Право победителя

Единственное позитивное, что Гарри мог сказать о врученной ему книге «Правила поведения рабов. Стандарт 1821-го года» — она была милосердно короткой. Правда, он пролистал крупную часть, так что, возможно, ему просто показалось, но все же. Во всем остальном это был настоящий ужас. Гарри успел трижды пожалеть, что взялся читать ее сегодня, и трижды снова обрадоваться, что не вернулся к ней завтра. Нормальному, адекватному человеку ее читать было попросту невозможно. Рабов в ней вообще не считали за людей. Возможно, даже не за существ, имеющих свои желания, мысли и характеры. Чем-то это напоминало маггловскую фантастику с роботами — бездушными машинами, что просто выполняли приказы. Вот только в них речь шла о неодушевленной технике, когда здесь о вполне-таки настоящих людях. Людях, которым в основном просто очень сильно не повезло. Книга делилась на три крупные части: правила поведения, методы дрессировки и примеры наказаний, а также в ней был небольшой сборник «советов для начинающего рабовладельца». Прямо так и было написано! Даже сами правила были просто ужасными. Раб должен был вставать на колени каждый раз, встречая хозяина, и ему не разрешалось подниматься, пока хозяин не давал свое разрешение. Раб должен был молчать, пока к нему не обращались. А когда это делали, ответ должен был быть односложным и абсолютно понятным. Он не мог использовать никакие вещи хозяина, так же как и есть или пить, кроме того, что хозяин непосредственно разрешил. Рабу не разрешалось использовать мебель, так же как и находиться с хозяином на одном уровне. Если хозяин сидел, он должен был стоять на коленях рядом с его ногами или в крайнем случае стоять. Раб должен был проявлять максимальное уважение к любому свободному человеку и выполнять их приказы, если они не противоречили приказам хозяина. Раб не должен был встречаться ни с кем взглядом, а также выражать какое-либо несогласие или недовольство. Такие моменты жестоко карались… Если же раб нарушал любое из этих правил, любой очевидец мог направить жалобу в министерство, чтобы оно вмешалось, проверило, было ли наказание и, если нет, назначило свое. И от предложенных наказаний Гарри чуть не стошнило. А он ведь только читал о них, не видел воочию и тем более не испытывал… Часть дрессировки он еще хоть как-то просмотрел. Там предлагали внести обязательную ежедневную порку, но время от времени давать наказание даже без проступка, чтобы сделать раба более покладистым. Расписывали советы, как сделать послушным, но не сломать человека, что само по себе было ужасно, но хоть чуть адекватно. Но, стоило Гарри перевернуть страницу, как он увидел еще целую подборку советов о том, как быстро и без больших усилий сломить раба. Дальше он не выдержал и быстро пролистал всю секцию, переходя к разделу наказаний. Ему бы очень хотелось, чтобы в ней было описано, как подбирать хорошие наказания, что будут соответствовать проступку, но он прекрасно понимал, что не стоило ожидать этого от книги. И был абсолютно прав. Ни одно из наказаний на первой странице нельзя было назвать не то что справедливым, а просто человечным. Они предлагали лишать еды, сна, заставлять раба причинять самому себе боль, оставлять открытые раны, не позволяя их залечивать и вмешиваясь, только если они сильно воспалялись. Отправлять на групповые изнасилования, избивать до потери сознания… И это был только ряд «без последствий». А там ведь была отдельная страница тех, что можно было использовать на рабах, которых было «не жалко»… Это было просто ужасно и по-настоящему дико. Неважно, что это было двести лет назад, неважно, что люди и нравы тогда были другими — это все равно было просто ужасно! Как человек мог причинять столько боли и страданий другому человеку? Разве они не могли поставить себя на место другого? И с этим осознанием Гарри понял, что он был прав. Том вел себя настолько «по уставу», как будто эта книга стояла на полке у пытавших его охранников. А если они использовали правила, то каков был шанс, что они использовали и наказания?.. Все это время Гарри был прав. Том пережил такое, после чего все еще злиться на него и считать, что он заслужил это, может только конченый садист… В итоге Гарри откинул книгу, так и не просмотрев «советы