Прыжок в бездну

Элинализа вышла из подвала гильдии, как будто из преисподней — такая же бледная и потерянная, как души во владениях Аида. Слёзы медленно стекали по щекам, но она вытерла их рукавом, пытаясь собраться, осознать случившееся и решить, как жить дальше. — "Что теперь?" — подумала она, оглядываясь по сторонам. — "Жить в городе? Это не город, это настоящая помойка с бандитами, оборванцами и чёрт пойми чем ещё!" Трущобы окружали её плотным кольцом — кривые лачуги из дерева, соломы, камней и какой-то непонятной дряни. Во время прогулки с Даэроном девушка не особо обращала внимания на запахи, но, покинув подвал гильдии, ей в нос ударил смрад испражнений и гнили. Улицы, если их можно было так назвать, представляли собой узкие тропы между разнообразными хибарами и редкими домами. Грязь чавкала под ногами, а в воздухе висел тяжёлый смрад немытых тел, дыма от горящего мусора и чёрт знает чего ещё. — "Да у вас же лес рядом! Сложно сходить за дровами? Что вы, блять, тут сжигаете!?" — мысленно кричала девушка, но она не могла видеть, что именно горит, ведь никто не разжигает костры на открытом воздухе. Люди — или кто там они были — шныряли то тут, то там: тощие фигуры зачастую в лохмотьях, с бегающими глазами, шаркающие мимо, но высматривающие, что бы тут такого бесхозного урвать. Никто не смотрел на эльфийку с похотью, никто не предлагал помощи, но она чувствовала взгляды на затылке, обещающие наведаться к ней ночью отнюдь не за тем, о чём можно подумать... Здесь каждый сам за себя, и чужаки — это либо сочная, глупая добыча, либо проблема, которая пырнёт заточкой в печень без малейших сомнений. Она шла без цели, просто чтобы не стоять на месте. Ноги несли её глубже в лабиринт трущоб, подальше от сраной гильдии, подальше от этих лжецов. В голове крутились обрывки мыслей: "Я ведь почти не врала", "В гильдии ведь всех берут", "Где бы найти еду", "Где или... у кого заночевать?" — и многие другие. Жажда в паху периодически накатывала медленно усиляющимися волнами — лёгкая, но настойчивая, словно само тело подталкивало девушку в чьи-то крепкие объятия и на не менее крепкий член. Во время приступов она прижималась к стенам и сжимала бёдра, стараясь не показывать окружающим свою слабость, но после нескольких дней рядом с Даэроном всё стало только хуже. У девушки складывалось впечатление, что её жажда намекает на поиск постоянного партнёра, а усиление похоти по мере отдаления — это какой-то защитный механизм! — "Только не сейчас", — мысленно шептала она, упираясь спиной в покачнувшуюся стенку хибары. — "Не здесь, не надо". — Рядом как раз проходила тройка мужчин, что заинтересованно посмотрели на раскрасневшуюся девушку, но, к её счастью, они прошли мимо. Вокруг сгущались тени — день клонился к вечеру, а попаданка всё же решила вернуться, признаться во всём и согласиться на всё, лишь бы Даэрон засадил ей по самые яйца. Самоконтроль эльфийки летел в бездну, а любовные соки едва ли не стекали по бёдрам. Проклятие затянуло удавку, и этого было достаточно, чтобы девушка сдалась. Она ведь не какая-то героиня, не эталон превозмогателя или ещё что-то в этом роде. Она — простая девушка с простыми желаниями: быть любимой, иметь свой дом, ежедневно ебаться с любимым мужчиной и просто быть счастливой... Разве это так много? Трущобы постепенно оживали, в них возвращались рабочие, и вокруг начинала царить ещё большая неразбериха. Из одной лачуги вовсе доносились крики драки и плач ребёнка, смешанный с матерной руганью. Элинализа ускорила шаг, боясь, чтобы чего бы плохого не вышло, обходила подозрительные лужи с плавающим... тем самым, что плавает. — "Нужно вернуться... Скорее... Может, побежать? Нет... Быстрый шаг... Менсис, сукин ты сын, выцарапаю глаза, как увижу! Выебу, а потом выцарапаю!" Вдруг позади раздался тихий шорох — слишком близкий, слишком подозрительный. Попаданка не успела обернуться, как получила сильнейший удар чем-то тупым в печень, а сильная и ужасно вонючая рука зажала ей рот; вторая же обхватила талию задыхающейся от боли эльфийки, как железный обруч. Элинализа слабо дёрнулась, пытаясь вырваться, но её потащили назад, в тень между