Я устал

      Раны на лице всё ещё саднили, но Ваня старался сохранить каменное лицо ровно до того момента, как захлопнулась дверь машины. Стоило ему остаться наедине, как все чувства выплеснулись на его побитом лице. Брови нахмурились, а с пухлых, искусанных губ слетел болезненный вздох. Ваня хотел заплакать. По-девчачьи разрыдаться, свернувшись калачиком на сидении, только ничего не выходило. Грудь болезненно сжималась, но слёзы так и не покатились по щекам, заставив его раздражённо стукнуть руками по рулю.       Отдышавшись, он наконец завёл машину, желая лишь скорее вернуться домой. Где наконец можно будет сбросить маски, не пытаться казаться сильнее, чем он есть на самом деле. Не делать вид, что ему всё равно, когда грудную клетку разрывало от желания закричать.       Он перепрыгивал ступеньки через одну, желая быстрее оказаться дома. Когда он подумал о Дине, ему даже стало немного легче. Возможно, это потому, что Дина единственный человек, способный его поддержать, а не осудить.       Медленно распахнув входную дверь, на Ваню накатило странное давящее ощущение. Он даже на секунду затормозил на пороге, прежде чем наконец зайти внутрь и снять пальто. В квартире было тихо — слишком. Ваня подумал, что Дина уже могла спать, но в кухне горел свет, что говорило о том, что она ждала его.       Поправив вдруг начащую давить на горло водолазку, Ваня прошёл на кухню, останавливаясь в дверях. Дина сидела к нему спиной, и отчего-то Ване казалось, что сегодня ничего хорошего от неё ждать не стоило. И он оказался прав.       Вместо «привет» он получил вопрос о том, почему он так задержался. Дина словно старательно делала вид, будто не знает о его работе. О том, что очень часто ему нужно задержаться. О том, что ему и без её скандалов тяжело.       В вопросе о побитом лице не было и капли сочувствия. Лишь скрытая между строк претензия, словно его ссадины могли как-то сказаться на ней. А затем снова упрёки. Бесконечные. Они лились с её рта бессвязным потоком и, кажется, совершенно не собирались заканчиваться.       Ване снова пришлось нацепить маску невозмутимости, хотя внутри всё сгорало от желания высказать всё жене. Он думал о том, как забавно вышло. Ваня был уверен, что дом — это единственное место, где он мог не притворяться, а в итоге всё вышло ровно наоборот.       А Дина всё ещё не прекращала возмущаться. Он мог её понять. Но когда он, наконец решившись, рассказал о том, что всего несколько часов назад у него умерла маленькая девочка, Ваня ждал хоть каплю понимания в ответ. Хотя бы сочувственный взгляд. Но Дина даже не переменилась в лице. Всего на секунду замолчала, прежде чем продолжить свою гневную тираду.       Ваня понял, что больше не ощущает эту квартиру своим домом. Не хочет сюда возвращаться. Не хочет быть с Диной. Осознание, что от их былой любви не осталось и следа, огорошило Ваню, словно ушат ледяной воды.       Он больше не любит Дину.       Молча развернувшись, Ваня схватил пальто с вешалки и вышел с квартиры в холодный подъезд, громко захлопывая за собой входную дверь. Этот грохот ещё долго звучал в его голове. Словно точка, поставленная им в их с Диной истории.       Спустившись на улицу, Ваня ещё долго стоял возле подъезда, не зная, что делать. Захотелось напиться, чтобы забыть всё, что с ним произошло сегодня. Но, прежде чем сесть за руль, Ваня снял золотое обручальное кольцо с пальца и, секунду вглядываясь в его блеск от уличного фонаря, выбросил его в огромные сплошные кусты, которые так старательно высаживала их соседка, и наконец свободно выдохнул.       Остаток вечера был, словно в тумане. Ваня помнил только обрывки: вот он подъезжает к какому-то богом забытому ресторану, вот опрокидывает рюмку за рюмкой, пытаясь хоть на секунду забыться в этом бесконечном изобилии алкоголя. Но вместо ожидаемого облегчения ему стало только хуже. Воспоминания хороводом закружились в голове, заставляя его сердце болезненно сжиматься, опрокинув голову на барную стойку.       