split blood in slam

Он не помнил, как оказался в Германии. В Берлине, пьяный в стельку, ещё и на чьем-то концерте. Зажатый очередью, Слава пытался хоть на толику напрячь неработающий котелок чтобы банально вспомнить, почему он сейчас стоит возле какого-то обрыганного клуба, потягивая из пластикового стакана холодное пиво. Не выходило. Проиграл в бухом споре со Светло и прилетел сюда кричать всякий бред напротив посольства? Или как в «Иронии судьбы» сел не на тот самолет, только ошибся не просто городом, но и страной? Возможно. Честно говоря, Слава бы не удивился, окажись оно все именно так. Впрочем, внутри ничего не щёлкало, а значит, волноваться не приходилось. Везде сонное марево, которым, кажется, пропахло даже потертое красное худи. Похуй. Тотально и бесповоротно похуй. Он прислушивался к немецким разговорам, чтобы сфокусировать внимание, но поскольку местных Слава понимал так же хорошо, как инопланетян из системы Альфа Центавра, это не сильно помогало. Толпа двигалась неспешно и угрожающе. Машнов, зависнув в собственном познании, не сразу услышал, как к нему обращается охранник клуба, что-то выпрашивая. А они оба еще стояли под ослепительным фонарным светом, бля-я-я. Слава жестами стал показывать, разбрызгивая остатки алкоголя, что ничего не понимает, как назло, не в силах вспомнить хоть слово на злополучном английском. Ни бе, ни ме. А охранник нахмурился, уже взял Славу за локоть, вот-вот куда-то поведет, когда его остановил не пойми откуда взявшийся юноша. - Билет он просит твой, билет, - сделав акцент на первом слове, сказал подросток, принявшись обшаривать чужие карманы. Слава от такой наглости слегка опешил, но потом выудил из заднего кармана джинсов помятую бумажку, протянув её недовольному охраннику. - Не местный, что ли? – продолжил диалог маленький незнакомец. Да-да, именно что маленький, поскольку Славе тот едва ли доставал до груди. Кудрявый. С глазами странными, будто нарочито увеличенными для смеха. Тоже мне, рыба русскоговорящая. Славе смешно. Он ничего не отвечает, но красноречиво рыгает. - Ой, да иди ты! – злиться подросток и уходит куда-то в дебри людской концентрации. В клубе д у ш н о. Басы бьют по барабанным перепонкам, ещё немного и выбьют диффузоры колонок. Какой-то рэппер, похожий на Кул Саваша (возможно, это как раз был он) бодро зачитывает на фрицевском, раскачивая зал. И пусть клуб походит на сердитого ежа, толпа, на взгляд Славы, тухловата. Никаких пьяных выходок, неуместной нецензурной брани, слэма. Никакого безумия. Или же... Карелин оглядывает помещение, находя взглядом какую-то мешанину из нескольких людей. Дерутся, кажется. Слава альтруистом никогда не был, ему скорее интересно происходящее. Небрежно расталкивая отдыхающих людей, уверенно направляется в заднюю часть зала, благо клуб небольшой. Лишь подойдя ближе понимает, что дракой здесь и не пахнет. Конечно, с такой-то отстойной вентиляцией вообще мало что можно унюхать, однако можно увидеть. И Слава видит около десятка человек в неком подобии слэма. Или массовом суициде? Крупные мужчины в кругу с размаху стукаются друг об друга, издавая характерные звуки. Музыка, не свойственная для массовой толкучки словно никого не смущает. Слава непроизвольно сравнивает увиденное с сектой. Добавить белые мантии, будет новый Куклус Клан. Из толпы вылетает знакомый парнишка. Где-то Машнов его уже видел...