Taste of Sin

      Ветхая деревянная дверь, ведущая в заброшенный храм, с грохотом распахнулась, слетев с петель. Данте влетел внутрь, и его силуэт, освещённый только лунным светом, проникающим сквозь разбитые витражи, на мгновение застыл в проёме. Запах пыли, старых камней и… серы. Вот что первым ударило в нос. Запах, который Данте безошибочно узнавал. Запах демонов.       Он огляделся. Помещение было огромным, с высокими, уходящими в темноту сводами. Повсюду были разбросаны обломки колонн и статуй, а в центре, на каменном полу, виднелся огромный, сияющий слабым красным светом магический круг. Вокруг круга стояли жрецы, одетые в тёмные, грязные рясы, что-то бормочущие на древнем, демоническом наречии. А рядом с ними, небрежно развалившись, находились те, кого Данте ненавидел больше всего — демоны. Они были разные, но все с одинаково пустыми глазами и хищными ухмылками на лицах.       И в самом центре круга, на холодном камне, лежала она. Тисария. Её руки были связаны, волосы разметались по полу, она была без сознания.       — И почему я не удивлён?       Данте рванул с места, его ноги едва касались земли. Жрецы замерли, оборвав своё бормотание, а демоны, наконец-то заметив его, зарычали. Он выхватил из-за спины свой меч, и его лезвие засияло в тусклом свете, словно луна, пойманная в металл.       Бой начался. Это было не сражение, а бойня. Данте размахивал мечом, уклоняясь от их когтей и ударов, и в каждом его движении читалась одна цель — убить. Он пробивался сквозь них, словно сквозь волны. Одному он отрубил голову, другому — руку, третьего просто проткнул насквозь. Кровь хлестала из ран, обрывки плоти и одежды разлетались по сторонам.       Наконец, он оказался у самого круга. Остался только один, самый крупный демон. Он был высоким, с чёрными, как уголь, рогами и глазами, светящимися в темноте. Демон зарычал, глядя на Данте, и выставил свои когти, длинные, как кинжалы.       — Глупый, только зря тратишь время, — прохрипел он.       Данте не ответил. Он просто бросился на него, нанося удар. Демон увернулся, и его когти глубоко вонзились в плечо Данте. Тот зарычал от боли, но не остановился. Он нанёс ещё один удар, меч вошёл глубоко в грудь демона, и тот, завыв, развалился на части, превратившись в пыль.       — Эй, дамочка, пора просыпаться. — Он развязал её, поднял на руки, и хотел уже было бежать, когда вдруг земля под ногами задрожала. В центре круга, прямо под ними, образовалась огромная трещина, и оттуда ударил жаркий, красный свет.       Земля начала проваливаться под ногами, и Данте, держа Тисарию на руках, потерял равновесие, поэтому он откинул её на пол. Его начало затягивать внутрь. Он боролся, пытался удержаться, но сила притяжения была слишком велика.       — Не так быстро, — она появилась над пропастью, схватив того за руки, — я с тобой ещё не закончила.       Она вытащила его обратно. С невероятным усилием, она вытащила его из пропасти, и они оба рухнули на пол. Портал внизу медленно закрывался, но его след, запах серы и крови, оставался.       — Вытащила меня, ради того, чтобы затащить в постель? — Он поднялся, подавая ей руку и помогая встать.       — Вернула должок. — Она подмигнула ему, идя к выходу.       Через некоторое время они добрались до агентства. Он толкнул дверь, и она распахнулась, впуская их в тишину. До рассвета было ещё долго, поэтому агенство пустовало. На лице девушки появилась та самая хитрая улыбка.       — Тебя абсолютно не смущает всё то, что произошло? У всех суккубов встроена функция «безразличия», ко всему? — Проговорил Данте, садясь на диван и смотря на неё.       — Может быть, я не знаю. — Она подошла и села рядом с ним, облизнув губы. — Просто я привыкла получать то, что я хочу.       Её рука скользнула под футболку, остановившись на упругом животе. Пальцы вырисовывали странные узоры, едва касаясь кожи. Выцеловывая бархатную кожу от подбородка к скуле, Тисария прикусила мочку уха и усмехнулась, пробираясь второй рукой под штаны сзади.       — Даже не будешь сопротивляться? — Прошептала она, наблюдая за ним.       Его голубые глаза смотрели в самую душу, проедая её насквозь. Руки резко скользнули вниз, грубо вцепившись в бёдра, сжимая мягкую плоть. Она выдохнула и в этот момент, он бесцеремонно впился в её губы. Поцелуй становился горячим потоком эмоций, переливаясь из уст в уста, сливая две души в одно целое. Прикосновения превратились в жажду, желание, неукротимое и искреннее, словно океан, готовый поглотить все в своих объятиях. Он стал смелее в своих действиях, теперь поглаживая внутреннюю часть бедра и позволяя рукам подбираться всё ближе и ближе к заветному месту. Парень целовал с напором, постепенно уложив её на диван и нависнув сверху. Его мокрые и холодные губы коснулись шеи, оставляя следы. Всего секунда и одежда оказалась на полу. Его глаза жадно осматривали её тело, словно это был его последний день в жизни. На лице появилась ухмылка, когда он медленно провёл рукой вниз, сильно сжимая грудь и наконец-то вырывая стон из уст девушки. Данте сжимал и оттягивал набухший бугорок, внимательно наблюдая за реакцией. После чего прильнул, вбирая его в рот и водя языком. Ладонь наконец-то дошла до цели, прижимаясь к промежности. Двумя пальцами, он бестактно надавил, чувствуя как пальцы пропитываются влагой. По всему телу проходит мелкая и приятная дрожь, когда он наконец-то входит ими внутрь и начинает двигаться. Стоны слетают с губ и она раздвигает ноги шире, слегка приподнимая бёдра. Вызывая у него лёгкий смех от такой реакции. — Я ещё ничего не сделал, а ты уже готова кончить на мои пальцы, — такие несвойственные для него слова и такое дикое желание отдаться ему. Тисария не может сказать ни слова, чувствуя пик возбуждения. Словно на зло, он убирает руку, заставляя почувствовать эту пустоту и умолять заполнить её. Она смотрит на него и теперь становлюсь свидетельницей, как охотник впервые скидывает с себя одежду. Девушка закусила губу, наблюдая как он закидывает её ноги себе на бёдра. Его рука скользит по разгоряченному телу, задевая грудь и в конечном итоге оказываясь на шее. Данте сжимает её, перекрывая воздух и смотрит с высока. Свет от лампы падает на его тело, вырисовывая каждую мышцу, заставляя увидеть все черты его тела. Девушка чувствует, как он водит медленно членом между складочек, собирая влагу и после приставляет головку к лону. Замирает в ожидании, а его рука ещё крепче сжимается на шее, словно змея. Он выглядит как деспот, который только и ждал момента, чтобы взять контроль. Показать, кто здесь главный и не недооценивать его. Грубый и резкий толчок позволяет ему полностью войти. Они одновременно выдыхают от этой прекрасной близости. Тисария закидывает одну ногу ему на плечо, а он в ответ оставляет заметный укус на икре. Громкие стоны заполняют комнату, вперемешку с хлюпающими и влажными звуками. Дрожь пробирает всё тело. Она смотрит на него и наслаждается этой картиной. Такой запыханный, несколько прядей выбились и теперь прилипли к его лбу. В его глазах видится искренний интерес к процессу и власть. Он внимательно смотрит вниз, как он входит и выходит. Теперь вторая нога ложиться ему на плечо и он наклоняется, придерживая её под бёдрами, входя ещё глубже. Его движения становятся ещё грубее. Он двигается плавно и рвано. Она сильнее сжимает обивку дивана, впиваясь в неё ногтями и чувствуя сильную дрожь, которая передаётся и ему. Он снова льнёт к шее, оставляя на ней укусы и горячие поцелуи. После чего, большим пальцем касается клитора, заставляя её стонать ещё громче. Считанные секунды и тело пронзает сильный жар, а после полнейший экстаз. Он наблюдает за подрагиванием и сладко целует, позволяя насладиться этим моментом вдоволь.