После этого Ваня очнулся, лишь когда пытался подняться по лестнице в до боли знакомом ему подъезде. Он шёл вовсе не домой, нет. Но он хотел бы, чтобы место, куда он так упорно направлялся, когда-то стало его домом. Там его понимали, слушали и, что самое главное, слышали.       По крайней мере, так он запомнил единственное его посещение этой квартиры.       Это было несколько месяцев назад. Лето только началось и у Вани даже было хорошее настроение. Продлилось оно до тех пор, пока они не нашли труп маленькой девочки семи лет. Какой-то урод изнасиловал её и выбросил изувеченное тело прямо на обочину дороги. Ваня тогда напился сильно, прямо как сейчас. Домой идти в таком состоянии не хотел, поэтому пошёл гулять по городу, пока в одном из дворов не наткнулся на чересчур удобную лавочку возле какого-то подъезда. Точнее, ему она показалась именно такой. Ваня присел на неё, так и уснув, растянувшись во всю длину и подперев красную щёку рукой.       Он не знал, сколько проспал там, но когда проснулся, было уже совсем темно. Ваня попытался заснуть снова, но почувствовал настойчивое тормошение. Кто-то осторожно подталкивал его в плечо. Сквозь шум в ушах, он с трудом расслышал, как тихий женский голос просил его проснуться. На секунду Ваня подумал, что он умер.       Но голос не пропадал, как и тёплое, удивительно мягкое и приятное касание в районе плеча. Ваня боязливо приоткрыл глаза, испугавшись, что это сон и если он проснётся, то всё закончится. Но девушка никуда не исчезла, наоборот, приобрела чёткий силуэт.       — Ты кто? — хрипло спросил Ваня, прищурившись от яркого света. Всего на секунду он задумался о том, как жалко он выглядит.       — А ты кто? — слегка напуганное лицо девушки обрамляли длинные светлые волосы, которые она то и дело убирала назад.       — Я Ваня следователь, — хмыкнул он, вновь закрывая глаза. — А где я?       — У меня во дворе, — тихо усмехнулась девушка. — И как ты сюда попал, Ваня следователь? И почему спишь на лавке?       Ваня вновь широко распахнул глаза, безумным взглядом очерчивая уже не такое напуганное лицо неизвестной девушки. Воспоминания вновь накатили на него, от чего его тело прошибла крупная дрожь. Девушка нахмурилась, слегка крепче сжимая его холодное плечо.       — Ты дрожишь, Ваня следователь, — тихо сказала она, вглядываясь в его напуганное лицо. — У тебя что-то произошло?       Ваня энергично закивал головой, от чего несколько слезинок скатилось по щеке, а волосы небрежно упали на заплаканные глаза.       Светловолосая девушка тихо вздохнула и внезапно выпрямилась. Ваня тут же принял сидячее положение, взглянув на неё из-под упавшей на глаза чёлки. Он подумал, что она, увидев, какая он тряпка, решила молча ретироваться, чтобы не видеть его слёз. Но она внезапно протянула ему раскрытую ладонь.       — Пошли, Ваня следователь. Я тебя чаем напою, а ты мне расскажешь, что у тебя случилось.       Ваня вновь неверяще взглянул на неё. Это всё казалось каким-то сказочным сном. Но когда он твёрдо схватился за её тёплую ладонь, он понял, что это реально. Девушка слегка улыбнулась и повела его пьяное тело к подъезду.       У неё дома было уютно. Настолько, что Ваня ещё долго с интересом разглядывал интерьер небольшой квартирки, пока сама девушка заваривала ему чай.       — Итак, — улыбнулась девушка, поставив перед ним кружку, наполненную горячим чёрным чаем. — Что в твоей жизни такого приключилось, что ты решил напиться и уснуть на лавке?       