Won't you give me a break!

По школьному коридору третьего этажа пронеслась плавная лиричная музыка, а вскоре к ней присоединился мягкий, ласковый голос, который буквально влюблял в себя сердца неравнодушных девушек. И только заслышав всё это, обладатель фиолетовых волос зарычал сквозь стиснутые зубы, прикрывая глаза. Как же он не любил это звучание и этот бесячий голос! Что Остен Найт и не любил в этой жизни, так это ранние подъёмы каждое утро понедельника, дерьмовые фильмы с плохой игрой новичков-актеров и, наверное, что-то ещё... Точно! Больше всего его раздражали смазливые на лицо парни, которые буквально одним своим видом заставляли окружающих людей влюбляться в них, а потом лили им воду в уши. Это раздражало и бесило! И именно таким был один парень, который только одной своей улыбкой смог собрать знатное количество людей на третьем этаже их школы. Правда, конечно, не только улыбка пошла в ход как одно из мощнейших оружий. Было что-то еще несомненно. И этим чем-то была его игра на гитаре. Если Остен скажет, что тот играл дерьмово – он соврет, так как Клиффорд играл божественно. И иногда – лишь иногда – Найт ему, откровенно говоря, завидовал. Завидовал белой завистью, ведь тому почти каждый день удавалось собирать огромное количество девушек вокруг себя, которые с раскрытыми ртами слушали его, а потом совали ручки и блокноты на подпись, лезли делать совместное фото, будто чёртов Клиффорд был их местной звездой. К нему буквально выстраивались очереди, желая узнать его поближе и урвать какие-то жалкие пять минут для короткого разговора. И всё это происходило каждый чертов день. И сегодняшний день опять же стал тем днем, когда всё повторилось. Остен буквально рвал на себе волосы, извергая пламя, завидев того самого Майкла Клиффорда собственной персоной. Этот чертов парень играл на гитаре, сидя на стуле посреди коридора. Его вечно лежащие в одном положении волосы сегодня раздражали больше всего. Розовые чуть пухлые и похожие на девчачьи губы плавно двигались и воспроизводили приятные слуху слова. Пронзительные, но приятного зелёного цвета глаза заглядывали прямо в душу, заставляя всё тело дрожать, а сердце буквально трепетать в узкой груди. Брендовая одежда казалась одеждой прилежных учеников-отличников, однако что-то подсказывало Остену, что это далеко не так. Правда за Клиффордом, кажется, никто не замечал резких перемен в настроении и дерьмового характера. Он был прямо таки идеальным во всём. И это бесило больше всего. Этого Клиффорда хотелось придушить, кинуть тостер в горячую ванну с пузырьками, отравить, подсыпав яд в напиток, ткнуть нож в шею на уроке или прижать подушку к лицу, убивая. Всё это хотелось сделать, однако Найт понимал, что это просто гнев, который некуда выплеснуть. И обычно со вспышками ярости Остен справлялся одним путём – писал музыку и исполнял её потом в их же школе, на том же этаже, в том же коридоре и в тоже время. Он делал это и обыгрывал. Правда не всегда, и это расстраивало. Нельзя было сказать, что между ними были открытая ненависть и частые конфликты. Нет, это было не так. Ведь, кажется, они вообще никогда не общались как таковой. Клиффорд, казалось, вообще не замечал существование Остена, зато Найт буквально каждый вечер плёл куклу вуду, а потом тыкал в мягкий материал иголки с одной надеждой, что все его действа однажды воплотятся в реальность. Они не конфликтовали и даже не устраивали сцены драк или драм, что могло бы сказать, что они люто друг друга ненавидят. Наверное, Клиффорд в своей голове задавался вопросом, почему Найт его так не взлюбил, но что-то подсказывало Остену, что тот вообще не забивал свою голову ничем подобным. – Только поглядите на него! – с презрением в голосе сказал Остен, фыркнув. Рядом идущие друзья лишь в очередной раз закатили глаза, качая головами. Они часто слушали подобные слова и ничего не могли сделать. Уйти не вариант, ведь они трое всегда шли в одно и тоже место – класс, школьная столовая, кафешка за углом, излюбленный коридор для мини-концертов, а иногда и кабинет директора. Правда последнее было редкостью. – Только посмотрите, как играет! Фу! Смотреть тошно! – говорил Найт, однако они втроём остановились за большой толпой девчонок. – Но ты смотришь! – усмехнулся Джефф, даже не сдерживая широкую улыбку. – Ты остановился, чтобы посмотреть, как он играет! – Что? Что за бред ты несёшь? – Но это так! – закивал Виджингтон, а стоящий рядом с ним Вуд лишь покачал головой в знак согласия да виновато улыбнулся, будто этого всего не должно было произойти, если бы они буквально не позволили Найту подняться на этот этаж и подойти к столпотворению. – Что мы сейчас делаем? Остен, ты просто посмотри вокруг: мы сейчас стоим здесь, скажем так, на концерте Майкла Клиффорда, и ты не особо спешишь и покинуть это место. Ещё скажи, что я не прав? – Джефф улыбался, будто вся его тирада была полна простой истины, которую нельзя было и подумать игнорировать. И Виджингтон, видимо, гордился собой, раз даже и не пытался скрыть такую же улыбку. – Отто, скажи, что я не прав? – старший парень задел кудрявого плечом, на что последний молча закивал. – Да ну бред какой-то! Просто отстань! – и нет чтобы уйти, Найт остался и стал внимательно вслушиваться в слова из песни гитариста. Фу, какая банальщина! Песенки про любовь и прочие нежные чувства. Остен больше всего терпеть не мог именно это. А Клиффорд, как на зло, пел только об этом. "Влюблённый тупой романтик со страшной физиономией." Возможно, тот отталкивался от пожеланий своих "фанатов", и это, вроде как, было не плохо, но... Остен не делал ничего из этого. И, возможно, в этом была его основная ошибка, но он не тот человек, который будет делать что-то, что будет непременно нравится остальным. Он не такой. Он другой, и именно этим отличался от такого "правильного", на первый взгляд, Майкла Клиффорда. – Пора прекращать всё это мыльное и слюнявое представление, – нахмурился