Танец..?

Могут быть орфографические ошибки. И исторические не состыковки, простите если что то такое будет :]

***

Пруссия стоял на берегу, в задумчивости вглядываясь в темные воды реки. Внезапное ощущение чужого присутствия заставило его обернуться. В мягком лунном свете, словно сотканном из серебряной нити, вырисовывался силуэт Ри. Улыбка его была легкой, как дуновение весеннего ветерка. Ри пригласил его к себе в замок и Пруссия без раздумий согласился. Он протянул руку, предлагая Пруссии танец. – Позвольте пригласить вас на танец, мой друг, – прозвучал его голос, обволакивая, как бархат ночи. Пруссия, не колеблясь, принял приглашение и положил свою ладонь в его руку. И вот они уже кружились в танце, а мелодия их шагов сплеталась с тихим шепотом ветра, создавая симфонию в тишине ночи. – Хочу отметить, вы превосходно танцуете, Российская Империя), – промолвил Пруссия, глядя в глаза Ри, стараясь прочесть в них что-то. Танец достиг своей кульминации, и в тот момент, когда казалось, что он вот-вот завершится, Пруссия совершил резкое движение, обнажив клинок. Ри мгновенно остановил его, лезвие остановилось в 10 сантиметрах от его шее. Холод стали коснулся кожи, но на лице Ри по-прежнему играла мягкая, спокойная улыбка. – Вы мне льстите, сударь, – произнес он, принимая комплимент. Ри наклонился к Пруссии, и коснулся его губ своими. Легкое, трепетное прикосновение вмиг обернулось бушующим пламенем. Пруссия, ошеломленный таким исходом, выронил меч. Звон металла эхом разнесся по залу, а щеки его вспыхнули румянцем, словно предрассветная заря. Ри отстранился, но не отпустил его, лишь бережно коснулся подбородка, приподнимая удивленное лицо. В глазах его мерцал озорной огонек, когда он спросил: – Неужели вы так жаждете войны со мной? Пруссия нахмурился, но не оттолкнул его. Он не ожидал такого поворота событий. – Я бы не спешил с такими вопросами, Ри, – ответил Пруссия с притворным спокойствием, стараясь скрыть волнение за маской холодности. Он пристально смотрел в глаза Ри, пытаясь уловить малейшую перемену в его настроении. Ри усмехнулся, и в его взгляде промелькнула тень лукавства. – Знайте, коли случится сие, медлить я не стану, – произнес он, слегка прищурив глаза. С этими словами Ри отпустил его подбородок и отстранился. – Рад был свидеться с вами, Пруссия, – произнес он, склонив голову в учтивом поклоне. – До новых встреч. И с этими словами Ри приоткрыл дверь, и его силуэт растаял в полумраке коридора, оставив Пруссию в полном замешательстве. Пруссия смотрел вслед уходящему Ри, пытаясь понять, что же только что произошло. Его взгляд скользил по закрывающейся двери, а в голове навязчиво звучали слова Ри. – До новых встреч, действительно, – пробормотал Пруссия себе под нос, все еще ощущая легкое покалывание на губах и тепло прикосновения к лицу. Развернувшись, он покинул зал, погруженный в свои мысли, но все еще ощущающий легкое касание чужих губ.

