Последний восход

Вонь гари и крови въелась в стены, впиталась в одежду, и пропитала воздух. Лунный свет едва пробивался сквозь дым и копоть. Стоящим в магазине казалось, будто они смотрели на мир сквозь толщу мутной воды. Четверо стояли, не шевелясь. Время вокруг них замедлилось. Звон в ушах ещё не стих, в глазах плавали чёрные пятна, но это медленно и неохотно отступало. Ходячие, что снаружи, что внутри, действительно не реагировали. Одни проходили мимо, будто людей здесь и не было. Другие застывали в неподвижности, уставившись пустыми лицами в героев, и разбитую витрину. Стая словно ослепла. Или перестала чуять запах жизни. Толпа терялась в темноте, уходя за горизонт. Казалось, что ей нет конца. Джудас резко развернулась, сделала два шага за прилавок и согнулась пополам. Звук, вырвавшийся из её горла, был хриплым, резким, но тихим, будто подавленный стон. Её вырвало. – Мерзость… — выдохнул Кега, вытирая лицо дрожащей рукой. – Мы пахнем, как они... — Его шёпот был едва слышен, будто он боялся, что привлечет внимание мёртвых. Мужчина с ружьём стоял, не двигаясь, уставившись в зияющую дыру на месте двери. Он всё ещё сжимал оружие, но казалось, что он забыл, зачем оно ему. – Нам нужно… как-то… — пробормотал Кега, но слова застряли у него в горле. Человек отступил на шаг от мертвеца, затем ещё на один. Живой труп тут же повернулся, и пошатываясь, поплёлся к выходу из бывшего магазина. Человек сжимал бок, дыхание его было тяжёлым, прерывистым. — Ты как? — тихо спросила Джудас, не отрывая от него взгляда. — Дышать больно... – Он скривился, прижимая ладонь к боку. Затем аккуратно приподнял футболку. Под кожей уже темнел синяк, расползаясь, как чернильное пятно. Одна из костей неестественно выпирала, слегка прорвав кожу. Не насквозь, но опасно близко. Кега поднял брови. — Держись... Ты идти можешь? - Пока… не думал об этом, — выдохнул Человек, облокотившись свободной рукой о стену. — Надо уходить, быстро. Тут совсем недалеко поселение. Там помогут. "Откуда он знает о поселении?" - Промелькнуло в голове у Джудас. — Мы как раз туда и шли, — отозвался Кега, подхватывая Человека под руку. - А я как раз оттуда. На днях выгнали... — Так это я тебя видела. Почему выгнали? — спросила Джудас. Это был не вопрос, а утверждение. Всё сходилось. — Длинная история. Сейчас не время. Все четверо вышли наружу, осторожно, будто ступали по тонкому льду. Вокруг живые мертвецы. Медленные. Тяжёлые. Чужие. Их было много. Они не атаковали. Они застыли в странных, нечеловеческих позах: один беззвучно шагал почти на месте, будто маршируя. Другой стоял, склонив голову набок, с вывернутым суставом. Третий смотрел им вслед пустыми глазами – не преследовал, а просто фиксировал, как камера наблюдения, которой уже отключили питание, но объектив ещё теплится. Эта тишина и неподвижность были страшнее любой атаки. – Дышите... через раз. Медленно, - шёпот неизвестного мужчины был едва слышен, – Движения плавные. Они чувствуют запахи и слышат звуки. Считайте, что мы... тени. Или такие же, как они. Они шли сквозь орду, и картина открывалась страшная. У многих на телах были ровные, аккуратные входные отверстия в районе туловища. Пули явно вошли спереди, с близкого расстояния. Один, что не обратился. Стоял на коленях прислонившись к дереву с пулевым отверстием в затылке. Каждый шаг Человека отдавался тупой болью в боку. Сердце колотилось о рёбра, как будто пытаясь вырваться наружу, и ему казалось, что этот стук эхом разносится по пустым улицам. Трупы были на расстоянии вытянутой руки. Один прошёл так близко, что его рукав коснулся плеча Джудас. Она сжалась, но не дрогнула. - Левее! — прошептал Кега. Один из мертвецов слегка повернул голову. Все замерли. Но он просто поплёлся дальше. Человека почти тащили. Он уже не мог говорить, лицо побелело, сознание уплывало. Под ногами хрустели сухие листья и что-то мягкое лучше не знать, что именно. И вот - спустя час. Когда отряд, пробившись сквозь орду, уже почти выдохся, впереди показались деревянные ворота. Грубые, тяжёлые, почти трёхметровые, с перекладиной и вышкой сбоку. За ними свет. Тусклый, но живой. Тепло, и обещание спокойствия. Они дошли туда под рассвет, когда небо окрасилось в желтовато-синие тона. Утро только подступало, робкое и неуверенное. На вышке стоял парень с винтовкой. Он был молод, и судя по виду хотел спать. Стоял в куртке, которая явно была ему велика, и его глаза почти закрывала челка. Он наклонился, разглядывая подходящих. — Эй! Ты чего здесь делаешь? — крикнул он, узнав мужчину. Тот шагнул вперёд, расставив руки в стороны. — Меня вроде как выгнали. Мне кажется, вас забыли об этом предупредить. Парень замер, нахмурился — Ты… серьёзно? — А я что тут, шучу?, – Мужчина достал из кармана очки, стряхнул пыль и водрузил их на нос. — Меня Влад зовут, но лучше называйте меня просто - Чебур. — Сказал он, обратившись к троице, или уже не совсем к трём... Парень на вышке открыл рот, но слова застряли у него в горле. Однако ворота открылись. Как только они переступили порог, воздух ударил в лицо не запахом гнили, а едкой свежестью наструганной сосны. Створки, лишённые налёта времени, скрипели на новых, не успевших заржаветь петлях. Под ногами хрустели свежие опилки, будто совсем недавно здесь закончилась большая работа. В это время Кега и Джудас уже почти волокли Человека. Его тело горело от боли, каждый шаг отдавался в висках, бок пылал, будто в него вбили раскалённый гвоздь. Комната была небольшой. Деревянные стены, низкий потолок. Слева - узкое окно, за которым виднелся двор. В воздухе витал запах дерева, чистых бинтов, мыла – чего-то нормального. Чуть позже после всего этого, на утро, Человек лежал, не двигаясь. Грудь и живот туго перетянуты бинтами. Каждый вдох давался с усилием. Он не знал, сколько прошло времени, но одно было ясно, его не бросили. Он не вставал, не мог. Просто повернул голову и уставился в окно. Снаружи жизнь. Грядки. Люди, переносящие ящики. Парень в потрёпанной кепке, поливающий землю. Кто-то убирает опилки у забора. Было тихо, безопасно - или почти. За стеклом теплился мир, который они, казалось, уже потеряли.