лачугами. — "Что? Нет! Нет, блять, нет!" — пронеслось в голове. Она брыкалась, царапалась, но нападавшие были сильнее — двое, судя по удерживающим её рукам. — Держи крепче, ушастая сука слишком вертлявая! — прошипел один, голос от которого несло какими-то алкогольными помоями. — Ха, смотри, как дергается! — хохотнул второй голос. — Думает, что убежит? Нет, милочка, теперь ты наша! Они утащили её в ближайшую лачугу — тёмную, вонючую нору с земляным полом, покрытым соломой и несколькими спальными местами из шкур. Вокруг валялся всякий ремесленный мусор вроде ножей, тряпок, лопат, каких-то непонятных деревянных деталей. Дверь — просто грубо сбитый прямоугольный щит — захлопнулась за ними. Внутри горел тусклый огонёк очага в котором тлела промасленная и жутко вонючая тряпка, освещющая голые стены. Эльфийка испуганно осмотрелась, и с каждой деталью её глаза раскрывались всё больше: пара тифлингов, краснокожие, с одинаковыми бараньими рогами, растущими на затылке — явно братья, длина рогов у них отличалась. Именно они и притащили её сюда. Орк — классическая зелёная зверюга под полторы сотни килограммов весом, ростом за два метра, с уродливой рожей и выпирающими нижними клыками. Гном — страшный человечек ростом девушке по пояс, с анорексичным телом и несимметричной головой. — Ну вот, теперь можно и потолковать, — ухмыльнулся первый тифлинг, тот, что был с рогами покороче. Он толкнул эльфийку вперёд, сорвав с неё вещмешок и оставив на ней только одежду. — Вы... вы кто? Зачем? Отпустите меня! — выпалила она, пытаясь отойти назад, но гном наступил на её ногу, придавив к земле, и нахально уложил руку на попку. — Заткнись, эльфийская шлюха, — рыкнул орк, его голос был как грохот камней. — Ты в нашей дыре и будешь слушаться. Видели мы, как ты шастала тут одна. Думала, наш славный город — это свободное место? У нас тут эти... Как их... Шмароги! Второй тифлинг присел на корточки возле стенки, его глаза блестели в отсветах костра. — Ха-ха-ха, да, именно шмароги, от слова шмара! Парни, только посмотрите как она дрожит. Боишься, ушастая? Правильно боишься. Мы тут выравниваем демографию, и нам страсть как нужны мокрощёлки для исправления той ситуации, в которую страну загнал наш любимый Альтурзенон Пятый, да будет ему земля острым щебнем. Война, она такая... Мужики дохнут, а новых рожать некому! Вот и проводим мы добровольно-принудительные осеменения всех не желающих. Не желаешь поучаствовать в нашей программе? Ох, по глазам вижу, что желаешь! Элинализа попыталась отступить на шаг, но гном ударил её кулаком в живот, чуть ниже пупка — не сильно, но достаточно, чтобы воздух вышел из лёгких. Она согнулась, задыхаясь, слёзы брызнули из глаз. — "Больно... Почему? За что..." Но внутри, сквозь боль, шевельнулась та проклятая похоть — лоно заныло и громко чвакнуло после удара. Струйка жидкости потекла по бёдрам, а Элинализа сжала ноги, надеясь, что они не заметят её конфуз. — Это чтобы ты поняла, где ты, — сказал гном, его голос был писклявым, но злым. — Не рыпайся сука, или сломаем что-нибудь. Мы не любим, когда пизда сопротивляется слишком сильно, а если будешь паинькой и погостишь у нас пару недель, то мы будем столь милостивы, что ты даже уйдёшь на своих четверых. Хах, на двоих ты ходить ещё долго не сможешь. Все мужики заржали с такой плоской шутки, а Элинализа ощутила, как её внутренности сжались в тугой клубок и одновременно с этим её возбуждённое сознание нарисовало картину того, как она будет выглядеть после двух недель непрерывной ебли... Страшно... Страшно притягательная картина, которая может понравиться только наглухо ебанутой нимфоманке... — Пожалуйста... Я не... У меня ничего нет! — простонала она, пытаясь сесть. — Я просто... потерялась. Отпустите, я уйду и никому не скажу о вас! Тифлинги заржали, а орк лишь презрительно фыркнул. — Слышь, братец? — сказал короткорогий тифлинг орку. — Она всё ещё думает, что мы за вещички её взяли. Ха! — тифлинг вернул взгляд на Элинализу. — Нам они, конечно, тоже нужны, но главное — это ты... Посмотри на себя — стройная эльфийка, вся такая нежная, ранимая... Тьфу, так и хочется обоссать это довольное ебало! Ты посмотри