***

В 1756 году разразилась война. Королевство Пруссия напала на Российскую Империю. Спустя семь лет ожесточенных битв и сражений Пруссия оказалась на грани полного поражения. Её армия была измотана, а страна едва дышала. (Информация может быть неверная) Российская Империя, подобно грозному орлу, замахнулась для решающего удара... Пруссия, обессиленный и поверженный, упал на колени перед своим врагом, роняя оружие. Едва живой, он поднял взгляд на победителя. Но тот лишь наклонился, поднял меч Пруссии и отбросил его в сторону, словно ненужную вещь. Затем он грациозно убрал свой клинок в ножны. С мягкой улыбкой на губах, Ри протянул руку поверженному врагу. – Не соблаговолите ли вы вновь составить мне компанию в танце? – произнес он бархатным голосом, словно предлагая не капитуляцию, а продолжение игры. Пруссия, пораженный таким поворотом событий, с трудом и осторожностью поднялся, опираясь на протянутую руку. – Сударь, вы не собираетесь меня добивать? – с недоверием и удивлением спросил он, не веря своим ушам. Ри лишь покачал головой, и его улыбка стала еще шире и мягче. – Конечно, нет. Я даже верну вам ваши земли, – сказал он легко, на одном дыхании. – Но я же первый напал, и вы меня победили, – возразил Пруссия, все еще не веря в происходящее, ожидая подвоха. – Это так, – согласился победитель, – но я не держу на вас зла. Так что, вы согласны потанцевать со мной? Пруссия, потрясенный милостью своего противника, медленно и настороженно кивнул. – Я согласен, – ответил он, все еще не веря в происходящее. В следующее мгновение Ри, легким жестом, положил на его талию руку и начал медленно двигаться в танце, ведя Пруссию за собой, словно хрупкую фарфоровую куклу. – Но я хочу задать вопрос, – тихо произнес Пруссия, не отводя взгляд от глаз Ри, словно ища в них ответ. Ри ступал неспешно, дабы раненый Пруссия мог следовать за ним, словно заботясь о нем. – Спрашивай, коли желаешь, – говорил он, тепло улыбнувшись. – Вы победили меня в этой войне и могли бы навязать условия мира, полностью подчинить себе, или даже убить, но вы этого не сделали. Напротив, вы милостивы ко мне, – перечислил Пруссия, все еще держась за его руку и следуя за ним в танце, стремясь понять мотивы своего врага. – Почему? – спросил он, пристально всматриваясь в лицо Ри, пытаясь разгадать зачем он это сделал. Неожиданно для Пруссии. Ри, с нежной улыбкой на устах, наклонился к Пруссии и накрыл его губы своими губами. Поцелуй был легкий, но страстный. Когда их губы разомкнулись, Пруссия был ошеломлен этим, и обескуражен. А Ри лишь улыбнулся и ответил: – Глупый вопрос, сударь. Пруссия замер от внезапного поцелуя, его щеки вспыхнули румянцем, а сердце бешено заколотилось, словно птица в клетке. Он не ожидал такого проявления чувств, но отступать было поздно, да и не хотелось. Пруссия, не зная, как реагировать, смог только тихо произнести: – Вы… Вы только что меня поцеловали? – Именно так, – сказал Ри, и на губах его заиграла нежная улыбка. В его глазах отразился теплый свет, словно он вспоминал что-то доброе и давно забытое. Голос его был тих, но полон глубокой искренности. Пруссия, еще в состоянии легкого замешательства, посмотрел в глаза Ри, от которых просто невозможно было отвести взгляд, словно они обладали магической притягательностью. Его сердце все еще билось неравномерно, но вместе с этим он чувствовал странное успокоение и тепло, словно нашел долгожданный приют. Пруссия неуверенно спросил, чуть хриплым голосом: – Зачем вы это сделали? – Что же вам не по сердцу пришлось, сударь? – говорил Ри, нежно касаясь лба Пруссии губами, нежно целуя. Ри ощутил, как Пруссия покачнулся, и, подхватив его за плечи, поддержал, оберегая от падения. – Ах, да, вы же ранены, – спохватился Ри. – Позвольте, я вас понесу? Вижу, силы вас покидают, и вот-вот упадете без памяти, – сказал он с тревогой в голосе. Пруссия, почувствовав прикосновение губ Ри к своему лбу, чуть прикрыл глаза от