Связанная паутиной.

Звуки чирканья ручки, карандаша по белой бумаге, а затем сжатия её в клочок уже постепенно входит в привычку. Долорес сидит за небольшим столом где аккуратно пытается выводить красивые линии карандашом. Но всё будто бы.. Тщетно? Всё получается таким неаккуратным, убогим, ничтожным.. Хочется заплакать. Какой уже блокнот эта маленькая девчонка портит, третий, четвёртый? Ей самой никогда не нравились её рисунки, а критики она явно не хотела. Да и от кого её получать? От глупых дурочек одноклассниц которые думают только о себе, или от матери Адель, что лишь назовет это пустой тратой времени. Кстати про мать. Долорес закрывает блокнот с черным пауком и убирает его в сторону. Карандаш и ручку ставит в специальный стаканчик, отодвигая в удобное место. Встав с места, девочка медленным шагом проходит на кухню. В проходе она застывает на месте, ведь видит свою приёмную мать что с ноткой злобы стучит ногтями по столу. А когда замечает дочь, то её взгляд будто бы пронзает этого маленького ребенка. — Долорес, что ты такого увидела что застыла от шока? Проходи, тебе нужно поесть. — Раздражённо сказала Адель, но последнее предложение она сказала более спокойно ведь не имела злых намерений. Вон-Коули вздрогнула от громкого голоса а затем приложила ладонь к ладони спустив руки и кивнув в знак согласия. Присев за стол, Долорес была в некой растерянности и даже не знала что сказать, а только смотрела по сторонам будто была здесь первый раз. Адель же, не торопясь встала и достала с холодильника хододную яичницу и налила горячий черный чай, поставив этот "ужин" на половину Долорес. — Ешь. — Грубо сказала женщина скрестив руки на груди, не отводя взгляда от дочери. Девочка не очень любила холодную пищу, но слово матери Адель было законом и перечить она не могла. Вилкой она протыкала белок и аккуратно подносила его к губам, стараясь есть очень элегантно и соблюдать этикет. — Мне нужно будет уехать на ночь, дома останешься одна. — Эти слова прозвучали довольно резко, но они были для предупреждения и что бы развеять тишину. Это были слова Адель. — Хорошо.. — пробубнила Долорес боясь смотреть матери в глаза.