Найт и стал пробираться через толпу людей с чёткой целью прервать весь развернувшийся концерт. – Развёл сырость. Вот из-за таких, как он, у нас и делают ремонт в школе каждый год, ведь всё буквально заполняется водой на глазах. Конечно, истинной причиной возмущенного ворчания Остена был далеко не факт ежегодного ремонта в школе, а нечто другое, что вызвало в нём недовольство. – Пора поставить точку во всём этом! – парень буквально влетел на маленькое пространство, именуемое импровизированной сценой, где Клиффорд тут же замолчал, перестав перебирать пальцами неоновые струны своей гитары. Все собравшиеся моментально посмотрели на Остена, который посмел нарушить подобную идилию, образовавшуюся в коридоре. Конечно, многие девчонки были недовольны этим, ведь, кажется, они знали, кто такой Остен Найт, поэтому не удивительно было, почему их глаза возвелись к потолку, а с губ слетели тяжёлые вздохи. – Хэй, дай-ка балалайку! – Остен протянул руку в сторону Клиффорда, надеясь и желая, что тот тут же вручит ему свою гитару, а сам отойдёт в толпу дабы посмотреть новый концерт, но этого не случилось. – Время вышло! Теперь я здесь играю. Клиффорд поднялся со стула и он оказался выше, чем Остен себе предполагал. Они, конечно, видились прежде, но, кажется, Найт не особо то и обращал на это внимание или у него просто не было времени заприметить это. Как бы то ни было, сейчас, именно в эту минуту, Остен Найт понял и осознал всё, но отступать не собирался только потому, что ненавистный им Клиффорд выше его на каких-то жалких пятнадцать сантиметров. (Он надеется, что разница именно такая и никакая больше!) – Остен, прекрати всё портить! – на удивление, голос Майкла не звучал недовольно или разгневано. Кажется, он просто устал от подобного поведения парня из паралельного класса, поэтому уже и не предпринимал никаких попыток что-либо сделать. Конечно, на этот счёт у Остена было пару мыслей. Первая – Клиффорд просто слабак, чтобы разбираться со всем этим. Вторая – просто сразу понял, что обращать внимание на Найта пустая трата времени. И, на самом деле, Остен Найт не знал, какая из этих мыслей была более правдивой. – Дай балалайку говорю! – чуть повысил голос Остен, позволив себе хмурый взгляд и плотно сомкнутые губы. И, на самом деле, это сработало, ведь Клиффорд просто вздохнул, закатил глаза, а потом передал в руки обладателя фиолетовых волос свою гитару, затем отошёл в сторону, отдавая место и внимание. – Всегда бы так. Клиффорд встал у стены, скрестив руки на груди. Он внимательно наблюдал за всеми действиями Найта, будто опасался, что этот цветноволосый парень выкинет что-то эдакое, например, разобьёт его гитару о бетоный пол. Конечно, Остен никогда не сделал бы этого, ведь гитара – это уникальный инструмент, на котором он сам играет, так что это будет просто кощунством. Тонкие пальцы коснулись струн, которые до недавнего времени заглушили. На первый взгляд, плавная мелодия заполнила коридор, в котором скопилось не малое количество людей. Остен чувствовал, как на него с интересом смотрели те самые девчонки, которые уже, наверное, готовы были послать его на определённые буквы, а потом закинуть тухлыми помидорами. Это было приятно, но Найт понимал, что в скором времени это чувство закончится. Также он заметил где-то в толпе знакомые лица: Джефф и Отто удивлённо смотрели на него, но не пытались выйти на сцену тоже, наверное, посчитав всю ситуацию странной и неловкой. Наверное, раздавшееся где-то рядом фырканье Клиффорда было предназначено подобной игре Остена на гитаре, но в следующую секунду по коридору третьего этажа пронеслись первые резкие ноты, и, наверное, все сразу поняли, что за этим последует. Верно, Остен просто начать играть рок, как и всегда, и это многим не нравилось. – Только ради этого ты забрал мою гитару? – спросил Клиффорд, пряча руки в передних карманах своих джинс. – Это и есть настоящая музыка! – воскликнул Найт, продолжая играть свою излюбленную мелодию. Ученики, собравшиеся прежде, сейчас начали постепенно расходиться, поняв, что смотреть уже будет не на что. Некоторые из них оставались, наверное, чтобы застать момент драки или чего-то подобного. Среди этих же людей были Джефф и Отто, один взгляд на которых говорил о том, что они, вроде как, совершенно не знают этого некого парня по имени Остен Найт. На самом деле, этот самый Остен Найт давно привык к подобному со стороны своих друзей. Они не были теми людьми, которые любили всеобщее внимание и прочие вещи, которые происходили почти каждый день на этом чертовом этаже. – Господи, парень, отдай мне мою гитару! – Майкл потянулся к Остену дабы вырвать инструмент из его рук, но Найт ловко извернулся, продолжая играть, отчего Клиффорд чуть было не упал на пол. Его короткий, входящий в рубашку галстук, коснулся пола – насколько близко парень был близок к падению. – Остен, отдай её мне! Живо! – Клиффорд, я тебя не слышу! Ты говоришь слишком тихо для моей громкой музыки! – Отсен ловко смешивал текст своей собственной песни со временем на весёлые комментарии. – И вообще, ты слишком слаб, чтобы что-то мне сделать! Остен Найт смеялся в голос, пропуская текст песни. Он крутился на месте, чудом не падая. Иногда он спотыкался, но умудрялся не падать и не уронить гитару из рук. Кажется, каждый такой момент Клиффорд мог сравнить с мини инфарктом, ведь его сердце буквально останавливалось на секунду, когда Найт вновь чуть не падал. И это повторялось очень долго. Майкл ничего не мог сделать. Точнее мог, да не знал, как. В коридоре на третьем этаже не осталось почти ни одного ученика из тех, которые здесь были. Остались только Джефф и Отто, которые, кажется, с интересом разглядывали развернувшуюся картину. Им, наверное, не хватало только попкорна в придачу. Придурки! – Черт возьми, Найт, отдай мне её! – рявкнул Майкл, и этот момент был странен по нескольким причинам. Первая – кажется, это был первый