Ваня всё ей рассказал. Сначала неуверенно, переживал, что ей надоест его болтовня и она выставит его обратно на улицу. Но, увидев её заинтересованные глаза, он вдруг выдал всё на одном дыхании, вновь заплакав. Ваня снова и снова повторял себе, что он слишком жалкий. Боялся, что эта милейшая девушка скажет ему тоже самое. Но она, внимательно выслушав всё, от начала, до конца, молча встала со стула и приблизилась к нему. Ваня зажмурился. Из-за алкоголя он соображал намного медленнее, но от чего-то ему в голову пришло, что она может влепить ему пощёчину, чтобы привести в чувства. Как же он удивился, когда почувствовал, как она мягко сжала его трясущееся тело в крепких объятиях, время от времени успокаивающе поглаживая по спине.       Ваня вжался в неё, как потерянный котёнок и снова дал волю эмоциям. Из его рта лился, откровенный бред. И он это понимал, но не мог остановиться. А она терпеливо слушала его причитания о том, что он слишком жалкий и слабый для работы в милиции.       Когда Ваня перестал содрогаться в истерике, девушка молча взяла его за руку и отвела в гостиную. Уложила на удобный диван, накрывая тёплым пледом.       — У тебя всё получится, Ваня следователь, — тихо заговорила она, присаживаясь на корточки, чтобы было легче смотреть ему в глаза. — У всех нервы порой сдают. А с твоей-то работой, это не мудрено. Не сдавайся раньше времени, хорошо? Я верю в тебя.       Ваня смотрел на неё, как заворожённый. Осторожно поглаживая его по растрепавшимся волосам, она сказала те слова, которых он ждал, кажется, всю свою жизнь. Сначала от родителей, затем от преподавателей. От Дины. Но он так и не дождался, от чего руки действительно стали медленно опускаться. Знала бы эта девушка, как она сейчас ему помогла.       Он так и не узнал её имени. Нахмурившись, Ваня хотел было спросить её об этом, но девушка слишком быстро пожелала ему спокойной ночи и покинула гостиную, прикрывая за собой дверь.       Ваня пытался уснуть, но с головы всё не лезли её слова. Её объятия, то, как она нежно гладила его по голове, словно он был маленьким мальчиком, который проснулся посреди ночи от ужасного кошмара и боялся засыпать один.       Он услышал, как хлопнула дверь спальни и медленно поднялся с дивана. Он немного протрезвел. По крайней мере, достаточно, чтобы мог безприпятственно дойти до входной двери, тихо открыть её и так же бесшумно выскользнуть в подъезд.       Утром Ваня проснулся уже дома. Он чётко помнил её большие голубые глаза и светлые волосы, которые она постоянно убирала назад. Но всё никак не мог вспомнить ни адреса, ни имени.       А сейчас, когда он снова был в усмерть пьян, ноги сами понесли его к этому дому. К этому подъезду. Еле переставляя ноги, он наконец добрался до нужного этажа и осторожно постучал в дверь.       Долго никто не отвечал. Ваня даже не слышал копошения за дверью. Он постучал сильнее, но снова ему никто не открыл. Руки начали заметно дрожать, а когда он попросил открыть, его голос сорвался.       — Открой, пожалуйста, — хрипло попросил Ваня, лбом прикладываясь к холодной двери. — Я тебя прошу, открой. Я не вывожу.       Но ему никто не отвечал. Он остервенело дёргал ручку, пинал дверь, кричал, звал её, но в ответ получал лишь оглушающую тишину.       Стерев с лица новую порцию слёз, Ваня устало уселся прямо на пол, спиной приваливаясь к перилам. Он сверлил дверь взглядом, прежде чем опустить голову на собственные руки.       — Ты ошиблась, — тихо заговорил он, нервно усмехнувшись. — У меня ничего не получается. Я просто тряпка. Не стоило тебе в меня верить. Если только ты ещё не забыла меня, как страшный сон.       Ваня снова всхлипнул и в последний раз пнул дверь. Он уже собирался уходить, когда послышались щелчки замка, а после дверь тихо открылась. Перед ним стояла та самая девушка. Длинные светлые волосы сосульками спадали с плечь, а на пол с них капала вода.       — Ваня? — она слегка удивилась, увидев, как на неё обратилась пара голубых, отяаявшихся и слегка покрасневших от слёз, глаз. — Ваня, что с тобой?       