одном он был уверен: за два года ничто не смогло справиться с его чувствами к Меган. Вероятно, уже никогда не сможет. — Я рада за тебя. Это долгий путь, который обязательно приведет тебя к чему-то хорошему. Касание. Такое теплое, легкое. Кожа к коже. Тонкие пальцы на широком запястье. Через долю секунды оно повторяется. Меган подбадривающе похлопала по тыльной стороне мужской ладони, искренне улыбаясь. Сейчас ему это было нужно. Она прекрасно знала об этом, прочитала по глазам. Простая поддержка и вселение веры в лучшее. Баки заслуживал гораздо большего, чем простое похлопывание, но это было всё, что Меган могла себе позволить. Ей так хотелось доказать и показать, как искренне она рада за него. Хоть что-то в его жизни становилось лучше. Невозможно было не заметить, как рука Барнса вздрогнула и заиграли желваки на лице. Некогда мужчина умело скрывал свои эмоции, что часто практиковал даже в окружении близких людей. Но сейчас его выдавали глаза. Сначала они вспыхнули пламенем то ли от неожиданности, то ли от готовности к чему-то, и почти сразу начали бешено метаться по лицу сидевшей напротив. Прикосновение длилось дольше, чем было нужно, как и взгляд в глаза друг друга. Тонкие, аккуратные пальцы начали ускользать от запястья вверх, а вскоре и совсем отпрянули от огрубевшей тыльной стороны мужской ладони. В жалкой попытке ухватиться за неё и заставить остановиться Баки приподнял собственные пальцы не больше, чем на сантиметр от поверхности стола. И остановился. Сильный страх парализовал тело. Она могла заметить, как он тянется к ней. Сделав вид, что ничего не произошло, и что Меган не заметила, как поднялись пальцы под ее мокрой от пота и нервов ладонью, разговор зашел в другое русло. Они не смели вспоминать и упоминать об отношениях, которые их ранее связывали. Потому приходилось обсуждать бытовые вопросы, новости знакомых и работу. Тут Барнс тоже поменялся. Стал более разговорчив и открыт с девушкой. Безусловно, эти качества были присущи ему и ранее в отношениях, но сейчас стало только лучше. Хотя Меган не хотела хвалить его за это, осознавая, что, скорее всего, он замкнется в себе после ее слов. — Как там дела у Сэма? — Меган хлопает ресницами из-под чашки с кофе, делая глоток. — Я недавно был у него. Все в порядке. Прости, тут без сплетен. Шатенка издает смешок и театрально закатывает глаза, а после загадочным голосом добавляет: — М, я тоже видела его. Пару месяцев назад. Сказал, что ты скучаешь. Сердце Барнса пропустило удар, а тело бросило в холодный пот, словно ему приставили дуло пистолета к голове. В целом, этот момент ощущался именно так. Он уже успел разочароваться в самом близком человеке, который у него остался, подумать, вдруг она его неправильно поняла, и снова разочароваться. Чтобы хоть как-то отвести подозрения от себя, Баки строит максимально удивлённое выражение лица и криво улыбается. — В каком смысле скучаю? — По хорошим временам: по сороковым. Гребаный Сэм. А может, гребаный Баки, который все никак не может отпустить девушку спустя столько времени? Тем не менее, она не узнала правду. По чему он по-настоящему скучал. Конечно, сороковые были в этом списке, но они не идут ни в какое сравнение с Меган Аллен, сейчас лениво помешивающей чайной ложкой кофе в своей кружке. Наступил неловкий момент. Они оба понимали, по кому еще мог скучать Барнс. Может, Меган вообще выдумала этот разговор и захотела поиздеваться над ним, проверив его стойкость или выдержку? Напряжение, витавшее в воздухе, давало свои плоды: девушка опустила голову и уткнулась взглядом в кружку. Нужно срочно сменить тему, пока она срочно куда-нибудь не засобирается, решив, что их встреча была плохой идеей. В конце концов, вселенная дала Баки шанс увидеться с этой очаровательной шатенкой и визуально прикоснуться к воспоминаниям. Вселенная по имени Меган Аллен.***
