Ложь.

В королевстве Лжи и Обмана, где не восходит солнце, где даже лунный свет приглушён и вязок, как карамель, Шадоу Милк сидел на троне. Не восседал — сидел. Подбородок упёрт в костяшки пальцев. Глаза подёргивались. Молочные завитки его мантии расплывались по ступеням, как мысли, которым он не позволял оформиться в слова. Гробовую тишину прерывало лишь тиканье часов. Тик. Так. В этом месте даже часы лгали — по-своему, конечно. — Он снова смотрит в одну точку, — прошептала Кэнди Эпл, спрятавшись за колонной. Голос её дрожал от беспокойства. — И снова не открывает. Сколько это уже? Пять дней? Семь? — Одиннадцать, если считать с визита в Сад наслаждений, — парировал Блэк Сапфир. — Забудь, что я говорила тогда. Вот теперь он ведёт себя страннее чем обычно, — Кэнди Эпл прикусила губу. — И всё из-за этого... ГАДКОГО Пьюр Ваниллы. Хмф! — Кх… Не кричи, тебя даже за пределами замка слышно, — поспешно перебил Блэк Сапфир. Тронный зал замолчал. Даже паутина в углу замерла, как будто боялась потревожить ледяную молчаливую бурю на троне. Тик. Так. «Я чувствовал, насколько ты одинок на самом деле». Тик. Так. «Никто, кроме меня, не может по-настоящему понять тебя». Шадоу Милк вздохнул. Он прокручивал их последнюю беседу снова и снова. Он не мог остановиться. «Пожалуйста». Стук. Лёгкий, как падающий крошкой сахар. — Мастер… — прошептала Кэнди Эпл без нотки привычного легкомыслия в голосе. — Вы... В порядке? Тик. Так. — ХА... Ха-ха..! Как Я могу быть не в порядке? — Голос Шадоу Милка предательски надломился. — Кто-нибудь, сломайте уже эти часы. Тик. БУМ! И часы замолчали, разбив очередную ложь шута. «А ты... Ты будешь жить, чтобы пожалеть о своих словах.»