Она выскочила в подъезд босиком, тут же присаживаясь перед Ваней. Она бережно взяла его лицо в свои руки, внимательно осматривая на травмы. Удостоверившись в том, что он не покалечен, она опустила всё те же тёплые ладони на его подрагивающие плечи.       — Прости, что я не открывала. Я была в душе и не слышала, что ты стучался, — раскаянно произнесла девушка. — Вставай, а то заболеешь. Заходи, я сделаю тебе чай.       — Стой, — Ваня схватил её за руку, когда она собиралась войти обратно в квартиру. — Как тебя зовут? Ты так и не сказала.       Что-то изменилось в его взгляде, обращённом к ней, и девушка это заметила. Что-то совсем незаметное, но безумно важное. И тёплое.       Мягко сжав его ладонь, она тихо ответила:       — Оля. Меня зовут Оля. А теперь, Ваня следователь, встань, пожалуйста, с холодного пола.       Ваня, так и не отпустив её руку, пошатываясь встал на ноги. Голова внезапно закружилась, но он смог устоять на ногах и не скатиться с лестницы кубарем. Войдя в квартиру, он снова огляделся. Прошло почти полгода, но ничего так и не изменилось, словно ждало его следующего визита.       — Я хотел прийти к тебе ещё раньше, — хрипло сказал Ваня, пытаясь снять пальто трясущимися руками. — Но я всё никак не мог вспомнить, где ты живёшь. Я даже имени твоего не знал.       Парень издал нервный смешок, отдавая пальто Оле. Она слегка грустно улыбнулась и, повесив вещь на вешалку, схватила его под локоть, направляясь в гостиную. Усадив пьяное тело на диван, девушка опустилась перед ним на корточки и, положив тёплые ладони на его подрагивающие колени, внимательно заглянула в его голубые глаза.       Ваня выглядел намного хуже, чем в их первую встречу. Блеск в глазах пропал окончательно, словно Ваня потух окончательно. Сгорбившись, он низко опустил голову, из-за чего заметно отросшие волосы прикрыли покрасневшее лицо.       — Я искала тебя, — тихо заговорила Оля, слегка сжимая его колени. — Я не знала твоей фамилии, но ты представился, как Ваня следователь. Я пошла в милицию, спросила, есть ли у них такой. А мне сказали, что ты женат и культурно выпроводили.       Ваня, подняв голову, виновато взглянул на неё, а затем на свою правую руку, лежащую совсем рядом с её. Теперь там не было и намёка на то, что он когда-то был женат и Оля, проследив за его взглядом, удивлённо всматривалась в то место, где раньше было кольцо.       — Так ты напился, потому что разводишься? — слегка нахмурилась Оля.       — Нет, — Ваня слегка покачал головой и, наконец рискнув, медленно сжал её тёплую ладонь в своей.       Он снова всё ей рассказал, но теперь уже не переживал, что его выставят из квартиры. Не считал себя тряпкой, когда, в очередной раз не сдержавшись, по его щекам вновь скатилось несколько слезинок. Оля, с каждым сказанным им словом, крепче сжимала его ладони, а потом и вовсе села на диван рядом с ним. Потянув Ваню на себя за рукав свитера, надетого поверх водолазки, девушка крепко прижала его к себе, кладя острый подбородок ему на макушку.       В этот раз Ваня успокоился быстрее. Возможно, он просто уже всё выплакал и больше сил не осталось. Но в этот раз он не собирался уходить из этой квартиры. Крепко прижавшись к Оле, он прикрыл глаза, наконец расслабляясь. Истерика наконец отступила, уступая место приятному спокойствию.       Оля осторожно перебирала мягкие пряди его волос, невольно любуясь его расслабленным профилем. Этот парень не выходил у неё из головы на протяжении нескольких месяцев, но, услышав, что он женат, она потеряла всякую надежду. Как же она была удивлена, увидев его на пороге своей квартиры.       Ваня осторожно выпутался из её рук и сел прямо, внимательно вглядываясь в её голубые глаза. У нас глаза одного цвета. — невольно подумал он.       Подняв ладонь, Ваня провёл большим пальцем по её нижней губе, замечая, как заметно её тело бросило в дрожь. Медленно приблизившись к её лицу, Ваня слегка наклонился и, наконец, поцеловал.