Баки, как настоящий джентльмен, само собой, не позволил Меган заплатить за себя и закрыл счет за двоих, не забыв про чаевые официантке. Оказывается, они просидели в кафе до его закрытия: так быстро пролетало время с приятным собеседником. И человеком. На улице заметно похолодало. Вместе с жарой уходило и солнце за горизонт. Ярко-оранжевый закат украшал небо, а последние лучи летнего солнца невероятно красиво падали на кожу Меган. Барнс сделал глубокий вдох холодного воздуха, чтобы не свалиться на землю от её гребаной красоты, которая сводила с ума. Она слепила его и заставляла себя чувствовать так, словно тот обдолбался наркотой и сейчас был где-то в другой вселенной. — Никогда не понимала, как вечером всего за несколько часов погода может так сильно поменяться. Кожа Аллен сразу покрылась мурашками, когда та оказалась на улице. Надеть топ с тонкими бретелями было одновременно хорошей и плохой идеей. Она ёжится, растирает руки, чтобы хоть как-то согреться, прежде чем почувствовать странное шершавое прикосновение к своим плечам и спине. Взгляд падает вниз, на куртку, теперь достаточно укрывающую хрупкое женское тело от прохлады. И запах Барнса. Меган все время прекрасно чувствовала запах его одеколона, но теперь, с его одеждой на плечах, она была готова утонуть в этой куртке и никогда, никогда не снимать ее. Обрадовал не сколько мужской запах, сколько поступок. Молча, без лишних вопросов, он отдал свою одежду, чтобы не оставить девушку дрожать под тлеющим закатом. И это прекрасно описывало Джеймса — знаки внимания, о которых не нужно просить. Он сам все знает и видит. — Спасибо большое. Лучезарная, мягкая и до боли любимая улыбка одаривает Баки. Ему приходится прикусить внутреннюю сторону щеки до появления металлического привкуса во рту, чтобы не взорваться от переполняющего грудь восторга. — Что ж, я закажу такси. Ты не против, если я попрошу тебя постоять со мной, пока жду? Твою мать! Он совсем забыл, что их время подходит к концу. Когда теперь они смогут увидеться? Ведь встреча не была никаким свиданием. Обычный разговор по душам некогда бывших возлюбленных, которых сломала судьба. Нельзя так просто отпускать её. Нужно тянуть время до последней секунды, пока есть возможность упиваться присутствием и видом такой прекрасной Аллен. И он никак не мог позволить ей уехать на каком-то такси, поздним вечером, еще и одной. — Нет, Меган, это я хочу спросить, ты не будешь против, если я отвезу тебя домой? — получив лишь удивлённый взгляд в ответ, продолжает мягче, с теплой улыбкой, склонив голову набок, — Прости, я переживаю за твою безопасность. И деньги. Не хочу, чтобы ты потратила сегодня и копейки. А Меган не хочет отказываться. Она не знает, стоило ли вообще это делать, и не хотела даже думать об этом. Сегодняшний день слишком замечательный, чтобы прерывать его на такой ноте, особенно, когда есть шанс провести хоть немного больше времени с Джеймсом. Пришлось нормально надеть куртку, чтобы не слетела по дороге до дома. Красавчик Барнса одиноко стоял неподалёку от кафе. Меган провела пальцами по холодному, кожаному сиденью, вместе с тем прикасаясь к воспоминаниям о прошлом: он подвозил ее каждое утро до работы или катал по ночному городу. Тяжелый вздох вырывается из женской груди, а тоскливый взгляд, наряду с теплой улыбкой, обращен к Баки, который копошился у руля. — Я скучала по нему. И не только по нему. — Думаю, он тоже по тебе скучал, — следует в ответ короткий смешок. Знала бы ты, как по тебе скучает его хозяин, Аллен. Барнс взял в руки увесистый шлем, что приобрел совсем недавно сегодня. и повертел перед собой, давая возможность