Когда коляска важнее шпионов, а подушка — главный герой

Чимин стоял у холодильника, облокотившись плечом на его дверь так, будто этот кусок холодного металла был последней преградой между ним и неизбежной трагедией. Его ладонь скользила по пластиковой ручке, а щека почти касалась обдувающего его потока ледяного воздуха. На полке перед глазами уныло сиротствовали одинокая банка солёных огурцов, бутылка минералки и кусочек сыра в смятой обёртке. — Юнги… — голос, донёсшийся из кухни в сторону гостиной, был пропитан таким жалобным драматизмом, что любой посторонний решил бы: речь идёт о потере вселенского масштаба. Но между скорбными интонациями отчётливо слышалась капризная нотка. — У нас нет клубники. — Потому что ты её вчера всю съел, — безжалостно отрезал Юнги, даже не отрывая взгляда от телефона. Он сидел на диване, развалившись так, что одна нога свесилась на пол, а вторая упиралась в спинку. Пальцы быстро скользили по экрану, но при этом он держал устройство под таким углом, чтобы видеть Чимина краем глаза. Чимин резко захлопнул дверцу холодильника. Лёгкий стук раздался в тишине квартиры, и Юнги краем уха уловил драматическое выдох-стон, предшествующий просьбе, от которой он, скорее всего, не отвертится. — Но я хочу её прямо сейчас… — Чимин сделал паузу, глядя в потолок, словно ждал небесного откровения, а потом добавил с обречённой серьёзностью: — И чипсы. Вместе. Юнги, уже привычный к гастрономическим экспериментам своего омеги, лишь беззвучно вдохнул и медленно выдохнул, как человек, которого пригласили на концерт без репетиций. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я в час ночи шёл в магазин за клубникой и чипсами? — он говорил ровно, но уголки губ предательски дёрнулись — то ли от смеха, то ли от раздражения. — Да, — кивнул Чимин так, будто речь шла о чём-то абсолютно логичном. — И ещё за йогуртом. Малиновым. Вот и всё, подумал Юнги. Приговор вынесен.

***

Дорога до круглосуточного магазина была холодной и слегка скользкой — тонкий слой наледи поблёскивал под редкими уличными фонарями. Юнги, закутавшийся в свою самую объёмную куртку, напоминал двигающийся кокон. В наушниках тихо играла музыка, но даже она не могла заглушить мысленный монолог: Зачем я это делаю? Почему я не сказал “нет”? Почему именно йогурт — и именно малиновый? Светящийся неоновый логотип магазина в конце улицы выглядел как маяк в тёмном море ночного города. Дверь, как всегда, отъехала в сторону с тихим “дзынь”, впустив Юнги в пространство, пахнущее хлебом, стиральным порошком и чем-то неопределённо сладким. Первые десять шагов он шёл целенаправленно — к отделу фруктов. Там, в аккуратных пластиковых лотках, покоились клубничные ягоды, подсвеченные жёлтым светом ламп. Они выглядели так, будто только что сошли с обложки кулинарного журнала. Юнги взял упаковку, машинально проверил дату, и двинулся дальше. Следующей остановкой стал ряд с чипсами. Он долго смотрел на пёстрые пакеты, колеблясь между классическими солёными и какими-то “с ароматом васаби и лайма”. В конце концов, выбрал острые — если уж Чимин решил устроить гастрономический эксперимент, пусть он будет максимально безумным. Секция йогуртов встретила его пестротой крышечек. Малиновый нашёлся не сразу — пришлось присесть, заглядывая на нижнюю полку, где в тени стояли ровно три баночки нужного вкуса. Юнги взял их все, чтобы потом не услышать: “Почему ты взял только один?” На обратном пути к кассе взгляд его зацепился за странный товар — огромную изогнутую подушку для беременных в вакуумной упаковке. Она стояла чуть в стороне, как будто кто-то оставил её здесь в последний момент. Юнги уже проходил мимо… но почему-то остановился. В голове промелькнула картинка: Чимин, развалившийся на диване, обнимает эту подушку и грызёт клубнику с чипсами. Смех вырвался сам собой, и, не раздумывая, он закинул подушку в корзину. У кассы всё выглядело ещё более абсурдно. Продавец — женщина лет сорока с усталым, но цепким взглядом — проводила штрихкоды, периодически косо поглядывая на содержимое корзины. Клубника. Острые чипсы. Три малиновых йогурта. Огромная подушка для беременных. Взгляд продавца говорил: “Я видела многое, но это… интересно.” — Это не для меня, — пробурчал Юнги, хотя прекрасно понимал, что оправдываться бессмысленно. — Конечно, — ответила она тем тоном, каким обычно говорят: “Да-да, я вам верю.” Пакет получился тяжёлым и странно пахнущим — смесь клубничного аромата, пряных специй и запаха новой синтетической ткани. На выходе из магазина Юнги ощутил, что ночной воздух кажется теплее, чем внутри. Он закутался плотнее, закинул пакет на плечо и пошёл домой, уже предвкушая выражение лица Чимина, когда тот увидит трофеи.