неожиданной нежности этого жеста. Его голова все еще немного кружилась от усталости и потери крови, но он все еще держался на ногах. Пруссия, стараясь говорить твердо, ответил: – Я еще держусь, не нужно… – Ох, сударь, вы вправду так думаете? – спросил Ри, все еще поддерживая парня за плечи, немного нахмурив брови и сомневаясь в его словах. Пруссия, чувствуя, как усталость все больше берет над ним контроль, не смог ответить как положено. Силы покидали его, и он все больше и больше начинал подкашиваться, а в глазах темнело, словно надвигалась ночь. Переступая через свою гордость, он с усилием говорит – Может… Может быть, немного помочь все-таки нужно, – признался он. Услышав его ответ, Ри подхватил его на руки, словно принцессу, и осторожно прижал к себе. Одной рукой он нежно обнял его за спину, а другой бережно поддерживал под коленями. Прижимая к себе, он медленно направился к своему замку, будто бы неся драгоценную ношу. – ...Сударь, – тихо произнес Ри, – вы так и не ответили на мой вопрос, – напоминая о незавершенном разговоре. Пруссия, уткнувшись лицом в грудь Ри, медленно приходил в себя, возвращаясь из забытья. Рука крепко сжала ворот его одежды, словно в поисках опоры. Он все еще чувствовал себя очень уставшим и слабым, будто обессилел после долгого боя. От тихого вопроса Пруссия встрепенулся, он чуть приподнял голову и посмотрел ему в глаза. – Кхм… Какой… Какой еще вопрос?.. – спросил он тихо. – Вам пришелся по нраву тот поцелуй? – спросил он, довольно улыбаясь и склонив голову набок, ожидая ответа, словно играя с ним. Его голос звучал мягко, но в нем угадывалась легкая игривость. Пруссия, не ожидавший такого вопроса, внезапно покраснел, как будто его лицо облили краской, но сразу же постарался взять себя в руки и не показать свою растерянность. Он отвел взгляд, нервно сжимая ткань его одежды в пальцах, и ответил, пытаясь звучать отстраненно: – Это не… Это был просто поцелуй, ничего особого, – солгал он, пытаясь обмануть не только Россию, но и самого себя. Ведь он не хотел признавать что поцелуй был ему приятен. Ри тихо рассмеялся, уловив фальшь в его словах. Наклонившись, он с улыбкой поцеловал Пруссию в лоб и игриво спросил: – Правда? От смеха Ри и нежного поцелуя в лоб Пруссия снова покраснел, чувствуя, как сердце начинает учащенно биться. Он отвел взгляд и ответил коротко и торопливо: – Да, правда. Все это не значит ничего, просто жест вежливости, не более… Склонив голову, взглянул в глаза собеседника и с игривой усмешкой. – Да? А коли в ночи что приключится… То и сие будет знаком вежливости? – словно испытывая его на прочность. Пруссия подавил очередной приступ стыда, чувствуя, как все лицо и шея вспыхнули, словно охваченные пламенем. Он старался выглядеть отстраненно и невозмутимо, но слова Ри почему-то выбили его из колеи. Он ответил тихо, чуть севшим голосом. – Ну, ночью все… Все может быть по-другому… – признался он. Ри тихо усмехнулся, наблюдая за реакцией юноши, а затем одарил его нежной улыбкой. Достигнув ворот своего замка, он вошел внутрь и направился прямиком в свои покои. Там, бережно уложив Пруссию на постель, Ри произнес. – Позвольте мне снять с вас верхнюю одежду и врачевать ваши раны, – сказал он с учтивой улыбкой, склонив голову, прося разрешения. Пруссия, ощущая легкую усталость, позволил Ри начать снимать с него верхнюю одежду. Он с некоторой долей смущения отвел взгляд, стараясь не показать своего внутреннего трепета. Да он и сам не понимал откуда у него этот трепет. Когда верхняя одежда была снята, Пруссия остался сидеть перед Ри только в легкой короткой рубашке, которая едва доходила ему до бедер (и штанах). Пруссия тихо произнес. – Пожалуйста, делайте что надо… – отдавая себя в его руки. Ри кивнул. Он велел слугам принести бинты и чистую водк. Когда все было подготовлено, Ри начал осторожно расстегивать рубашку Пруссии, обнажая его грудь и прес. Увидев раны, он немного нахмурился. Взяв лоскут ткани, Ри