Прыжок в бездну

В подвале заброшенной лаборатории, где сырость пропитала древние каменные стены, а воздух дрожал от остатков дикой магии, царила гнетущая тишина. Лишь редкие капли, падая с потолка, нарушали покой, отзываясь эхом в пустоте. Лаборатория, погребённая под толщей многовековой пыли, казалась мавзолеем забытых тайн. В центре зала возвышался исполинский цилиндр — пятнадцать метров в высоту, десять в диаметре, — магический артефакт божественной мощи. Его бронзовая поверхность, холодная и гладкая, переливалась тусклым светом. Миллионы рун, вырезанных с маниакальной точностью, оплетали цилиндр, словно живые вены, а внутри, невидимая глазу, находилась сложнейшая сеть магических узлов, чья сложность могла свести с ума даже архимага. Пол был усыпан обломками: потрескавшиеся кристаллы, обрывки выцветших пергаментов, искорёженные тигли, колбы с засохшими зельями и странные механизмы, назначение которых давно кануло в лету. Воздух, тяжёлый от запахов пыли и металла, казался неподвижным. Внезапно руны на цилиндре вспыхнули, и над цилиндром, где мгновение назад была лишь пустота, начала формироваться фигура. Из ничего соткался человеческий череп — белый, гладкий, с пустыми глазницами, будто вглядывающимися в саму суть реальности. Затем, слой за слоем, словно в кошмарном ритуале чёрной алхимии, нарастали кости: позвоночник, рёбра, таз, хрупкие конечности. Сухожилия и мышцы быстро оплетали скелет, покрываясь бледной, почти прозрачной кожей с пепельным оттенком. Через пять минут процесс завершился, и тело, парящее над цилиндром, мягко опустилось на его металлическую поверхность. Цилиндр издал низкий, вибрирующий гул, и лабораторию озарила ослепительная вспышка. Энергия, веками копившаяся в рунах, хлынула в тело, призывая душу в новый сосуд. Гул стих, и новоявленная попаданка открыла глаза, возвращаясь к реальности. Эльфийка резко села, схватившись за голову, и болезненно застонала. Душа, томившаяся в чистилище, забыла ощущения плоти, и вселение оказалось мучительным. Пустой желудок взвыл, словно умирающий кит, а из пересохших глаз хлынули слёзы. Тело, впервые ощущая мир, сопротивлялось, посылая хаотичные и болезненные сигналы. — Что за хрень?! — прохрипела она, вытирая слёзы. Оглядевшись, она увидела каменный зал — пятьдесят метров в поперечнике, без окон, лишь с тусклым светом от редких фосфоресцирующих грибов. Пол усеивали обломки, а единственная дверь виднелась вдали. Ветхие леса, ведущие от цилиндра к полу, казались чудом сохранившимися. — Ладно, потом разберусь, — пробормотала она, вставая на четвереньки и осторожно ползя к лесам. Состояние её было плачевным: тело дрожало и требовало еды, а сознание всё ещё не пришло в норму. Добравшись до лесов, она ухватилась за перекладину, проверяя её прочность. — Вроде держит, — шепнула девушка, начиная спуск. Деревянные перекладины трещали под ногами, несколько раз ломались, и на высоте семи метров эльфийка сорвалась, пробив три яруса и рухнув на два метра ниже. Шипя от боли, она всё же добралась до пола, но быстро пожалела об этом: под слоем пыли скрывались острые камни, осколки стекла и ржавый металл. Каждый шаг был пыткой для её босых ног. Добравшись до двери, она коснулась её — и та рассыпалась в труху, едва не придавив попаданку. Отряхнувшись и вытащив занозы, эльфийка шагнула в темноту. Лестница, ведущая вверх, вилась квадратом вокруг зала. По мере подъёма силы таяли, желудок требовал пищи, но она упорно поднималась вверх. После сотни метров подъёма попаданка выдохлась, а лестница всё не кончалась. Казалось, девушка оказалась в древнем бункере, погребённом глубоко под землёй. Через полкилометра подъёма, прерванного одной истерикой, она заметила тусклый свет сверху. Это придало сил. Добравшись до узкого окна, расположенного на уровне груди, она разглядела за ним лиственный лес. С трудом протиснувшись наружу, эльфийка рухнула на траву и потеряла сознание от изнеможения.