***

Дверь квартиры открылась с тихим щелчком замка, и в нос сразу ударил тёплый запах домашнего уюта — смеси подогретого воздуха, мягкого порошка и едва уловимого аромата мандаринов, которые Чимин ел вечером. — Ты вернулся! — голос из гостиной прозвучал так, будто Юнги только что пришёл с полярной экспедиции. — Ну что, есть клубника? — Есть, — сухо ответил Юнги, стаскивая ботинки и одновременно пытаясь не уронить пакет. Чимин появился в дверном проёме, закутанный в одеяло так, что напоминал большой кокон. Волосы у него торчали во все стороны, а глаза сияли, как у ребёнка, которому пообещали подарок. — А чипсы? — уточнил он, осторожно подходя ближе. — Есть. — А йогурт? Малиновый? — Есть. Юнги поставил пакет на стол, и Чимин с ловкостью фокусника начал вытаскивать добычу, выкладывая её в ряд, как драгоценности. Когда же из пакета показалась огромная подушка для беременных, он замер, приоткрыв рот. — Это… зачем? — Чтобы ты перестал обнимать мой свитер, когда ешь всякую ерунду, — хмыкнул Юнги, бросая куртку на спинку стула. — И чтобы не мешал мне спать, подсовывая локти в рёбра. Чимин несколько секунд просто смотрел на подушку, а потом — с абсолютно серьёзным лицом — обнял её и потёрся щекой о мягкую поверхность. — Она идеальна.

***

Вскоре на столе возник странный, но аккуратно организованный натюрморт: глубокая миска, полная ярко-красной клубники; раскрытый пакет с острыми чипсами; три баночки йогурта, выстроившиеся, как по линейке. Чимин, усевшись на диван, устроил подушку вокруг себя кольцом и принялся за дегустацию. — Ну? — спросил Юнги, опираясь на косяк и скрестив руки. — Каков план? — Смотри, — с серьёзным видом сказал Чимин. Он взял крупную ягоду, откусил половину, потом достал из пакета чипс, положил сверху и… отправил это в рот, словно совершал священный ритуал. Первое мгновение он молчал, сосредоточенно пережёвывая, а потом закрыл глаза и издал довольный звук: — Ммм… идеально. Сладкое, острое, солёное — всё сразу. Это как… танец танго и сальсы одновременно. — Это как гастрономическое преступление, — буркнул Юнги, но сел рядом. — Попробуй, — протянул Чимин, уже приготовив “комбо” — чипс с половинкой клубники сверху, как миниатюрный бутерброд. Юнги с подозрением посмотрел на странную конструкцию, но всё же взял. Первый укус вызвал у него целую бурю ощущений: сначала ударила сладость клубники, тут же прорезалась жгучая острота специй, а потом — неожиданно приятный солоноватый фон. — Ладно… — признал он, медленно кивая. — Это не так ужасно, как я думал. — Видишь! — радостно воскликнул Чимин и открыл первую баночку йогурта. — А теперь финальный штрих. Он макнул чипс с клубникой в густой розовый йогурт и с торжественным видом закинул в рот. Юнги только закатил глаза, но не стал мешать — уже было поздно. Через полчаса миска с клубникой опустела, пакет чипсов был почти пуст, а три баночки йогурта стояли с аккуратно вылизанными стенками. Чимин сидел, довольный и сонный, уткнувшись в подушку для беременных. — Ну что, довольна твоя внутренняя беременная омежка? — усмехнулся Юнги, собирая мусор. — Более чем, — пробормотал Чимин, не открывая глаз. — Ты лучший. — Дурашка, — ответил Юнги, но в голосе звучало тепло. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Чимина, который уже начинал засыпать. Юнги бросил последний взгляд на опустевший стол и подумал, что, возможно, в этих ночных сумасшествиях есть что-то… уютное.