бережно промыл и вытер засохшую кровь с ран парня, а затем аккуратно наложил повязки. Пруссия, следя за бережными движениями рук Ри, старался не подаваться ощущению легкой смущенности, которое появлялось во время этих прикосновений. Чувствуя тепло рук парню становилось спокойнее. Ри делал это так нежно, что парню почти не было больнл. Обработав эти ранки, Российская империя взглянул на него. – Есть ли еще где-то раны? – спросил Ри, заботливо глядя на него. От вопроса он немного отвернулся, и тихо ответил – Я.. Кхм… На ноге тоже есть ранение… – Покажите-ка, где именно та рана, – молвил Ри, пристально, но нежно и обеспокоино глядя на собеседника. Пруссия, чуть повернувшись, указал на бедро – левее, где пуля оставила свой след. – Вот здесь, – голос его был ровен, но прикрытые веки и сжатые кулаки выдавали внутреннее напряжение. Ри, взглянув на указанное место, проговорил тихо. – Не соблаговолите ли вы снять нижние одежды, дабы я мог посмотреть и обработать рану? От этой просьбы румянец коснулся щек Пруссии, но он покорно опустил штаны до щиколоток, обнажив повреждённое бедро. Сдерживая смущение от необходимости предстать перед Ри почти обнажённым, он старался сохранять самообладание. Ри внимательно осмотрел рану, и легкий румянец проступил на его лице. Осторожно взяв бинты и чистую воду, он приступил к обработке. Движения его были точны и уверены, чтобы не причинить лишней боли. Дыхание Пруссии участилось под осторожными руками Ри, омывающими рану. Подавляя внезапные порывы, он чувствовал, как сердце бьется чаще, а щеки наливаются краской. Острые вспышки боли, несмотря на всю деликатность прикосновений, заставляли его стискивать зубы. Завершив , Ри отступил на шаг. – Кхе… Сударь, можете одеться. Я закончил. Щелчком пальцев он подозвал служанку, чтобы та убрала принадлежности, возвращая комнате порядок. Пруссия едва заметно кивнул, ощущая тепло на бедре. Он чувствовал себя неловко, сидя полуобнажённым на постели Ри. Он спешно натянул штаны и застегнул рубашку. Лишь сейчас до него дошло, что он еще не поблагодарил за помощь. Переведя взгляд на Ри, он тихо произнес, с неловкой улыбкой: – Благодарю за помощь с раной. Я… я признателен. Простите за доставленные хлопоты… Смущенный, Пруссия замялся, ощущая сейчас себя уязвимым перед своим бывшим врагом. – О, прошу вас… Не стоит тревожиться, всё в порядке.– Ответив Ри, улыбнувшись. – Раз уж я здесь… Можно задать вопрос? – О, друг мой любезный, спрашивайте. Пруссия откашлялся, пытаясь казаться спокойным, но волнение выдавало его. Посмотрев в пронзительно-желтые глаза Ри, он произнес чуть дрожащим голосом: – Почему вы… Проявили ко мне столько заботы, хотя я… Я еще недавно был вашим врагом? – Неужели вы и впрямь не догадались, сударь? – промолвил Ри, шагнув к Пруссии. Коснувшись его подбородка, он с нежной властностью приподнял его лицо. В полумраке их взгляды встретились, и тишина между ними наполнилась невысказанным. Их дыхание смешалось в едином порыве. – Ибо сердце мое давно уже принадлежит вам~ Пруссия едва сдержал вздох, чувствуя, как бешено бьется сердце. Растерянность и трепет отражались в его глазах, он ещё никогда не ощущал такого. – Вы… Вы серьёзно?.. Ри одарил его кроткой улыбкой и, словно бабочка крылом, коснулся его губ в легком поцелуе. Голос его звучал тихо, как шепот ветра в листве: – Да, воистину так… От нежного прикосновения губ Пруссия замер, чувствуя, как сердце бешено колотится, а щёки пылают огнём. Закрыв глаза, он подался вперед, отвечая на поцелуй, позволяя себе забыть обо всем. Когда Ри отстранился, он прошептал: – Но… Разве я достоин?.. – …достоин… Улыбнувшись, тихо ответил он: – А каковы ваши чувства ко мне, сударь? Пруссия не сразу ответил, еще не придя в себя от поцелуя и смущения. Румянец не сходил с его щек, взгляд был отведен в сторону. Чувства переполняли его, сердце бешено колотилось. И все же он смог вытолкнуть тихие слова – Я… Я тоже… Я тоже к вам не равнодушен…