и, наверное, единственный раз, когда бранные слова слетели с, возможно, девственных уст Клиффорда. Тот не говорил ничего подобного, кажется, никогда, а сейчас, когда это произошло, это заставило всех замереть на месте. Вторая – Клиффорд, кажется, действительно разозлился. И это логично. Кому понравился, когда берут вещь и отказываются отдавать? Но это было странно, ведь, кажется, никто никогда не видел, что сам Майкл Клиффорд злился. Наверное, нужно было сделать что-то действительно из ряда вон выходящее, чтобы он вышел из себя. И, наверное, в некотором плане у Остена Найта это получилось на ура. Третья причина и, наверное, самая основная из всех – по их души пришла директрисса школы, которая, услышав как бранную речь Клиффорда, так и заметив весь этот сыр-бор, сразу же вынесла приговор в виде отработки после уроков. Для Остена это не было удивлением, так как как его, так и его друзей часто наказывали отработками, поэтому они, наверное, успели к этому привыкнуть, а вот Майкла Клиффорда, видимо, это действительно заставило подавиться воздухом и побелеть от страха. – Мистер Клиффорд, я могу узнать причину, по которой вы произнесли нецензурные слова в стенах школы? – поинтересовалась директриса. Казалось, будто она вообще не замечала и намёка на причастность Остена ко всей этой ситуации. Возможно, это было обусловлено тем, что Найт часто попадался на таких вот моментах, поэтому это было уже не удивительно. А вот Клиффорд – всеми любимый Клиффорд – который, казалось, был невинен как утренняя роса и прилежен как первоклассница с огромными очками на первой парте, попался впервые, чем, наверное, только удивил её. – Я...я не... – обладатель всегда идеальной причёски не мог найти, что сказать. Это было смешно! Остен буквально смеялся в голос, правда в своей голове. Конечно он понимал, что стоящая в нескольких метрах от него директриса могла расценить его гогот не так, как его расценивал он сам. И только от неверного понимания Найт мог схлопотать по самое ни хочу, поэтому он просто держал рот на замке, но ехидная улыбка не покидала его губ, и здесь он уже ничего не мог сделать. Хоть что-то в том, как он выглядит и ощущает себя в данной ситуации должно говорить о том, как он ликует. Празднует победу под взрывающиеся на фоне бутылки с шампанским. – Мэм, я не...это не то, что вы подумали... – промямлил Клиффорд. Его взгляд метался от женщины к Остену и обратно. Он, казалось, своими гляделками пытался вразумить Найта взять ответственность на себя и признать свою вину в развернувшейся картине, но... Но Остен Найт был бы не самим собой, если бы не сделал максимально невинное лицо и не стал отрицать очевидное. – Мэм, он действительно сказал, что вы услышали! – Мистер Найт, я знаю, что я слышала и не стоит мне говорить об этом повторно, – директриса перевела на обладателя фиолетовых волос не менее тяжёлый и недовольный взгляд. Это не помогло. Наверное, Остен действительно уповал на то, что вся вина всецело ляжет на плечи Клиффорда, и тот понесёт наказание самой высшей степени, но, кажется, директриса понимала, что во всём этом вина не одного человека. Остен тоже, конечно же, причастен. – Позвольте узнать, мистер Остен, что здесь делаете вы? – она скрестила руки на груди, вскинув бровь вверх. Её тонкие, накрашенные бордовой помадой губы изогнулись в недовольстве. Кажется, она действительно устала от всего того, что происходило в школе каждый день, но на то она и глава, чтобы разруливать подобные ситуации. – Я просто...я... – Найт замялся, как не кстати заметив, что Отто и Джефф ушли. И ушли они, наверное, давно – ещё задолго до того, как сюда пришла директриса – раз сейчас в коридоре не было и намёка на их недавнее присутствие. Конечно, то, что они ушли не было для него удивление, ведь они делали это часто, отчего иногда избегали отработок, но... Это в любом случае было неприятно. Парень покачал головой, прикусив губу. Видно, в этом дерьме он остался один на один с ненавистным им Клиффордом. Ладно, он постарается срезать хоть пару часов в предстоящей отработке. – Видите ли, мистер Клиффорд устроил тут любительское шоу, а я...я предотвращаю всё это недоразумение, конечно же, – закивал он, не забыв нацепить на лицо свою самую обворожительную улыбку, которая заставляла тут же верить всем его словам. Но, кажется, эта уловка уже не работала на директрису, раз она лишь дёрнула бровью, не меняя своего взгляда. – Да неужели? – женщина постукивала пальцами по своей руке. Кажется, она не собирается верить ни единому его слову, и, возможно – только возможно – все его надежды на короткий срок отработки падут крахом. Клиффорд отчего-то молчал, будто всё, что наплел Найт, было чистой правдой. Он действительно позволит себя наказать? Значит, он действительно слабак, раз и не думает ничего делать со своей судьбой. Хотя, возможно, он как храбрый герой гордо понесёт наказание, а не попытается отсрочить или срезать часы. И тут хорош. У Найта уже закончились слова, какими бы он мог оскорбить Клиффорда ещё. – Так, ладно, мне надоело выслушивать всю эту чушь и наблюдать за этим цирком, – женщина взмахнула руками в воздухе, и это говорило лишь о том, что она действительно устала от этого и уже пришла к одному единственному верному решению. На всякий случай Остен не стал даже надеятся на благоприятный исход. Наверное, чёртова физиономия Клиффорда сделала своё дело. – Оба наказаны. Отработка после уроков. – Что? Но мэм! Я здесь вообще не при делах, – почти в спину крикнул ей Остен. – А вы уверены, мистер Найт? – она посмотрела на него так пронзительно, отчего Остен хотел уже признать вину и вообще сказать, что во всём этом виноват он и только он, но это наваждение длилось всего секунду. На второй он понял, какую чуть не совершил ошибку и только закивал, согласный с приговором. Директриса ушла, оставляя их обоих в пустом коридоре. Предстояло пойти на уроки, разойтись по разным сторонам, но парни отчего-то