получше его разглядеть будущей пассажирке своего зверя. Вообще, он прекрасно знал и понимал, что шлем это дело его же безопасности, но он морально и физически не мог надеть на себя то, что хоть как-то давило на голову. Это напоминало о работе в Гидре. О худших временах, которые только может представить человек. Поэтому лучше Барнс разобьется и лишний раз потреплет свое здоровье, если не умрет, чем еще хоть раз почувствует себя в теле Зимнего Солдата. Да, сегодня слишком прекрасный день, чтобы портить его столь болезненными воспоминаниями. Мужчина протягивает шлем и строит виноватое лицо, поджав губы. — Прости, придется немного потрепать твою прическу. А она стоит. Все с той же улыбкой, но разве что во взгляде теперь читалась не тоска, а облегчение или даже услада. Никакого телодвижения, лишь легкое пожатие хрупкими плечами в знак согласия. — Хорошо, все в порядке. И что ему теперь делать? Баки надеялся, нет, он считал, что девушка просто заберет шлем и аккуратно наденет на себя, заметив или нет, как по размеру тот ей пришелся. А она продолжала стоять с таким невинным видом. Руки потеют, сердце учащенно бьется из-за появившегося вдруг волнения. Стоит протянуть шлем ближе или спросить… Но Джеймс уже поднимает руки и сам надевает шлем на ее голову. Старается делать всё аккуратно, переживая то ли за прическу, то ли за сохранность хрупкой девушки. И этот жест показался ему куда более интимным, чем, к примеру, прижать ее сейчас поясницей к мотоциклу и жадно прикоснуться к любимым пухлым губам, которые так и манили на протяжении всего вечера. Теперь Меган точно была готова к поездке с ветерком до дома. Она выглядела чертовски очаровательно и мило, когда внутренняя обшивка мягко сжимала щеки. Черный зверь ревёт, заводясь, и трогается с места. А Меган обхватывает руками мужской торс, сцепив их в замок на уровне живота. Она всецело доверяет Баки, но все равно крепче сжимает руки, которые от страха скорости начинают потеть, и жмется грудью к его спине, фактически обнимая. Аллен молниеносно охватило чувство пьянящей эйфории. Тело бьёт мелкой дрожью, а ладони предательски потеют все сильнее из-за волнения. Было так непривычно прикасаться к мужчине — ходячим воспоминаниям о прошлом, которые вроде и грели душу с мыслью о том, что все-таки Меган была любима, но вроде и ранили глубоко в сердце, выворачивая все слезы наружу. Несмотря на прохладу на улице, она прекрасно чувствовала жар, исходящий от тела Баки через футболку. Он всегда был горячим. И все же, пусть пульс от нервов бил в запястьях, ей было спокойно. Впервые за долгое время она почувствовала умиротворение и смогла немного расслабиться. Девушка отвернула голову, наблюдая за проносящимся мимо городским пейзажем, и нежно прислонилась боковиной шлема к чужой спине. Пассажирка мотоцикла не успела заметить, как быстро они добрались до дома. Точно так же и не заметила, как сильно ее бывший мужчина сжимал ручки руля — до побелевших костяшек пальцев на живой руке, и как сильно билось его сердце. Мотор заглушен и теперь ничто, кроме машин, несущихся кто куда вдалеке, не мешает наслаждаться вечерней тишиной и стрекотом насекомых. — Ну вот. Дом милый дом, — усталым голосом проговаривает Баки и поворачивает голову назад, как раз в тот момент, когда предмет его воздыхания уже слезала с мотоцикла, попутно снимая шлем, — Ты в порядке? Ее каштановые волосы очаровательно растрепались, локоны спадали на плечи и заканчивались на уровне лопаток. Невозможно было смотреть на такую картину без улыбки. Джеймс не был художником, но его посетила мысль, что он с удовольствием бы запечатлел этот момент на полотне, если бы мог. Небрежно пригладив волосы после поездки, Аллен мягко улыбнулась: — Да. Спасибо тебе. Я