***

Очнувшись, она наконец почувствовала себя живой. Тело больше не шаталось, фантомные боли отступили, а сознание прояснилось. Осознание ситуации — новой реальности, чужого тела и полной неизвестности — накатило тяжёлым грузом. Встав с мягкой травы, девушка потянулась, хрустнув суставами, и сладко зевнула. Живот заурчал, и она заметила куст с мелкими ягодами. Не раздумывая, она набросилась на него, объев до последней зелёной ягодки. Ягоды были сладкими, с терпким привкусом, от которого язык слегка онемел, но голод отступил. Осмотрев и ощупав себя, она замерла от удивления. Вместо привычного человеческого тела — длинные чёрные волосы с фиолетовым отливом, острые эльфийские уши, нежная бежевая кожа, стройная фигура с тонкой талией, пышной грудью и округлыми бёдрами. Живот был плоским, без намёка на жирок, а руки и ноги — изящными, без единого волоска. — Красота, — прошептала она. — Теперь бы лицо увидеть… И имя придумать. Что-то этакое, под стать эльфийке. Она задумалась, стоя посреди поляны. Имя — это важно, это её новая идентичность в этом странном мире. Она вспомнила книги и фильмы, где эльфы носили мелодичные, певучие имена. "Лариэль?" — подумала она. — "Звучит красиво, но слишком… банально. Как будто из дешёвого фэнтези. Не хочу быть очередной Лариэль, их, небось, тут пруд пруди". — "Сильвана". Она нахмурилась. "Сильвана — это же из какой-то игры, слишком узнаваемо. Я не хочу, чтобы меня ассоциировали с персонажем, да и звучит как-то пафосно. Не моё". Она попробовала ещё варианты. — "Аэлин? Нет, слишком короткое, не хватает глубины. И звучит, как будто я пытаюсь быть королевой. Эльвира? Боже, нет, это же человеческое имя, да ещё и с привкусом старомодности". Она задумалась о чём-то более уникальном, связанном с её новой природой. — "Может, что-то связанное с лесом или магией? Селеста? Слишком звёздное, я же не в космосе. Или Лириэн? Хм, мило, но как-то по-детски". Она вздохнула, понимая, что выбор имени — это не просто прихоть, а способ закрепиться в этом мире, найти себя. — "Надо что-то, что отражает мою суть. Я же… новенькая, чужая, но с потенциалом... наверное. Может, Ариэль? Нет, это русалка, да ещё и с красными волосами". Попаданка решила отложить выбор, пока не узнает больше о мире вокруг, вдруг что-то хорошее прийдёт на ум? Оглядевшись, она не нашла следов подземелья — будто его никогда не существовало! Лес вокруг был живым, почти осязаемо дышащим. Высокие деревья, чьи стволы покрывала коричнево-зелёная кора, тянулись к небу, их кроны сплетались в плотный полог, пропуская лишь тонкие лучи света. Листья были необычными: у одних — длинные, с зазубренными краями, переливающиеся насыщенным изумрудным цветом, у других — широкие, почти круглые, с мягким бархатистым налётом. Ветви некоторых деревьев изгибались, словно живые, образуя арки. Под ногами стелился ковёр из мха, мягкого, как перина, но местами усеянного мелкими цветами, и густой травой. Воздух был наполнен ароматом свежести, влажной земли и чего-то сладковатого. В сотне метров, среди деревьев, спала гигантская змея, толщиной в четыре метра. Её чешуя, тёмно-изумрудная с золотыми прожилками, сливалась с лесом, а кольца тела казались холмами. Эльфийка ощутила себя муравьём рядом с этим исполином. Змея не шевелилась, и девушка, затаив дыхание, медленно отошла в противоположную сторону. Мечты о весёлом фэнтезийном приключении рухнули, а мысли о имени улетели в тёплые края. Вопрос выживания встал во весь рост: без знаний, навыков, одежды и еды она была беспомощна. Будь на её месте какой-то МериСьюшрый школьник с синдромом главного героя, он бы накинулся на этого "ужика" и задушил его голыми руками, чтобы сделать из его шкуры трусы и броню, а из костей щит и меч... но она слабая девушка, которая за свои двадцать семь лет дралась всего пару раз, да и это было скорее тасканием за волосы, а не дракой. Она к такому не готова! Удалившись на пару километров от исполинского змея, попаданка внимательно осмотрела округу, но не увидела ничего нового: деревья, трава, редкие кустики без единой ягодки. Никаких отличий от виденного ранее, ни одного следа цивилизации в округе. — Ну и куда мне идти? Ай, пофиг! Девушка пошла дальше по прямой. Ей не оставалось ничего иного, кроме продолжения, раздумий о том, какое имя ей стоит придумать себе. Её немного волновало отсутствие обуви и, в куда большей степени, одежды, но ничего поделать с этим она сейчас не могла. — А чтобы прикрыться листиками, нужно как-то связать их в подобие юбки! Хах, было-бы чем связать... Лес вокруг жил своей жизнью: пели птицы, шумела листва неизвестных деревьев, а попаданка всё шла вперёд. Ни ручья, ни лужи не встретились на пути, а жажда уже начинала мучить уставшее тело. Поход по лесу только кажется лёгким, но когда этот поход первое, что вообще делает тело, то он превращается в испытание. Так, делая короткие передышки каждые пару километров, попаданка и шла дальше, пока перед ней не показалась дорога. Обычная грунтовая дорога посреди леса. Две колеи идущие откуда-то из леса и скрывающиеся где-то глубоко в том же лесу. Ни капли не задумываясь, девушка свернула направо и пошла дальше по дороге в надежде встреть хоть что-то отличное от успевшего надоесть леса. — Хотя, если меня увидят голой... Да нет, бред какой... Не могут в лесу сидеть бандиты выжидая одну меня, это же такое клише! Со скуки попаданка начала разговаривать сама с собой, это всяко лучше, чем молча идти в неизвестность: без цели, без одежды, без снаряжения и без элементарных познаний о выживании в дикой природе! — Имя, имя… — шептала она. — Может, Иллирия? Звучит гордо, но как будто я воительница без страха и трусов... Или Амарин? Мило, но слишком простое, да ещё с камнем каким-то асоциируется. Нужно что-то, что будет звучать как... А как оно должно звучать? — Задумавшись, девушка остановилась. Она посмотрела на цветы у корней дерева. — Флориэль? Нет, будто я цветочек. Хотя, лицо я не видела, может оно вовсе кукольное? Но что-то в этом есть... Ладно, не к спеху... Или лучше заранее решить, до встречи с кем-то? Дорога вела дальше, и эльфийка, преодолев ещё пару километров, почувствовала, что силы почти оставили её. Жажда становилась всё сильнее, а ноги горели от усталости. Но впереди, между деревьями, мелькнул проблеск надежды что-то пустило солнечный зайчик прямо в лицо эльфийки. Она ускорила шаг, надеясь, что это ручей, и продолжила размышлять об имени, чтобы не дать себе упасть духом.