Le parfum des lys

ৎ୭ৎ୭ৎ୭ Дождь лил весь день. Тучи закрывали собой любые намёки на солнце. Дорога скользила, половина ребят вылетела ещё в начале...вроде из-за аварии. Впрочем, Макс в это не вникал, ведь в зеркалах мелькал до боли знакомый болид и человек за рулём. Шарль вёл идеально. Макс соврал бы, если бы попытался это отрицать. Только он знал, как «танцевать» с ним на трассе. Только он мог позволить себе рискованные манёвры, подрезы, толчки на грани и знать, что Макс не разозлится. Что он, наоборот, только сильнее захочет ответить тем же. Последние круги. Дождь не утихает, лишь сильнее размывает границы, будто проверяет их на прочность. На прямой — вспышка синего, ответный удар красного. В повороте — синхронное движение, точное, выверенное. В последнем повороте, когда вода окончательно стирает всё, кроме линии трассы, Шарль проходит чуть раньше. Финиш — вспышка света, рев мотора и короткий выдох облегчения. Макс мелькает позади. Но даже через шлем Шарль чувствует, что тот улыбается. Даже несмотря на то, что он второй. Несмотря на недовольный голос отца в наушниках. Макс просто рад за него. ৎ୭ৎ୭ৎ୭ Красивый букет белых лилий нервно путешествовал из руки в руку. Бог знает, где Макс вообще их достал. Он мялся с ноги на ногу, чувствуя, как сердце колотится быстрее, чем нужно. Паддок постепенно стихал, шум разговоров и двигателей растворялся в вечернем воздухе. Шарль стоял рядом, волосы растрепаны от дождя и шлема, костюм до половины расстёгнут. Он, как всегда, улыбался кому-то из механиков, смеялся, держа в руках заслуженный трофей. Макс стоял и думал, что Шарль выглядел красиво. Безумно красиво. Ярко и тепло, как майское солнце. И впервые эти мысли не приносили с собой вину. Обычно, когда он позволял себе думать о нём так, в голове сразу всплывал раздражённый голос отца : «Любовь — слабость и помеха. Хочешь быть лучшим — забудь обо всём остальном». Особенно если любовь такая А потом, в какой-то статье, Макс вычитал, что белые лилии символизируют запретную любовь. И почему-то тогда он понял: им с Шарлем это подходит. Их чувства нельзя было назвать настоящими отношениями, даже словами их не назовёшь. Это была недолюбовь. Тихая и непозволительная, подростковая. Лишь редкие, короткие встречи, которые заканчивались у кого-то в номере под одеялом. Для Шарля — просто что-то личное, своё, не требующее оправданий. А для Макса — почти преступление. Потому что отец, команда, мир вокруг, всё требовало быть стальным, не чувствовать, не любить. Он сам не мог объяснить, зачем купил эти цветы. Почему именно лилии. Может, чтобы поздравить. А может, чтобы сказать то, чего не умел говорить вслух. Неровный шаг, потом второй, и вот он уже стоит у Шарля за спиной. В ушах только гул сердца, а перед глазами — кудрявая голова и знакомый силуэт. — Это тебе, — тихо выдохнул он, в глубине души надеясь не быть услышанным. Но Шарль резко повернулся, встречаясь с ним взглядом зелёных, ярких, почти сияющих глаз. Иногда Максу казалось, что они похожи на луга, где растут самые красивые цветы. Только вслух он бы этого никогда не сказал, уж слишком слащаво. Шарль удивлённо смотрел то на него, то на цветы в его руках, а после тихо рассмеялся. — Цветы? Серьёзно, Макс? — Говорят, они любовь и уважение символизируют.— пробормотал Макс, смотря в сторону от смущения. Дарить цветы ему ещё не доводилось. Да и в мыслях это выглядело легче. — Ну...ещё поздравить хотелось. Шарль ещё как минимум пару секунд удивлённо пялился на него, ведь где Макс и цветы со смыслом о любви? Но на замену удивлению резко пришло что-то новое. Такое, что Шарль ощущал очень-очень редко. Можно, конечно, было бы назвать это бабочками в животе, но это совсем другое. Внутри разлилось странное, обволакивающее тепло, которое грело сильнее любого жаркого солнца в разгар лета. Пальцы, тонкие и чуть дрожащие, аккуратно коснулись нежных лепестков, когда Шарль наконец-то взял букет. На секунду между ними повисла не та неловкость, что была в самом начале, а тишина, в которой можно было быть услышанным без слов. Дождь перестал идти. Только капли падали с навеса, мерзко стуча по мокрому асфальту. — Спасибо, Макси, — тихо сказал Шарль, глядя прямо в глаза. А потом случилось то, к чему Макс ещё не привык. А именно монегаск крепко обнял его и, что-то пролепетав на французском прямо ему в шею, чмокнул в щёку. И ему казалось абсолютно плевать на то, что они всё ещё на улице, рядом ходят люди и механики. И Макс, пока Шарль тащил его за руку в моторхоум, понял, что «спасибо» было совсем не за цветы. А за то, что они есть у друг друга.