рада, что мы повидались. Слова вылетели быстрее, чем она успела подумать. Да, сам факт встречи был безумно приятен и грел душу, но неужели это — тонкий намек на тоску по своему бывшему мужчине? Чувство неловкости мурашками пробежало по хрупкому женскому телу до самых кончиков пальцев, как вдруг до ушей довольно резко доносится ответ: — Согласен. Мы хорошо провели время. И он снова был честен. Только рядом с ней. Она рада встрече. С ним. Она не ненавидит его. Эта действительность никак не укладывалась в его голове. После всей боли, что он причинил ей своим уходом, ему были рады. Не сон ли всё это? Девушка не спеша сняла с себя куртку, что совсем недавно ей вежливо одолжил Баки, и аккуратно положила ее на руль мотоцикла. По голым участкам тела ударила вечерняя прохлада, пробивая до мурашек. До дома, где можно согреться, оставалось несколько жалких метров. Они оба замялись, как пару часов назад, в кафе, не находя слов. До встречи? А будет ли она еще? Так глупо. — Тогда пока, Баки, — Меган избавляет бывшего Зимнего Солдата от пытки с сочинением прощальных слов и лёгонько машет ладонью. — Пока, — следует в ответ с мягкой улыбкой. Аллен разворачивается и отходит от мотоцикла. Теперь ее не покидало чувство, будто вместе с Баки она оставляет там частичку своей души. Сразу становится холоднее, как внутри, так и снаружи, и тяжелее сделать новый шаг. — Меган. Ее резко, но нежно хватают за запястье, тем самым заставляя остановиться и обернуться. Надежда наполнила грудь, а сердце сжалось от страха перед неизвестным. Она глядит в голубые, глубокие глаза, то и дело метавшиеся по ее лицу, вопросительно смотрит, не смея задавать лишних вопросов и вообще что-либо говорить. — Я очень скучаю по тебе. Наверное, еще никогда Баки не чувствовал себя таким униженным щенком, словно просящим внимания, ласки и любви. Так оно и было. Сердце колотилось, как бешеное, намереваясь уже выпрыгнуть из груди, не вынося весь этот ужас переизбытка чувств. Он понятия не имел, на кой черт сказал это. Чего ожидал? Прошло два года, и она, как сильная женщина, должно быть, смогла отпустить его, забыть и растоптать в памяти все моменты прошлого, связанные с ним. Уходи, Меган. Дай мне пощечину и уходи домой. — Я тоже скучаю по тебе. Каждый гребаный день, Баки. Меган резко разворачивается, вырывая руку из не очень-то крепкой хватки, и быстрым шагом направляется в сторону дома. По щекам уже стекают первые слёзы, но она не издает ни звука, не хочет верить, что снова заплакала, еще и в его присутствии. Ей плевать, к чему это приведёт. Пусть он просто проваливает с этой улицы и никогда здесь не появляется. Барнс не верит собственным ушам. Ее последние слова бьют под дых, вонзают нож в заледенелое сердце. Но именно их он и желал услышать сильнее всего. Так жалко. Ни секунды не думая, он сорвался с места, бросая мотоцикл — было не до его сохранности. Торопливыми шагами мужчина сокращает расстояние между ними. Сейчас им правили эмоции, а не разум. Меган слышит за спиной, как падает что-то тяжёлое, а затем глухой звук приближающийся с каждой секундой шагов. Она находит в себе силы резко развернуться, даже если он теперь увидит слезы на лице и испорченный макияж. — Баки… Крупная сильная рука легко падает на мокрую щеку, устраивая большой палец на скуле. Ее затыкают чужие губы в жадном поцелуе. Секунда, две. Молчание. Две фигуры застыли словно каменные статуи не решаясь зашевелиться. Баки ждет, но терпение куда-то улетучивается с осознанием того, что его все еще не оттолкнули. Шевелит губами. А затем весь мир взрывается. Теперь вокруг для них не существует ничего. Лишь изголодавшиеся по друг другу губы, которые бешено сливались в танце. Его руки везде. Как вязкая жидкость, они обволакивают