для начинающего рабовладельца», с него хватило и этого ужаса. Он все равно не собирался это использовать. Его дом — его правила. Конечно, Гарри хотел, чтобы Том не сильно выводил его из себя и пререкался. Так же, как и хотел, чтобы он вел себя уважительно, выполнял просьбы или приказы Гарри и помогал ему по возможности. И, конечно, если бы он сильно где-то накосячил, Гарри бы наказал его, но далеко не так, как предлагала книга. Может, заставил бы сделать что-то неприятное или запретил бы делать то, что нравится, на какое-то время. Правда, парень вообще не представлял, как тот Том, которого он видел сейчас, мог вообще даже теоретически напроситься на наказание. Тут бы скорее убедить его не так сильно бояться… Да, этот страх ужасно действовал Гарри на нервы. Он вообще не хотел, чтобы его боялись, а тем более настолько сильно, чтобы падать на колени и заикаться в его присутствии. И самое печальное, что как раз таки Том в этом случае смотрел на вещи гораздо более реалистично, чем сам Гарри. Ведь по тому, что парень увидел в книге, у Тома были все причины его настолько сильно бояться. Эта ситуация была настолько нездоровой, что Гарри буквально чувствовал себя плохо. Он не мог переварить полученную информацию, что фигурально, что, видимо, физически… Глубоко вздохнув, он вызвал Темпус. Голубоватый циферблат показал, что с момента, когда Том ушел, прошло едва ли полчаса. И правда, книга была довольно короткой… Немного подумав, Гарри решил пройтись. Тот вихрь мыслей и эмоций, что был у него сейчас в голове, не позволил бы ему заняться чем-либо другим, а дергать Тома для ужина и экскурсии было еще слишком рано. Он быстро собрался, выходя на улицу. Действительно нужно было развеяться. *** Том проснулся от негромкого стука в дверь. Он тут же подскочил на кровати, отгоняя остатки последнего сна, где хозяин наказывал его за то, что он расположил вазы в порядке не по цветам радуги. Том быстро опустился на колени, стараясь успеть перед тем, как хозяин войдет, и, похоже, преуспел. — Я тебя разбудил? — мягко спросил хозяин. Как же трудно было отвечать на его вопросы. Но ничего, со временем он привыкнет. — Да, Хозяин. Все в порядке, я хорошо отдохнул. — Как же странно было говорить хозяину о своем самочувствии и подобных вещах. Но он потребовал этого прямым текстом, Тому оставалось только подчиниться. — Это хорошо, — предсказуемо радостно ответил парень. Но после этого как-то замялся. — Слушай, ты не против небольшого разговора? Я пролистал то, что они мне дали как правила поведения, и мне кажется, я теперь лучше понимаю, что тебя тревожит и о чем ты думаешь. Не против, чтобы мы это обсудили? — поинтересовался он. Как будто Том действительно мог отказать ему в разговоре. — Конечно, Хозяин, — только и ответил он. И когда парень занял облюбованное им кресло, Том переместился на кровать, практически так, как они сидели ранее, когда обсуждали болезни мужчины. Том не был уверен, что это подходящая поза для такого серьезного разговора, гораздо правильнее было бы, если бы он стоял на коленях. Но сейчас его хозяином был именно этот человек, и он хотел, чтобы мужчина вел себя по-другому, значит, нужно было так и сделать. Пусть Том и чувствовал себя из-за этого очень неуверенно и нервно… — Итак, — сказал хозяин, призывая книгу, о которой говорил. — Для начала хочу сказать, что это просто жуть! Я не представляю, как можно так обращаться с людьми, еще и с зависящими от тебя людьми, и я бы их всех засудил, была бы у меня такая возможность. Но практически все из тех, кто практиковал такое, уже в могиле, а я вообще не работаю в министерстве, так что остановимся на том, что я яро против практически всего, что здесь написано. Том это уже знал. Пусть и не мог понять и осознать, но он все же знал. Сделал выводы из подслушанного разговора. Если это было правдой, тогда ему все же несказанно повезло. Мало какие хозяева стали бы относиться к нему так хорошо, как это делал его хозяин. И даже вероятнее, он был один такой. Возможно, действительно, хоть раз за последние два года ему повезло. — Ты помнишь те приказы, что я дал тебе в начале? — спросил хозяин, и Том тут же подтвердил. Их было довольно мало, так что запомнить не составило труда. Печальнее всего было за магию, он