***

      Данте сидел на диване, в расслабленной позе, с чашкой горячего кофе в руках. Утренний свет, пробиваясь сквозь жалюзи, заливал комнату мягким, приглушённым светом. За окном суетился город, но здесь, в стенах агентства, время словно остановилось.       Он отпил из чашки, чувствуя, как тепло растекается по телу. Рядом, на противоположной стороне дивана, сидела Тисария. Её волосы были слегка растрепаны, а на губах играла та самая хитрая, довольная улыбка, что он видел накануне. Она выглядела так, будто всё, что произошло, было частью её тщательно продуманного плана. И, что самое интересное, Данте не был против.       На ней была его рубашка, она висела на её хрупких плечах, почти скрывая стройную фигуру. Вид её в его рубашке заставил его улыбнуться. Он чувствовал себя хорошо. Спокойно. Впервые за долгое время. Дверь распахнулась с грохотом, и в комнату влетела Пэтти.       — Данте, ты опять забыл… — начала она возмущённо, но её слова замерли на языке. Она остановилась, уставившись на Тисарию. — Почему она в твоей рубашке?       Данте сделал ещё один глоток кофе. Он не хотел отвечать, не хотел ничего объяснять.       — Неважно, — отмахнулся он, но уголки его губ выдавали довольную ухмылку.