стояли. Наверное, причиной, по которой Клиффорд по по-прежнему стоял рядом с ним, был тот факт, что он, наверное, не до конца осознал, что будет после уроков. Не хотел верить, что его действительно наказали отработкой, и вместо того, чтобы пойти во втором часу дня домой, он отправится в класс отработок. Причиной, по которой Остен по-прежнему оставался в коридоре, было размышление. Он думал, стоит ли ему идти на этот урок. Он не хотел. Но если он сейчас уйдёт, то пропустит последующую отработку, а этого делать нельзя было, так как наказание увеличится, и, возможно, его заставят делать что-то ещё. А он не хотел. Нужно идти. Найт поставил гитару у стены, а потом, окинув коридор взглядом, понял, что друзья прихватили с собой его портфель. Тем легче. И он просто пожал плечами, собираясь уходить, как его окликнул Майкл: – И для чего ты устроил всё это представление? – на этот раз его голос не звучал разгневано или недовольно. Он просто казался уставшим. А ещё Остен мог с точностью сказать, что слышал обиду в словах второго. На самом деле, Найт не мог найти ответ на поставленный вопрос, и не потому, что его совесть проснулась в неподходящий момент. Нет. Он просто сделал всё, что сделал ради веселья, а ещё потому, что Клиффорд его просто бесит своими каждодневными мыльными песнями и плаксивым голоском. – Ты меня просто раздражаешь, ясно? Прекрати делать то, что делаешь, – эти слова Найт буквально гневным потоком выплеснул в лицо обескураженному Майклу. И Остен Найт развернулся и пошёл прочь. Кажется, он слышал, как Клиффорд говорил ему в спину что-то, но он его уже не слушал.

***

Ровно через сорок пять минут и не секундой больше Остен Найт и Майкл Клиффорд встретились в классе отработок. Между последним уроком и часом наказания было очень мало времени, так что слинять или сделать ещё какие-то вещи было практически невозможно. Чтобы понимать, насколько было коротко время – Найт даже в туалет не успел забежать, который, кстати, находился не так уж и далеко от класса, из которого он вышел. Наверное, всё это было сделано для того, чтобы ни один виновный ученик не смог удрать из школы. В классе для отработок было не так много людей, что подтверждало негласный факт в их школе о редких ситуациях, подобных той, что была не так давно на третьем этаже. Наверное, все старались вести себя достаточно хорошо, чтобы зоркий глаз директрисы не упал на них, а потом уставший голос не объявил о наказании. Возможно, отработки были наиболее суровым видом наказания, раз многие ученики их школы боялись этого, но не Найт, который настолько к ним привык, отчего иногда сам специально устраивал подобные сцены дабы не идти домой или просто поспать лишний час на парте. Однако, наверное, Клиффорд знакомился со всем этим "весельем" впервые. Он робко вошёл в класс, неловко занял место на втором ряду второй парты, а потом как прилежный ученик принялся делать домашнюю работу. Ну что за парень? Аж тошно смотреть! Обычно каждую отработку наблюдателем был один и тот же учитель, и сегодняшний день не стал исключением. Пожилая женщина, что вела у них историю, кажется, сама засыпала над открытой книгой. Всё, как всегда. Остен откинулся на спинку стула, вытягивая ноги под партой. Ближайшие час или два они собирается спать. Возможно, он бы действительно сделал бы это: закрыл глаза и провалился в сон, если бы не еле слышная возня Клиффорда. Тот, кажется, что-то шептал себе под нос, слишком громко разворачивая листы учебника да и тетради тоже. Это ужасно раздражало Остена, правда он не спешил сразу отгрызать голову Майклу. Вдруг тот смолкнет и начнёт работать в тишине. Найт действительно надеялся на то, что тот умеет работать как любые нормальные школьники, но тот, кажется, вошёл во вкус и вскоре почти вслух повторял какие-то правила, громко и даже как-то агрессивно стирал ошибки в учебнике, а ещё грыз кончик ручки, крутил её же меж пальцев наверное, даже не задумываясь, что висящий на её конце бубенчик создавал кучу шума. – Какого чёрта ты так шумишь? – в гробовой тишине кабинета голос Остена звучал достаточно громким и хриплым рыком, но на него должным образом отреагировал только Клиффорд, который подпрыгнул от неожиданности на стуле и, кажется, с него чуть и не упал. – Что? – Майкл выглядел удивлённым. Кажется, он вообще забыл, что Остен Найт так то был с ним в одном кабинете и сидел буквально через проход. – Ты совсем не замечаешь, как создаешь вокруг один шум? – шептал на него Найт, скрипя зубами. – Ой, извини, я не думал, что этим мешаю тебе... Кажется, Клиффорд говорил что-то ещё, однако Остен перестал слушать его ещё на середине предложения. Какой же этот парень невыносимый! Почему то в голове сразу вспомнился голос процессора Снейпа из Гарри Поттера, где он говорил, какая мисс Грейнджер невыносимая всезнайка. Возможно, это же можно было сказать и о Клиффорде. Правда! Этот парень либо действительно был настолько идеален во всём, отчего приносил извинения своему "врагу", либо просто был настолько глуп, что не понимал, что происходит вокруг. И иногда – а точнее, достаточно часто – Найт думал, что вторая версия звучит и кажется более правдоподобной. – Чувак, просто заткнись, а, – сказал ему Найт, ложась на парту. Время шло, отработка казалась каторгой, на которую сослали Остана. В другие дни до этого он был, наверное, наслаждался всем этим и просто бы спал, но сегодняшний день с самого утра был не таким, поэтому привычного ритуала в кабинете отработки ему не удалось совершить. Он катался лбом по гладкой поверхностью парты, а сна не было ни в одном глазу. Скорее от частных попыток заснуть у него разболелась голова, что в скором времени стало его сильно раздражать. В кабинете было тихо, кажется, некоторые ученики, которые зашли с ними в самом начале, недавно ушли. Возможно, их время пребывания здесь закончилось, и Найт соврет самому себе, если скажет, что ни капли не завидовал. Да, черт возьми, он