на это лицо! Она ж блять умоляет пустить её по кругу! Орк кивнул, его жёлтые клыки блеснули отсветами костра. — Да, давно таких не ебали. Эта выглядит аппетитно. Стройная, как ветка, гибкая, молодая... И уши торчат. Жаль, что я последним буду. Ладно, пускайте её по кругу. Элинализа замерла, ужас сжал сердце. — "По кругу? Нет... Они не..." — Она пытаясь вырваться, но второй тифлинг схватил её за волосы, дёрнув голову назад. — А ну тихо! — заорал он. — Или хочешь, чтобы я тебе ухо отрезал как сувенир на память? Гном схватил девушку за талию и повалил на пол, после чего несколько раз ударил в живот. Любой мужчина бы только посмеялся от таких ударов, но Элинализа была девушкой, не драчливой, да ещё и без каких-либо мышц в районе живота — ей было очень больно! — Учись, сучка. Здесь не твои леса, где эльфы скачут голышом и ебутся с рогатыми конями. Здесь Гарнэш, и за стенами крепости такие, как ты, — просто дыры для ебли! Она всхлипнула, но тело... О, проклятое тело! Похоть нарастала — от боли, от страха, от грубых рук на ней. Она почувствовала, как одежда намокает, и закусила губу, чтобы не застонать. — Эй, смотрите! — хохотнул второй тифлинг, его рука скользнула по её бедру. — Она же обоссалась! О, да, наша эльфийка — поняла, кто тут будущий папочка её выблядка! — Что? — Элинализа тщетно пыталась отодвинуться. — Нет! Это не... Умоляю, отпустите! Я не хочу! Не хочу! Нет! Не-е-ет! Орк ухмыльнулся, его огромная лапа легла на её плечо, придавив к земле. — Не хочешь? А тело говорит обратное. Гном вытащил откуда-то из-за спины нож — ржавый, но всё ещё острый — и поднёс к её лицу. — Держи её, парни. Срежем тряпки, посмотрим, что под ними! Хуй даю на отсечение, на ней нет ни одной язвы или шрама! Элинализа закричала, извиваясь: — Нет! Пожалуйста, не надо! Я... Я заплачу! У меня есть... — Но слова прервались, когда орк ударил её в бок, от чего рёбра заныли. — Заткнись, — прорычал он. — Никто не услышит. А если услышит — им плевать, тут таких, как ты, в каждой второй лачуге! Тифлинги прижали её к полу, гном же начал срезать одежду, обнажая кожу. Она брыкалась, но они только смеялись над её потугами и обсуждали открывающиеся виды. — О, какая гладкая! — сказал Рог, проводя пальцем по её груди и безумно сильно скрутил пальцами сосок, словно пытаясь оторвать его и одновременно с этим расплющить. Второй тифлинг сорвал штаны, нож гнома и тут помог — и вот она перед ним голая, мокрая, дрожащая пизда, которая так и просит заткнуть её членом. — Ха, смотрите, она уже готова! — заржал гном, шлёпая ладонью по мокрой киске. — Не сопротивляется даже. Шлюха, настоящая шлюха! — Пожалуйста... Не... — прошептала девушка, слёзы текли по лицу, но тело изгибалось против воли, реагируя на их прикосновения. Орк, выкручивающий сосок, наклонился ко второй груди и засосал его с яростью башенного пылесоса, тут же начав кусаться, словно пытаясь откусить кусочек эльфийки. — Хватит! Нет! Пусти! Мне больно-больно-больно! Пусти, тварь! Эльфийка плакала от боли, а над её слезами откровенно ржали все, кроме орка — тот был занят сиськами, которые кусал едва ли не до крови. Тифлинг с короткими рогами грубо раздвинул ноги эльфийки и крепко держал её за икры, пока его член, покрытый мельчайшими мягкими чешуйками, скользил по половым губам девушки, не проникая внутрь; второй тифлинг спокойно удерживал руки девушки, не давая ей царапаться, и ждал своей очереди. Гном же и вовсе достал свой микрочлен, который так-то был даже меньше восьми сантиметров, и надрачивал его перед лицом девушки. Коллеги-насильники знали, что этот коротыш использует исключительно женский рот, но только в уже сломанных игрушках, ибо сам гном, спроси его об этом, ответил бы на это что-то в стиле: "Он хоть и короткий, по меркам таких дылд как вы, но дорог мне как память! А в раздолбанных пещерах понравится может только какому-то дварфу!". Никто не спешил спасать деву в беде. Никто не торопился на выручку, и всем было плевать... Она же не какая-то героиня и не дочь сюжета. Элинализа — приличная девушка без особых талантов и каких-либо сверхспособностей... Ну, чутка проклята неизвестно кем, но разве это на что-то повлияет!