Ах, да, на входе, точно, говорящий на русском. Откуда он только такой, интересно знать. Волосы растрепались по мокрому лбу, руками что-то стирает с носа. Показалось? Не показалось. Очередное столкновение толпы, юноша вылетает на край круга, задевая спокойно стоящего слушателя, получая в ответ громкое "Шайз!". Подросток чудом уворачивается от прилетевшего леща, вновь скрываясь в столпотворении. Славе не нравится это все. Он видел, как подросток размазал по лицу кровь. Слава заставляет тело подчиниться, вылавливая кучерявого из общего безумия, крепко хватая за плечо. - Ним дайне Ханд вег! А, это ты. Не признал, - подросток мальчишка пытается сбросить чужую руку. - Да успокойся ты, апельсин. Убиться хочешь? - А тебе какое дело? - огрызается парень, - убьюсь, никто не заметит, кроме матушки. - Вот её бы и пожалел. Пойдем выпьем. - Отъебись, - скалится, но в толпу больше не лезет. - Я Слава. Подросток недолго смотрит на него пронзительно, как бы разговаривает с сумасшедшем, после пихает локтем, направляясь к бару. - Меня Мирон звать, - отвечает через плечо. Через секунду они все же пили какое-то отменное пойло. Бармен посматривал на них скептически, однако молчал. Слава разглядывал Мирона: странный, с густыми черными бровями, грубыми носогубными складками. Губы в алкоголе, из носа все ещё течет. - Ты суицидник? - Может быть, - нехотя отвечает теперь-уже-знакомый, - а ты психолог? - Герой нашего времени, - шутит Слава в ответ, стягивая со стойки салфетку и протягивая Мирону, - вытри, всю футболку заляпаешь, кровь плохо отстирывается. - Вот пристал, - закатывает глаза юноша, убирая последствия недавней активности, - ты же русский, да? Что делаешь в Эссене? - Хуй его знает, честно. - Юлишь. - Ни в коем случае! - Слава с грохотом ставит стакан на деревянную поверхность, - я бухой, но память у меня - хоть куда! - Тоже мне, лягушка-путешественница, - фыркнул Мирон и прикончил напиток. А Славе вдруг захотелось сделать что-нибудь глупое, идиотское. - Мир. - Что? - О, значит, отзываешься-таки. - Для малознакомых предпочтительнее все же "Мирон". - Мирошка. - Блять, нет, - сердится Мирон, убирая прядь волос, ограничившую обзор, - меня так даже девушка не называла. - А парень? - ухмыляется Карелин, наблюдая негодование на еврейской мордашке. - Тоже будешь шутить, будто я на пидора похож? Жаль. - Ничего не попишешь, Мирош, - театрально вздыхает Слава. - Бисексуал не равно пидор. - А разница? - В количестве слогов, сука, - Мирон не на шутку раззадорен, пусть старается держать лицо, пока Слава угорает. - А у малолетнего, как ты изволил выразиться, бисексуала, был опыт с парнями? - Во-первых, сам ты малолетней, мне семнадцать. А во-вторых, опыт необязателен для самоопределения. - Грустно. Я-то думал завести тебя, такого прикольного, и утащить ебаться в какую-нибудь подворотню. - Смауг, ты ли это? - Тогда ты - Хоббит. И они оказались в туалете. Свет приглушенный, пол вибрирует от музыки. Но им плевать. Мирон, проявивший инициативу, запер их в отдаленной кабинке, самозабвенно прижимаясь к Славе, вылизывая его рот настолько яростно, что не-нет, а сталкивался с зубами. Карелина такая бойкость (где-то он слышал это slovo) забавляла: он специально ничего не делал, желая увидеть, что предпримет мальчишка. Мирона, казалось, его бездействие никак не смущала, тем не менее, он провоцировал, всячески извиваясь, лапая Славу потными ладонями, задирая его худи. - Ну и долго ты будешь стоять как истукан? - Мирошка злится? - раззадоривал Машнов, нахально улыбаясь в чужие губы. - Мирошка щас уйдет. - Ладно, не хай козла, - сжалился Слава, щёлкая его по носу (носищу), садится на крышку унитаза, притягивая к себе Мирона, - садись, устал, наверное, на цыпочках стоять, - смеётся, попутно получая ядовитый немецкий мат в ответ. Мирон неловко устроился на длинных ногах в облегающих джинсах, вновь притянув Славкино лицо к себе. На этот раз, Гнойный принялся накручивать на палец кудри, второй рукой проникая под влажную футболку. Мир застонал негромко, слегка прикусив нижнюю губу, пока Слава поглаживал молодую грудь. Видимо, немного осмелев, Мирон лизнул длинную шею, слабо выдохнув на мочку уха. У Славы мурашки табуном побежали по спине! Он оттянул ткань футболки, оголив ключицу, на которой незамедлительно оставил засос. - Растянешь, не надо. Сними её, - прошептал Мир, приподнимая руки. - Себя