завидовал ещё как! В одном помещении с занудой Клиффордом и заснувшей учительницей находиться было невыносимо, отчего Остен готов был выпрыгнуть в открытое окно, хотя мысли суициднуться давно его не посещали. Парень готов был стонать в голос от скуки. В обычное время он бы просто спал или сидел в телефоне, тратя время в пустую, но сегодня, кажется, всё шло против него: сон лишь раздражал, а телефон подвёл двумя процентами на экране. Класс! Поэтому ему ничего не оставалось, как просто пялится на сидящего с правой стороны Клиффорда, благо тот спустя полчаса замолчал и работал тихо. Честно, если кто-то бы спросил у Остена, кто такой этот Майкл Клиффорд, то Найт без колебаний ответил бы, что тот самый странный парень, который, кажется, ведёт двойную жизнь. Ну не может быть таких идеальных людей! И Остен это знает. Да это просто всеми известный факт. Главное – неоспоримый. Найт действительно не понимал, что в этом Клиффорде всем так нравилось. Причёска у него была не особо то и новая. Иногда казалось, будто он косит под Джастина Бибера в 2011 году. Хотя, конечно, некоторые изменения имелись, отчего нельзя было сказать, что этот вот мальчик – эмо или кто-то из этого. Каждый день этот золотой мальчик носил в школу одно и тоже: голубую рубашку, в комплекте с которой шёл короткий такого же цвета, но только разрисованный редкими чёрными полосами галстук. Наверное, только одна вещь в его гардеробе говорила о том, что он хоть какое-то отношение имеет к молодёжной культуре любителей эмо – его широкие и – о удивление – опять же голубого цвета штаны, которые делали его ноги визуальные длинее, и это бесило. Остен слышал как-то раз, что когда-то давно Майкл Клиффорд часто менял цвет своих волос, но сейчас Найт ни за что не поверил бы в этот слух. Возможно, это было так, но тогда появляется одна вещь, по которой можно сказать, что он, Остен Найт, и Майкл Клиффорд похожи. Это же просто ужас! Кошмар какой-то! Найт просто не мог представить, как бы выглядели волосы Клиффорда, если бы он однажды пришёл в школу с красной головой. Это было бы смешно! Создавалось бы впечатление, будто накануне вечером он испытал сильнейший стыд, отчего всё его смущение перешло прямиком в корни его волос, а на утро длинные светлые пряди приобрели странно красный цвет. Это было бы уморительно! От своей же мысли Найт чуть не заржал в голос, во время прижав ладонь ко рту. Одним и основным правилом кабинетов отработок был запрет на громкие звуки. Как говорили учителя да и сама директриса: кабинет отработок – это место, где всегда должно быть тихо, ведь все должны делать своё домашнее задание или выполнять те дела, которые непременно связаны были бы со школой и ни с чем больше. Более менее прийдя в себя от столь смешной мысль, Найт вновь кинул взгляд на своего соседа по крайму, которое, по сути, они совершили вдвоём. Майкл Клиффорд сидел всё также: крутил в длинных изящных пальцых карандаш, а вторая его рука была запущена в колючие волосы на затылке. Он был полностью сосредоточен, отчего в какой-то момент нельзя было подумать, что именно он и устраивает небольшие шоу на третьем этаже их школы. Хотя, в этом не было ничего криминального, в отличие от Остена, который, кажется, стремился каждое такое шоу превратить в игру на выживание. С собой в главной роли. Остен Найт продолжал изучать взглядом внешность Майкла Клиффорда, и кое-что всё таки попалось ему на глаза. Это были мелочи, но удивительно, почему Остен не замечал их прежде. Ногти Майкла были покрыты чёрным лаком, а над левой бровью блестел метал пирсинга. Казалось, либо их не было вообще, либо Найт их в упор не замечал, хотя это было странно, ведь, кажется, за всё то время их неприязни он успел вдоль и поперёк выучить внешность золотого мальчика. Но нет, это ничего не значило. Он просто мог с лёгкостью найти в большом потоке людей нужную макушку и понять, что этот чертов Клиффорд вновь тащится на третий этаж со своей дряной гитарой. Ещё одной удивительной вещью – но уже не во внешности – стал тот факт, что туалетная вода Клиффорда пахла вкусно. Очень приятно. Щекотала нос, но это не вызывало раздражения. Наоборот. Хотелось вдыхать этот запах сильнее и сильнее, пока глотка не станет болеть от таких частых действий. Эта небольшая вещь, которую узнал сегодня Остен Найт, не давала ему покоя. Это было странно, поскольку в любой другой день он бы не стал прислушиваться к его запаху, не стал бы разглядывать детали его внешности и уж подавно не стал бы думать, о чём-то...о чём-то другом. А Остен Найт и не думал. Почему-то в его голову стала закрадываться мысль о том, что тогда, в коридоре, когда произошла их стычка, и Клиффорд вспылил, был самый настоящий момент. Момент, когда Майкл Клиффорд предстал самим собой. Настоящим. И это здорово подогревало интерес. Казалось, будто он скрывал самого себя за толстым слоем золота. Однако это всего лишь догадка и ничего более. – Могу я узнать, какого чёрта ты вечно занимаешь моё с ребятами место? – вдруг спросил Остен, ведь просто так сидеть в тишине ему становилось невыносимо. Казалось, будто он в психушке, где время течёт странно медленно, но одновременно и быстро, ведь пролетает много лет в четырёх стенах – Что? – Ты глухой? – Прости, я просто был занят слегка... – Клиффорд перевёл задумчивый взгляд на соседа, сжав в зубах кончих карандаша. "Что? Что он вообще делает? " – думал Найт, а потом просто покачал головой, собираясь с мыслями и вспоминая, почему он решил завести разговор с тем, кто бесит его больше всего. – Ты что-то хотел? – Да, я хочу знать, почему ты всегда стоишь там, где моё место, – Остен повернулся, сцепляя руки в замок: один его локоть лег на край парты, второй на спинку стула. – Не понимаю, о чем ты, – Клиффорд медленно моргнул. – Ты серьёзно? Почему ты всегда стоишь и играешь на том месте, где играем и поём мы? Это наше место! На какое-то время наступила тишина, и Найт уже действительно начал