действительно невероятно скучал по ней. Но здесь даже не стоило ожидать, что хозяин разрешит ему ей пользоваться, не стоило искушать судьбу… — Итак, очень важный момент — нужно выполнять только их. Исключительно только их, все остальное, что ты считаешь, что должен делать, можешь спокойно забыть! — твердо сказал хозяин, и, если бы мужчина не настолько хорошо контролировал себя, его бы челюсть бы явно отвисла в изумлении. Хозяин только что, что?.. — Давай пройдемся по списку: Не говорить без разрешения — наоборот, говори и спрашивай все, что хочешь. Опускаться на колени при каждой встрече — забудь, это вообще полный бред, можешь оставить это только для выходов на люди. Не использовать мои вещи, не пить и не есть без разрешения — нет, нет и нет. Все, что есть в доме, ты можешь использовать, а также есть и пить всегда, когда только захочешь… Том был в настоящем шоке. Хозяин действительно зачитал каждое из основных правил, отвергая их одно за другим. Хотелось спросить, зачем ему вообще был раб, если он решил разрешить ему делать все что угодно, но Том знал ответ на этот вопрос. Он сам его попросил. Хозяин был против рабства, но согласился на это, похоже, чисто ради Тома? Это попросту не укладывалось в картину мира мужчины. Никто не помогал врагу. Вообще не в человеческой природе было чувствовать жалость и помогать врагу. Скорее наоборот, довольствоваться его проигрышем и слабостью… Но проблема была в другом. Если хозяин действительно пойдет по этому пути, у Тома практически не будет возможностей получить его расположение. А вот это уже было чревато невероятно серьезными последствиями. Но опять же, а что ему делать? Хозяин высказал свои желания, а он, как правильный раб, должен был их выполнить — конец дискуссии…. — Все чего я прошу, — закончил список хозяин. — Это чтобы ты просто был вежливым и старался, чтобы наше совместное проживания было комфортным — это самое главное. То есть, если у тебя будут какие-то проблемы или трудности, не держи их, а расскажи мне, я попробую найти выход… И еще, Том, — после небольшой паузы добавил хозяин. — Здесь, в книге, они почему-то считают, что абсолютно нормально пытать и насиловать людей, если у них другой статус. Для меня это не так. Если мне и нужно будет тебя когда-то наказать, это не будет физическим и не будет болезненным, скорее просто неприятным. И я никогда, вот прямо вообще никогда не попрошу от тебя ничего сексуального. Изнасилования — это просто ужасно, и я ни в коем случае не буду в этом участвовать, — твердо заявил он. Это действительно было очень крупной проблемой! Том был не из тех, кто верил в благотворительность и бескорыстную помощь. Глупо было верить в то, чего не существует. Да, люди могли помочь просто так, раз или два, но никто не будет делать это на постоянной основе, не получая ничего взамен. Это просто человеческая психология — ничего больше. Конечно, частенько человеку было достаточно получить в ответ эмоции, заботу или какие-то жесты. И зачастую Том поощрял это, окружая себя людьми, что чувствовали себя благодарными только за возможность быть в его присутствии. Но… это было удобно, когда он представал как умный и харизматичный лидер, но никак не когда он был сломленным рабом, что дергался от каждого звука и жеста хозяина. Да, возможно, когда-то он сможет дойти до того, чтобы хозяин ценил и был зависим от его компании, но как раз для этого и нужно было сейчас делать много жестов. Идеальное выполнение приказов, предугадывание желаний и, конечно же, сексуальное удовлетворение — это было самым простым и действенным методом. Не то чтобы этот вариант нравился Тому, наоборот, он ему очень и очень не нравился. Но из всех методов он был самым лучшим и явно стоил этого. Тем более, не то чтобы Том был краснеющим девственником. После того, что с ним делали стражники, обычный секс ничуть не казался ему тяжелой задачей. В отличие от порки. К ней он никак не мог привыкнуть и готов был сделать буквально что угодно, лишь бы ее избежать. Так что стоило попытаться убедить хозяина. — Н-но, Хозяин, это ведь не изнасилование, — мягко возразил он. И когда тот поднял в ответ бровь, разъяснил: — Раб — это собственность. Невозможно изнасиловать собственность, вы можете только использовать ее. — А мне все