растянуть тоже не разрешишь? - вкинул Гнойный, вытряхивая подростка из одежды. - Завали ебло, сы- - Тише ты, матершинник, - перебил его Слава, посильнее прикусывая кожу у основания шеи. Мирон застонал в чужое плечо, активнее заёрзав. Сквозь спортивные штаны четко просвечивался стояк. - У кого-то пубертат бьет ключом. - Сейчас я тебя убью, если ты ничего не сделаешь. - Соня Мармеладова к вашим услугам, - оскалился Слава, убрав руку от кудрявой головы и потянув к головке шнурку, отвратительно медленно его развязал, дождавшись, когда Мир сам начет похабно тереться об него ещё сильнее, лишь после запустив руку в трусы. Прикоснулся к разгоряченной плоти, затягивая Мирона в поцелуй, чтобы приглушить громкий несдержанный стон. Слава принялся медленно проводить по стволу, кусая еврейские пухлые губы. Самому стало невыносимо жарко, так что он наскоро (насколько позволяла невыносимая духота) сбросил худи, пока Мирон расстёгивал его ширинку. Юноша явно хотел выглядеть более уверенно, но в силу отсутствия опыта пасовал. Славу умиляла такая неопытность, поэтому придвинув Мирона к себе, он принялся дрочить им обоим, постепенно наращивая темп. Мир сам толкался в ладонь, скуля от наслаждения. Слава лишь больше завелся, укусив его за подбородок, а после - за ухо. - У меня презик с собой. Один, последней. со смазкой. - Похуй, давай, - услышал он в ответ. - В боковом кармане джинс. Справишься сам? Будь Слава диким животным, зарычал бы утробно от удовольствия, увидев, как сильно залились румянцем щёки напротив. Но Мирон ничего не ответил, лишь быстро нашёл бумажный квадратик, аккуратно вскрыл и раскатал по Славиному члену. - Я...не растянут. - Я буду нежен, Мирошка, - горячо промурлыкал ему Гнойный, взяв чужие бёдра (Мирон был на удивление легким) медленно насадил на себя. - Ты ме-...бл-я-я, - зашипел Мирон, схватившись за Славины плечи. - Тиш-тиш, я здесь. Слава принялся активно целовать Мироновский корпус, все так же держа юношу за бёдра. Прошло минуты три, когда Мир расслабился, плавясь в тёплых словах Славы. Тот шептал совершенно бессвязный бред, пытаясь успокоить партнёра. Это помогло, Мирон перестал зажиматься, кивнул, готов, говорит. Карелин принялся неспешно двигать тазом: у самого все внизу саднило от удовольствия, он не стал себя сдерживать, застонав в унисон с Мироном, прогибающемся в пояснице. Еврейчик закрыл глаза, уткнувшись Славе в шею, размазывая эякулят по члену. - Шнеля, - шепчет глухо. - А? - Быстрее, я тебя прошу. - Любой каприз за мармеладку. - Бля-я-я, - в очередной раз выругался Мирон, самостоятельно насаживаясь, - что ты за извращенец такой? - Хабаровский маньяк, - Слава целомудренно целует парня в макушку, потом заставляет посмотреть Мирона в глаза: уж очень красив похотливый блеск, там, в зеркале душе этого странного подростка, - кстати, у тебя опять кровь из носа хлещет, - сказал Гнойный и кончил внутрь, напоследок услышав протяжный стон Мирона. - Слав? Слав, ты как? Слава не отзывается. Не может издать ничего членораздельного. Внутри сухо, будто песка перед сном поел. Вымученно выдавив какое-то междометие, он поднимает голову с подушки. Зря! По лобной доле кто-то долбил медным тазом. У кровати стоит обеспокоенный Ваня. Ванька Светло. - Лежи, вот вода и таблетка. Слава молча заглатывает предложенное, вопросительно косясь на друга. - Не помнишь ничего? Ты, ебалай, накидался каким-то новомодным говном! Андрей тебя убить на месте готов был, благо, я заступился. Цени меня, приятель! - Ценю, - прохрипел кое-как Слава, кивнув головой на стакан. Поняв намек, Светло вышел на кухню за водой. Значит, бэд-трип. Какая же галиматья полнейшая с ним приключилась. Слава невольно улыбнулся обветренными губами, настолько ситуация казалась ему комичной. Подняв взор, он перестал улыбаться. На столе стоял включенный ноутбук с треком, поставленным на паузу. Исполнитель: мс МиФ.