думать, что Клиффорд просто-напросто медленно соображает и пытается придумать ответ. Его реально начало это раздражать, однако в следующую секунду Майкл Клиффорд резко дёрнулся и подался вперёд, будто Остен подозвал его до этого, хотя это было не так. Клиффорд приблизился настолько близко, отчего Остен сумел разглядеть в его зелёных глазах тёмные крапинки. Такое короткое расстояние заставило смутится Найта, но отстраняться он не стал, так как не он нарушал границы. Секунду – другую Клиффорд молчал, и Найт не думал ничего по этому поводу, потому что всё о чем он мог думать, это тёплое и мягкое дыхание золотого мальчика на своём лице. Это не заставляло его нервничать или придумывать что-то не существующее, нет. Это просто было странно для него. – А кто сказал, что то место ваше? – голос Клиффорда звучал не так, каким его привык слышать Найт. Что-то было в нём такое, что нельзя было сравнить с тем, что обычно можно было услышать. Клиффорд как обычно был не зол или раздражён. Он даже не был уставшим от всего этого. В его голосе звучала опасность. Опасность, которая, наверное, обладала свойством притягивать к себе. – Я что-то не видел на полу или на стене таблички, что оно ваше. Я не видел там твоего имени. Так скажи мне, чье оно, – и честно, эти слова пришлись горячим шёпотом Остену прямо в губы. Остен Найт соврет, если скажет, что не потерял способность здраво мыслить. Ведь он её не терял. Она покинула его сама. Наверное, Остен Найт надеялся, что у него будет время подумать над ответом и, наверное, он думал, что такое расстояние останется между ними ещё какое-то время, однако буквально в ту же секунду прозвенел звонок, и Клиффорд подорвался с места и ушёл. Наверное, время пребывания их здесь завершилось, поэтому Майкл и ушел, оставив его одного со своими мыслями и несказанными словами. Остен не успел задастся вопросом, как тот так быстро собрал вещи и ушёл, почти не скрипнув стулом, но это было действительно так. Его словно и не было всё это время. Но Найт знает, что не смог бы всё это придумать. Фантазии не хватило бы. Взорвалась бы голова, чем он бы что-то придумал. Сказать, что Остен Найт был удивлен и сбит с толку – ничего не сказать. Он просто не мог понять, что только что произошло. Действительно ли Майкл Клиффорд приблизился настолько, отчего обладатель фиолетовых волос мог почувствовать запах его туалетной воды, а также тёплое дыхание на своём лице? Это что за день такой? Кажется, учительница истории все-таки уснула и её даже не разбудил раздавшийся звонок. Остен просто фыркнул, закатив глаза, а потом вслед за Клиффордом покинул кабинет отработок. Он ощущал себя странно, будто всё, что произошло в небольшом пространстве класса, было лишь плодом его воображения, так как, кажется, бесследно исчезнувший Клиффорд никогда здесь не был. Но он был. Он был и знал. Он был и делал. Он был и говорил. Остен Найт тяжело вздохнул, сворачивая за угол. Глазам его предстал коридор, по краям которого были расположены железные дверцы шкафчиков. Он намеревался оставить все учебники в своём, чтобы вернуться домой на легке, но он просто не успел дойти до нужной дверцы, так как кто-то достаточно ощутимо толкнул его, прижимая к холодной поверхности. – Следишь за мной, Найт? – эти слова горячим шёпотом коснулись уха Остена Найта, отчего огромный табун мурашек пробежался по его спине. Обладатель фиолетовых волос даже не стал поднимать взгляд, чтобы понять, кто был тем человеком, ведь и так всё ясно. – Надейся, Клиффорд! – мотнул головой он. Остен Найт не предпринимал попыток оттолкнуть Майкла Клиффорда от себя. Не то чтобы его это не смущало, но он решил узнать причину, по которой данная ситуация произошла. – Уже прижимаешь меня ко всем поверхностям, Клиффорд? – усмехнулся он, наконец подняв голову. Майкл возвышался над ним, расположив ладони по обе стороны от фиолетовой головы. Остен не мог прочитать эмоции на его лице. Создавалось ощущение, будто его лицо не выражало абсолютно ничего. Просто пустое полотно, пустая карта, местность которой видно не всем. Остену было странно от того факта, что у них есть достаточная разница в росте. Он не ощущал себя девчонкой, нет. Это было не так. Просто, кажется, у него не было никогда подобных ситуаций. Да, черт возьми, его никогда не прижимал парень к шкафчику в коридоре! – Знаешь, кажется, я понял твой небольшой секрет, Остен Найт, – Клиффорд по-прежнему не отстранялся, глядя прямо в его глаза. Наверное, он только сейчас понял, что прямо на него смотрели два глаза разного цвета. Возможно, это его удивило, но он не показал этого на своём лице. – О чем ты, черт возьми? – фыркнул Найт. – Ты просто завидуешь мне, не так ли? – сейчас показавшийся Клиффорд был другим. Это был не молчун-отличник, который заикаится перед всеми и не может связать двух слов; это был не тот музыкант, который так откровенно пел о первой влюблённости и не боялся этого; это был не тот парень, который был вечно уставшим от происходящего вокруг дерьма. Остен Найт знал, каким он предстал перед ним. Настоящим. Таким же он был, когда они вместе были в кабинете отработок. Таким же он был, когда резко сократил между ними расстояние. – Что за фигню ты несёшь? – Остена это возмутило, отчего он оттолкнул Клиффорда от себя, а потом отлип от железного шкафчика. Теперь между ними образовалось расстояние. Безопасное для Найта. – Тебе просто хочется быть таким, как я, – улыбнулся Майкл. Улыбка его была мягкая, но уверенная, будто Клиффорд знал это наверняка. – Или иногда ближе... – с этими словами золотой мальчик покинул коридор, оставляя Найта одного. Создавалось впечатление, будто его здесь и не было вовсе, но Остен Найт даже и не хочет думать о том, что всё это он просто придумал. Он не стал бы придумывать тот сценарий в своей голове, где Майкл Клиффорд буквально вжимает его в шкаф, уверяя его в своих словах. И, честно говоря, Остен Найт и не хочет переубеждать кого-то. Себя.