женское тело и не останавливаются на одном месте. Барнс не понимал, что происходит, и что будет происходить после. Он лишь пытался насытиться каждой секундой этого момента, запомнить все до мельчайших деталей. Поцелуй прекрасен. Однако его что-то портит. Губы Баки сначала незаметно подрагивают, но с каждым мгновением дрожь усиливается. Оторваться невозможно, а приходится. Он плачет. Застигнут врасплох. Из-за этого теперь не только губы, еще и руки лихорадочно бьет мелкой дрожью. Прежде чем на лице Меган успели скользнуть удивление и переживание, куда-то в районе шеи резко утыкается чужой лоб. Барнс беззвучно плачет, лишь изредка раздаются глухие всхлипывания. Всякое дерьмо копилось в нем годами и месяцами. Он слепо верил, что станет легче, если не давать волю чувствам. А теперь стоит, захлёбывается в слезах и хватается за ее талию, как за последнюю надежду не быть отвергнутым, обнажая свои раны пред ней. Нежные руки поднимают его голову с плеча, хватаясь за мокрые щеки. Меган не спешит вытирать его слезы, находясь в полном недоумении, хотя понемногу уже начинает понимать, в чем дело. Ветер пробегает по мокрому пятну на плече. — Почему ты плачешь? Что случилось? — Почему ты не оттолкнула меня? Почему ты все ещё стоишь здесь с таким лицом… словно тебе не плевать?! — практически перебивает зычный голос. Да, он был рассержен, но только на самого себя, ведь не заслуживал этот поцелуй. Как и не заслуживал увидеть ее. Услышать. Почувствовать. Но злость куда-то улетучивается. Рассеивается зыбким дымом. Его щеку, покрытую щетиной, ласково оглаживали изящные женские пальцы. Меган со всей своей нежностью заглядывает в его глаза, в самую душу. — Потому что я люблю тебя, Бак. Как я могу оттолкнуть человека, которого люблю больше жизни? — едва слышно отвечает она. Непонятно, снова что-то разбилось внутри Баки Барнса, или зародилась новая жизнь, но все его тело пробило чем-то почти новым. Чем-то, чем он жил два года назад, ради чего приходил домой. Любовь. Чистая, безграничная любовь. Она отражается в темных зрачках, пульсирует ярким пламенем по краю радужки. Пальцы все не перестают успокаивать его, вытирая слёзы. Теперь и дышать становится легче. Никакие проблемы и заботы не имеют значения. Вдруг возникшая энергия лилась через край и Баки чувствовал, что готов сейчас свернуть горы. Ради нее. Ради их любви. Но несмотря на это, Барнс не намерен успокаиваться. И сдаваться тоже. Не первая и не последняя слеза покатилась по щеке и тут же ударилась об асфальт. Джеймс, подобно ей, упал на колени и задрал голову, взмолившись перед Меган. — Прошу, дай мне шанс. Девушка не может терпеть такие унижения перед собой и молниеносно протягивает руки в попытке поднять его на ноги. Не получилось. Их перехватывают другие, более сильные. Холод металла его левой руки обдает почти наравне с вечерней прохладой. — Умоляю тебя, дай мне шанс. — повторяет он снова и снова, — Я стану лучше. Я буду уходить из дома на ночь, — сжав ее ладони воедино, прижимается к ним лбом, затем трется, как кот, и продолжает, — Ты мой кислород. Моя последняя надежда и смысл жизни. Я не могу без тебя. Хотел ли он, как раньше, чтобы его сейчас оттолкнули и влепили хорошую пощёчину? Нет. Желание быть любимым взяло вверх. Быть ее любимым. Аллен отрицательно машет головой из стороны в сторону, но не в ответ на его предложение. Она хочет сесть рядом с ним, ноги сгибаются в колене. Но Барнс быстрее: крепко хватается за ее бедра и не дает встать на колени, а сам тоже машет головой. — Ответь мне. Пожалуйста. — слабо шепчет последнее слово, проглатывая гласные. Шатенка неуверенно кивает. А затем повторяет это снова и снова, но уже без какого-либо сомнения. Ей трудно говорить, поскольку слезы уже наворачивались на глазах, а в горле предательски стоял ком.***