равно, каков статус на бумаге. Если человек не хочет — это изнасилование, — яростно ответил хозяин. И, будь бы ситуация другой, Том бы явно обрадовался, но не сейчас. — Хозяин, я не против. *** — Хозяин, я не против, — сказал Том, и у Гарри чуть не отвалилась челюсть. Он старался максимально мягко обойти эту тему, чтобы не трогать травму мужчины, но он напрямую говорил, что не против секса? Это было до одури странно. Он не мог действительно этого хотеть. Это было попросту невозможно. Его мозг и тело были в невероятном стрессе и хотели одного — выжить, возбуждению здесь взяться было неоткуда, если он не был конченым мазохистом. А учитывая, как сильно он боялся боли, им он не был. Но тогда что? Какая могла быть причина? Гарри бы сильно соврал, если бы сказал, что Том его не привлекает. Даже в таком нездорово худом, только вылечившемся и испуганном состоянии Том был очень красив и как-то… обаятелен? Что уж говорить о его нормальном состоянии. Честно говоря, впервые встретив дневник Тома на втором курсе, Гарри действительно слегка влюбился в него. Это, конечно, была глупая детская влюбленность, но именно из-за нее он и повздорил насчет дневника с Джинни. Он, конечно, быстро разочаровался в слизеринце, когда вскрылась его настоящая натура, но даже тогда он не мог отрицать, что Том был невероятно привлекателен. Что уж говорить о нынешнем времени, когда он мало того, что вернул собственную внешность, что явно собирала толпу поклонников, так еще и так себя вел. Опускался на колени, краснел, еще и это «хозяин». Гарри никогда не замечал за собой таких кинков, но теперь подумал, что, возможно, просто ранее был невнимательным. Парень уже давно знал, что он стопроцентный гей. Осознал он это далеко не сразу, но, похоже, не зря Гермиона шутила весь шестой курс насчет его преследований Малфоя. После войны он все же признался себе, что находил Малфоя очень даже привлекательным. Но он так и не пытался с ним сойтись. Во-первых, тот был Лордом, прямо вот так, с большой буквы, и сейчас активно искал себе невероятно чистокровную жену. Во-вторых, у него был, на самом деле, просто ужаснейший характер. И то, что теперь, когда их ситуация перевернулась, он научился максимально держать язык за зубами, полностью его не исправляло. Тем не менее он успел повстречаться с двумя волшебниками и одним магглом. Ни с одним из них отношения не вылились ни во что серьезное, но с первым и последним они остались хорошими приятелями. Эрик же… В общем, это был довольно неудачный опыт. Майкл был тем, кто помог ему принять себя, и все же поверить, что это не очередная его чудаковатость, а хоть и довольно редкая, но все же норма. Они не сходились практически ни в чем, начиная от хобби и заканчивая взглядами на жизнь, но Гарри был очень благодарен ему за этот опыт. Парень был невероятно уверенным и надежным человеком, такого в итоге Гарри бы и хотел видеть рядом с собой. И он невероятно скрасил ему последний год в Хогвартсе, куда ему пришлось поехать без друзей. Джонатан был простым магглом, проживающим неподалеку. Он был действительно прекрасным. Интересным, зажигательным, с той невероятной искрой внутри, что так нравилась Гарри в Джинни. Но на удивление проблемой стало то, что он был магглом. Гарри ни в коем случае не был сторонником идей о превосходстве чистоты крови, но невозможность рассказать ему о большей части своей жизни — была просто ужасной. Невозможно постоянно притворяться, что работаешь на ультрасекретную организацию, что у тебя засекречено все, и дом, и работа, и вся жизнь. Магглы тупыми не были, так что такое поведение только вызывало многочисленные вопросы и подозрения. Гарри неимоверно ценил, что магглы не знали, кто он такой, и соответственно не вешались ему на шею только из-за того, что он мальчик-который-выжил, но все же встречаться с ними не мог. Волшебницы, к слову, делали такое с завидной регулярностью. Слава Мерлину, его ориентация не стала достоянием общественности, так как он не хотел узнавать, приведет ли это к тому, что его опять заклеймят чудиком, или к тому, что на него начнут вешаться еще и парни… Нет, явно не хотел… Так что, конечно, он считал Тома привлекательным. Любой человек с глазами так посчитал бы. Но он ни за что бы этим не воспользовался! Это