***

Дорога до дома ему вообще не запомнилась, ведь, кажется, в его голове был лишь туман из мыслей. Кажется, ему писали друзья, наверное, в надежде зайти к нему вечерком и провести время вместе, но Найт был не настроен на это. За этот день он пережил многое, чтобы просто завершить всё это пиццей и видео игрой. Хотелось просто побыть наедине с собой, собрать мысли в кучу. К тому же, в его голову спустя долгое время пришли слова его будущей песни. Он знал, что может написать и он знал, как написать это. Так что, войдя в свою комнату, Найт кинул портфель на пол, сам плюхнулся на кровать, а потом взял в руки электрогитару. Большую часть времени он играл именно на ней, чем, наверное, вызвал недольство своих соседей, однако в такие моменты его всегда поддерживали сестра и родители, поэтому он особо и не волновался по этому поводу. – Дай мне передышку, ты, дряной золотой мальчик, – шептал он. В пальцах он крутил карандаш, а иногда постукивал его металическим концом о кольца в своей тетради. – Я всегда знал, что тебе не понравится то, что ты увидишь, – задумчиво шептал он, медленно трогая пальцами струны. – Поэтому не пялься на меня. Он писал ещё и ещё, пел и играл, правда ему казалось, будто эта песня не завершена и вообще пуста. Казалось, будто в ней должно быть что-то ещё, однако он не мог понять, что не так. А потом ответ пришёл сам. На его телефон поступило сообщение, заставившее Остена перевести задумчивый взгляд от тетради и тонких струн. Он отложил инструмент в сторону, а потом взял телефон в руки. Написал ему...написал ему сам Майкл Клиффорд. Удивительно, что этому чудику понадобилось? Найт усмехнулся, а потом прочитал сообщение, и это заставило его замереть на месте. Наверное, он чуть не выронил телефон, однако потом пришел в себя, поняв, что всё это реально. "Завтра в 11:11 на третьем этаже! Встретимся там. Возьми свою гитару и свою группу. Выступим вместе: есть песня." – писал ему Клиффорд. Улыбка сама собой появилась на его губах. Но нельзя было сказать, что только этого он и ждал. Для него это по-прежнему было удивительно, но он не стал зацикливаться на этом. Телефон всё же выпал из его ладони, но упал он на подушку. Остен повалился рядом, глядя в потолок. Подумать только: завтра он будет выступать с самим Майклом Клиффордом! Он никогда об этом не мечтал и мечтать никогда не будет. Клиффорд не тот парень, о совместном пении с которым хочется мечтать.

***

Впопыхах раздевшись в раздевалке, Остен Найт подгонял своих друзей, которые, казалось, как на зло шли очень медленно, по дороге возмущаясь на всё на свете. Честно, Найт не слушал их вообще. В его голове, казалось, стоял белый шум: было пусто и тихо, будто всё разом выключили или всё вымерло. Однако Остен понимал, что ничего из этого не могло бы быть правдой, потому что...потому что сейчас он жутко спешил, и, если бы всё в его голове умерло, то сейчас он бы просто растянулся на бетоном полу. Парень помотал головой, поправляя лямку чехла на плече. Тяжёлая гитара неприятно била по ногам при каждом шаге, что раздражало, однако Найт не думал даже и остановиться, чтобы швырнуть её на пол. Ладно, последнее он не сделал бы ни за что. Возможно, когда-нибудь в будущем, на одном из своих концертов, где он сможет это сделать и не волноваться о стоимости своей гитары, но в любом случае струнные инструменты всегда были дороги ему и занимали особое место в его сердце, которое имелось вообще то! Наконец поднявшись на третий этаж, Остен Найт заприметил вдалеке знакомую фигуру, которая уже настроила импровизированную сцену. Майкл Клиффорд раздобыл где-то микрофоны и установил рядом друг с другом. К размеру он подошёл ответственно, ведь один из них был покороче второго. Не уж то взял во внимание тот факт, что Остен Найт его ниже. Боже! Какой внимательный! Остен в очередной раз закатил глаза. Трое друзей ускорились, и обладатель фиолетовых волос кинул взгляд на наручные часы. Вероятно, они опаздывали, раз Клиффорд уже был там. Но это оказалось не так по двум причинам: первая – Клиффорд в целом всегда приходил в любое место раньше положеного времени; вторая – стрелки часов Найта показали ему, что время близилось к 11:11. Они почти во время. – О, я погляжу ты почти не опоздал, – заметил Клиффорд, хмыкнув. Найт фыркнул, дернув плечом, будто таким образом попытался отмахнуться от комментария со стороны золотого мальчика. Ему было не до этого. Он доставал из чехла свою любимую гитару, но что-то ему подсказывало, что сегодня он не возьмёт её в руки, а может и возьмёт, но не сейчас. Джефф перекинул через плечо лямку своей гитары и встал чуть поодаль от Остена. Отто расположился за импровизированными барабанами. Возможно, сегодня гитары будут звучать громче и лучше глухих ударов ладоней о кахон. Но это ничего. Не столь важно. Остен не успел и глазом моргнуть, как вокруг собралось знатное количество учеников, которые пришли насладиться музыкой. Конечно, удивлённые лица многих можно было понять, ведь Майкла Клиффорда и Остена Найта заметить в одном месте было редкостью. И даже если это случалось, то непременно из-за очередной стычки, но в этот раз это было не так, и все, кажется, это понимали. Поняли только от одного взгляда на импровизированную сцену. Песня заиграла, казалось, сама собой. Остен не успел задаться вопросом, откуда его ребята знают ноты, но на это просто не было времени. Всё шло так быстро, отчего он не поспевал за событиями. Майкл Клиффорд не стал объявлять в микрофон вообще ничего, и это было странно, ведь, кажется, каждое своё