Стекло на тарелке

Дверь ведущая в кухню, скрипнула от гуляющего по квартире сквозняка. В каждой комнате, окна были открыты на распашку. Я сидел и гонял ложкой суп в тарелке. Должен признать, суп вышел отменный. Я редко их готовлю, поэтому приемлемый результат, был приятной неожиданностью. Работа съедает столько моего личного времени, что даже сил на развитие кулинарных навыков, у меня не имелось. Все, на что меня хватало - залить кипятком лапшу, и в полусонном состоянии, впихнуть его в рот. Ну, или пожарить картошку, и то не всегда. О более энергозатратных блюдах, молчу. Да. Сил остается мало. Нервов тоже. Уже давно я за собой заметил такие неприятные, но обыденные вещи, как хронический стресс, апатию и вспышки гнева. Неприятно. Особенно гнев. Контролировать его, я никогда не умел. Ни в детстве, ни во взрослой жизни. Я не имею ввиду навязчивое раздражение, что заставляет покрываться ладони холодным потом. Я четко о гневе. Даже ярости. Как угодно. Такой, от которой глаза кровью наливаются. Трясутся руки. Режет горло от сдерживаемого крика. И та, что позволяет осознать отсутствие контроля над собой. Да, она. Это доставляет проблемы, которые я устал расхлебывать. В маленьком, офисном помещении, оборудованном под кухню, стояла Сабрина. Низкорослая, визгливая таджичка. Я никогда не приветствовал ее. Она никогда не умела нормально разговаривать. Вечно крик : "Марин, напечатай ксерокопию!". И весь офис знал, что Марина сейчас будет печатать ей, эту несчастную ксерокопию. "Гриша, поставь бойлер новый." Громко, ужасно громко. Я ненавидел когда люди кричали, мне криков и дома хватало, от такой же сестры. Только сестра более злобно гаркала. "Уйди, идиот, мне Лешку покормить надо." Она обожала, всячески оскорблять меня. Я и идиот, и кретин, и умственно отсталый, и кто угодно кроме любимого брата. Это еще при учете, что я тащил на своем горбу всю семью. Мать, лежачего отца, и сестру, с ее же сыном, которого она нагуляла от какого то цыгана. Да... Нервов было мало. И, как же сильно хотелось ударить Сабрину, чтобы хоть на час замолчала. Как же хотелось, уволиться ко всем чертям. Кинуть на пол, сидящую на шее "семью". Уйти куда глаза глядят, и не вспоминать всю жизнь "до". Гнев накапливался песчинками, от каждого крика сестры, от каждой попойки матери, и мычания отца, котрому после инсульта требовалась чуть ли не постоянная, кропотливая забота. Поменяй подгузник, помой, осторожно накорми картофельным пюре. Сестра, свободная весь день, видите ли была занята сыном, а на отца времени нет. Как будто у меня его было навалом. Но, тем не менее, я ухаживал за ним как мог. И это с каждым разом, становилось все трудней. Я представлял как душу его подушкой, избавляю от страданий, и его и себя. Мечты-мечты. Я злился на всех, и все. Злился от собственной беспомощности, и слабости. Я ел на кухне свой суп. Дуя на ложку, чтобы охладить его, и закусывал нарезным батоном. Замечательный, сырный суп. За стенами, в соседних комнатах остывали тела. Сестра визжала как свинья, пока я не сжал ее глотку, и не вонзил нож в грудь. Этот хруст я слышал бы и дальше, в самых лучших своих снах. С матерью было проще. Она пьяно спала, на потрепанном временем, старом диване. Я перерезал ей горло и вышел. В голове крутилась, извращенная в своем удовольствии, мысль : "Посмотри какого сына ты вырастила.". Отец так же, как и час раньше, лежал. Только не дышал, приоткрыв голубые от асфиксии губы. Я ел, спокойно, размеренно. Делать больше нечего. Я как примерный гражданин, попозже позвоню в полицию, и радостным, довольным голосом уведомлю : "Приезжайте, я убил всю свою семью.". Коллеги будут говорить, что я был тихим и ответственным. Друзей не было. Лешку отправят в детдом, он сейчас в школе. А, я... Наконец то отдохну.