попросту было мерзко! Тем более, когда мужчина был в таком ужасном состоянии! И, только додумав до конца, Гарри осознал, что всю эту длинную мысль его останавливало только то, что мужчина не мог дать свое нормальное согласие, а не то, что это был, драккл его подери, Волдеморт! Он буквально раздумывал, что, сложись бы ситуация по-другому, мог быть заинтересован в Волдеморте?! Похоже, он так пытался разделить их в своей голове, что теперь не всегда мог думать о них как об одном целом… И Гарри искренне не знал, как к этому относиться… — Слушай, Том. Прости, что я это делаю, зная прекрасно, что ты не можешь мне лгать. Но, мне очень важно понять… Ты ведь точно не хочешь этого… Зачем ты предлагаешь? — Хозяин, я действительно не против вас о-обслуживать, — ответил Том, и Гарри снова поразился, что это было честным ответом. Как Том, как Волдеморт мог предложить расплачиваться своим телом? — Допустим, но ты ведь не можешь сказать, что хочешь это делать просто потому, что у тебя есть желание, а не для того, чтобы чего-то добиться, — подозрительно спросил Гарри, и учитывая, что Том промолчал, ответ стал очевиден. — Слушай, Том, — тяжело вздохнув, продолжил он. — Я понимаю, что охранники были настоящими ублюдками, но тебе не нужно делать что-то подобное, достаточно попросить, и я постараюсь сделать то, что в моих силах, хорошо? — Хозяин, но… но я не могу отблагодарить вас как-то по-другому, — на одном дыхании выпалил мужчина, снова прикрывая глаза и группируясь, как будто готовясь к удару. Но Гарри остался сидеть неподвижно. — Том, меня честно не нужно никак по-особенному благодарить, мне хватит простого «спасибо», — сказав это, парень улыбнулся и добавил: — Друзья говорят, что у меня синдром спасателя — люблю находить людей в беде и спасать их. На удивление это ничуть не успокоило и расслабило мужчину, а наоборот, как будто вызвало напряжение. Слегка присмотревшись, Гарри показалось, что он понял, в чем проблема. Похоже было, что мужчина хотел возразить, но не решался. — Говори то, что думаешь, я не буду злиться, если ты будешь высказывать свое мнение. Никогда, — успокаивающе сказал Гарри. Несмотря на заверение, Тому все равно понадобилось несколько десятков секунд, чтобы все же выговорить: — Э-это не сможет длиться вечно. М-мне в-все равно нужно будет вас отблагодарить. И… Ч-чем позже это будет, тем в-выше шанс н-наказания. — Руки Тома были так сильно сжаты в кулаки, что побелели костяшки пальцев. Как же Гарри был зол на тех людей, что заставили его так себя вести. Он просто высказал свое мнение, а боялся так, как будто совершал преступление… — Я понимаю, о чем ты переживаешь, — заверил его Гарри, пусть сам и ни черта не понимал. — Давай договоримся с тобой о том, что мы вернемся к этому вопросу, когда ты полностью выздоровеешь и вернешь свою память, хорошо? — Не было никакой вероятности, что Волдеморт со своими воспоминаниями предлагал бы Гарри сексуальные услуги. Если этот вопрос все равно отпадет сам собой, как только Том вернет память, то не было смысла сейчас с ним разбираться. — Хорошо, Хозяин, — согласился Том и действительно, похоже, расслабился, но после сразу же напрягся: — Х-хозяин, н-но как я м-могу отблагодарить вас сейчас? На несколько секунд Гарри задумался. Похоже, это должно было быть хоть что-то, иначе Том не согласится с ним. Парень уже несколько раз пытался объяснить ему, что выздоровление Тома для него лучшая награда, но все безуспешно. Но что вообще можно было попросить у него? Он и так вел себя идеально! Хотя… Был один момент, что просто до невероятного раздражал Гарри. — Я бы хотел, чтобы ты постарался меньше меня бояться, — ответил он. — Я знаю, что это будет непросто и потребует времени, но для меня это будет очень стоящей благодарностью. — Хорошо, Хозяин, — несмотря на слова, Том выглядел очень ошарашенно. Что же, не странно. — Есть ли у тебя какие-то вопросы? — Нет, Хозяин, большое спасибо, — тут же ответил мужчина, хотя заученности в его тоне действительно поубавилось. — Давай тогда проведу быструю экскурсию и пойдем ужинать? Не знаю как ты, но я жутко голоден, — предложил Гарри, и Том тут же согласился. Ничего страшного, они все же двигались вперед. Пусть и небольшими шажками, но все действительно становилось лучше.