Не слишком роскошную, но вполне уютную гостиную освещал теплый комнатный свет. Она все так же не любит основной свет. В гостиной приятно пахло, интерьер прекрасно описывал натуру хозяйки дома. Баки погрузился в свои мысли и не заметил, как девушка опустилась рядом на диван. Тут же поворачивается к ней. Они оба успокоились и забыли о слезах на какое-то время. Теплый, цепкий взгляд голубых глаз блуждает по её изящному телу и останавливается на кистях. Барнс осторожно прикасается к ним и берет в свою ладонь. Его снова не оттолкнули. Должно быть, теперь ему можно и дальше прикасаться к нежной, гладкой коже. От этого невозможно не улыбнуться. Голова едва опускается навстречу, и он неторопливо целует пальцы и их костяшки, поднимаясь выше. Соприкосновение горячих губ и холодных рук сводит с ума. В этом жесте не было ничего вульгарного. Наоборот, он демонстрировал отношение к Меган со стороны Баки. Как к королеве. Но это было не единственное, что таилось в нежных поцелуях. Он благодарил её за всё, что она позволила ему сегодняшним вечером и подарила второй шанс. Шанс спасти их любовь. Баки замечает, как открытые участки ее кожи покрываются мурашками. Он уже перешёл к запястью, перевернув уже не такую холодную кисть внутренней стороной. А Меган молчит, смущается, как и всегда. Прошло столько времени и ей было непривычно получать такие поцелуи. Хочется прикоснуться к нему. Но не хочется отвлекать. А Джеймс совсем не хочет останавливаться. Но слишком боится, вдруг она посчитает, что сейчас он хочет совсем другого. Да, он хотел эту вечно горячую шатенку, но хотел на уровне духовной связи. Губы уже касаются обнажённого плеча, согревая и его. Неожиданно Аллен кладет исцелованную ладонь на щетинистую щеку, заставляя приподнять голову. Баки послушно следует за рукой и смотрит на девушку, ожидая выговор. Меган ласково целует его. Боги, какой же сладкой она была. Вот бы никогда не отрываться от неё и творить с этими губами что только можно. А запах ее духов окончательно добивал бедного Барнса с неумолимой настойчивостью, хотя его всё устраивало. Неизвестно, сколько времени они провели сидя на диване и вспоминая вкус любимых губ, да и незачем было знать. Но определённо долго. Воздуха все время не хватало, но плевать на него. Теперь Меган сидела на коленях Баки, удобно расположив руки на его шее. Она отстранилась первой. С размазанной помадой и влажными губами. Но такая довольная. Джеймс зарывается пальцами в пряди ее каштановых волос и внимательно изучает лицо. Сейчас он был счастлив как никогда. Быть рядом с ней — это всё, что нужно. Баки уже было открывает рот, чтобы вновь признаться в своей бесконечной любви, как вдруг из ниоткуда заиграла музыка. Приятная, но громкая. Странно, ведь телевизор не работал, а телефоны не вибрировали. Они вопросительно, отчасти ошеломлённо смотрят друг на друга несколько секунд. — Откуда эта музыка? — спрашивает Меган, спустив руки с шеи на мускулистую грудь. — Не знаю, — Баки прислушивается и бегает глазами по комнате в надежде, что это поможет узнать, откуда идет звук, — Интересно. Эта песня стоит у меня на будильнике, но я его не ставил. Стоп. Будильник?***
Джеймс Бьюкенан Барнс резко просыпается от надрывающегося рядом с подушкой будильника. Он весь в холодном поту, а в руке зажата простынь. Быстро свайпнув кнопку выключения, пытается привести дыхание в норму. И только вместе с этим приходит осознание. Это всё был сон. Очередной гребаный кошмар среди сотни других, которые мучали его уже несколько лет. Барнс смотрит на время и число. Сегодня вторник. Девять утра. Он так и не позвонил ей. Не осмелился. Первая слеза скатывается вниз по скуле и падает на подушку.