выступление тот превращал в аквапарк с мыльными пузырями. Всегда сентиментально и сопливо. В его стиле. Однако в этот раз всё было не так, будто обладатель пирсинга понял, что сейчас всё серьёзно. И это было хорошо. Остен бы не хотел говорить о том, что привело их обоих на одну сцену. Друг за другом – пожалуйста, но не вместе. Почти сразу Майкл запел, и Остен, честно говоря, не поспевал за ним. Он стоял за своим микрофоном, глядя то на толпу, то на уверенного Клиффорда. Да он почти не знал песню! Какая у них есть песня, если Остен не раскрывал рта? Какая у них песня, если у него написано только пару строк в блокноте? Что у него вообще есть, что он мог бы предоставить? – Won't you give me a break, – голос Клиффорда звучал как что-то лающее и громое. Сейчас это звучание не было похоже на его предыдущие песни. Если тогда было что-то плавное и нежное, то сейчас прям то, что в первую секунду понравилось Найту. Остен решил присоединиться к Майклу. – I don't remember who I am, – казалось, эта песня написана про них. Найт чувствовал свою принадлежность к ней. – Now give me a name. I don't remember what I look like, give me a face. 'Cause I can feel it in my bones now. Give me a break! – они кричали эту песню вдвоём, сняв свои микрофоны со стоек. Гитары обоих остались нетронутыми у стены, и, кажется, о них не вспомнят в этот день. Остен Найт действительно получал удовольствие от всего того, что происходило. Остен Найт действительно получал удовольствие от того, что делал. Остен Найт действительно получал удовольствие от того, что пел эту песню. Остен Найт действительно получал удовольствие от того, что был с Майклом Клиффордом. Был рядом с ним. Они плясали на сцене, обнимались, лезли друг на друга, и это было странно, ведь в здоровом уме они бы ни за что не стали бы этого делать. Вернее, этого не стал бы делать Остен Найт. На счет Клиффорда, казалось, никто не был уверен до конца. Казалось, его вообще никто не знал, чтобы говорить о чём-то с уверенностью, и, наверное, это было грустно, но Найт не успевал найти хоть минутку, чтобы в действительности задуматься на эту тему. Песня плавно подходила к концу, и Найт чувствовал это. Какое-то странное чувство возникло у него в груди. Вроде грусть, но Остен не назвал бы это таковым. Конечно, он бы ни за что не признался самому себе, но ему не захотелось уходить со сцены. Не сейчас, когда они так хорошо отожгли. Не сейчас, когда все знают о их неприязни. Хотя подождите. Была ли та неприязнь, существование которой так яро пытался показать Остен? Никто не знает. Всем всё равно. Наверное, Остен Найт действительно собирался покинуть импровизированную сцену и, наверное, принято поражение с гордостью и отдать титул музыканта их школы золотому мальчику, но всё это не случилось. И не случится, видимо, раз в тот момент, когда он отходил в сторону, кто-то схватил его за руку. И Остен Найт соврет, если скажет, что не понял, кто это был. Хватка была аккуратная и мягкая, но крепкая, будто он и не думал давать Найту выбор: уйти или остаться. Кажется, мелодия их песни по-прежнему играла на фоне, но Остен Найт перестал её слушать. Он лишь видел, как Майкл Клиффорд смотрел на него. Казалось, этот момент растянулся на несколько часов, но на деле это было лишь мгновение, которое закончилось так же быстро, как началось. На деле всё обстояло так: Майкл достаточно резко потянул Найта на себя, а потом его полные розовые губы коснулись тонких напротив в поцелуе. Глаза Остена Найта в ту же секунду увеличились в размере. Это был не поцелуй, ведь через мгновение он прервался. Прервался из-за обладателя фиолетовых волос. Он просто отошёл назад, создавая между ними расстояние. Кажется, где-то на фоне звучали разные звуки: завывание гитары, удары ладоней Отто о кахон, удивлённые крики и возгласы учеников. Кажется, они были действительно этому удивлены. Кто-то был растроен, однако, кажется, никого на сцене это не воловало. Майкл поднёс микрофон к губам и произнёс: – Awsten, you're makin' a scene, – кажется, эта фраза изначально была приписана в тексте песне, но даже если и нет, Остен думает, сюда она идеально подходит, поэтому он посчитал, что должен ответить на подобного рода заявление. – Michael, you do the same thing, – кажется, Клиффорд фыркнул, а потом они прокричали одновременно в свои микрофоны. – Stop fuckin' screaming at me! А дальше время перестало существовать для Остена Найта, ведь Майкл Клиффорд вновь притянул его к себе для очередного поцелуя. Настоящего поцелуя. Он медленно сминал его губы своими, запустив ладонь в фиолетовые волосы на затылке. Они стояли не очень близко друг к другу, но Остен мог почувствовать тот самый приятный запах его туалетной воды и ему захотелось раствориться в этом запахе навсегда. Это было странно целовать Майкла Клиффорда, но не менее приятно. Возможно, у него не было бы такой реакции, если вместо золотого мальчика был бы любой рандомный парень, ведь Остен Найт не побоялся целовать любого. Это нормально для него. Поэтому на поцелуй Майкла Клиффорда он отвечал с полным энтузиазмом. Что Остен Найт и не любил в этой жизни, так это ранние подъемы каждое утро понедельника, слабую игру актёров-новчиков, а также... Точнее, наверное, последним пунктом стоит сказать, что Остен Найт любил больше всего – ощущение чужих губ на своих собственных, особенно если их обладатель твоя личная заноза в заднице, но её нахождение такое приятное и желанное. И стоит сказать, что Майкл Клиффорд был его личной занозой, которая никогда не давала передышки.