Право победителя

Опустившись на диван и призвав две чашки чая на журнальный столик, хозяин жестом пригласил Тома присоединиться к нему. Мужчина сомневался не меньше пяти секунд, одновременно от всей души желая и совершенно не желая принять это предложение. Но в конце концов, решившись, присел на пол рядом, облокачиваясь на изножье дивана. Это казалось неплохим компромиссом, чтобы и не заставлять себя, и не стоять на коленях. Возможно, действительно, как и говорил парень, ему нужно было просто дать себе немного времени?.. Расслабившись, он откинул голову на мягкую ткань. Интересно, а сегодня хозяин тоже решит погладить его волосы? Как будто следуя его мыслям, к затылку мягко прикоснулась рука, начиная заботливо перебирать пряди. — Ты мне скажи, если не нравится, хорошо? — с явно заметной неуверенностью в голосе попросил парень. — Мне нравится, — честно признался Том. Не было никакого смысла отрицать что-то настолько очевидное. Его самого это поражало. Ведь хозяин прямо сейчас мог крепко схватить за волосы и резко потянуть вверх, удерживая и больно натягивая кожу. Мог направить его куда угодно и заставить сделать все, чтобы тот ни захотел. И это ведь было бы так легко и удобно. Его рука уже находилась в волосах мужчины, а Том никаким образом не мог ему помешать. Чего стоило просто взять и воспользоваться возможностью, что уже была в его руках? Чего стоило просто взять и причинить Тому боль? Рука хозяина приподнялась над макушкой, и Том ничего не смог с собой поделать и вжал голову в плечи. Ведь прямо сейчас она опустится и резко схватит его, поднимая с места. Потянет, ударит, откинет… Причиняя боль… И страх… Много страха… Как только мучительные картинки пронеслись в голове, Том почувствовал, что сердце бешено заколотилось и к горлу начала подступать паника. Рука все же опустилась, и он вздрогнул и сжался, буквально ожидая, предчувствуя последующую боль. Ладонь хозяина замерла, явно не зная, что делать дальше. Но ведь это было глупо, безумно! Хозяин не хочет причинять ему вреда! Мужчина постарался глубоко вдохнуть и расслабиться, но страх крепко сковал его легкие, не позволяя набрать воздуха больше положенного. Но это ведь было не так! Хозяин никогда не причинял ему вреда, даже наоборот! Он только помогал, лечил, поддерживал… Успокаивал… Обнимал… Том ведь… доверял ему! И эта мысль настолько его поразила, что сбросила оковы страха, позволив вдохнуть полной грудью. Он действительно… доверял? Он… Он и правда?.. Он правда доверял человеку, в чьих руках была вся его жизнь? Доверял человеку, что мог растоптать его в любой момент? Доверял тому, кто по логике должен был ему мстить?! Это было настоящим безумием! Он никогда и никому не доверял! Доверие погубило даже больше людей, чем пресловутая любовь! И никто, никто в этом мире не был достоин того, чтобы Том ему настолько верил! Но ведь он реально это сделал!.. Еще вчера, гораздо раньше, чем это осознал. Когда согласился на колдомедика… Или, может, даже раньше, когда признался, что делает для того, чтобы разбирать воспоминания, и рассказал о снах… Хах, если и не еще раньше, с той самой первой панической атаки, когда вместо того, чтобы благоразумно держать дистанцию от хозяина, он льнул к нему и буквально требовал его прикосновения. Как давно это случилось?.. И когда оно успело так глубоко в нем прорасти?.. А главное: что ему теперь с этим делать? Но пока он выпал из реальности, рука хозяина мягко перетекла на плечо, поддерживающе сжимая: — Том, что случилось? Мужчина все еще пораженно покачал головой: — Ничего… Просто мысли, — выплюнул он, решив дать больше конкретики. Ведь, зная парня, тот явно начнет ее добиваться. Глупое сердце наконец-то восстановило свой ритм, и паника отошла, но теперь он никак не мог избавиться от навязчивых мыслей. — Прости, я не буду тебя касаться, — тут же сказал хозяин, и рука поспешно покинула его плечо. — Нет! — резко, даже слишком резко, как после понял Том, сказал он. — Простите, — тут же извинился за тон он. — Я буду рад, если вы продолжите. — Хорошо, — сконфужено сказал хозяин, но все же вернул руку, продолжая перебирать волосы мужчины. Том склонился набок, прислоняясь виском к ноге парня. Как за все это время хозяин так и не смог понять, что Тома успокаивают прикосновения? Что ему они… нравятся? Да, это было абсолютно абсурдно, но почему-то его прикосновения были такими мягкими и… заботливыми, что они не только мешали, они помогали. Том готов был поспорить, что его щеки снова заалели от смущения. Что с ним было не так? Это все из-за Азкабана? Стоп… Азкабан! Точно!.. Конечно!.. Он ведь знал это! Это ведь так очевидно! Конечно, после двух лет пыток, когда он встретил человека, что не только не пользовался своей властью, но и защищал Тома и делился с ним теплом, его потрепанная психика тут же воспылала к нему тонной позитивных эмоций! Сразу стало понятнее и почему он теперь так боялся потерять это, и откуда взялось доверие, благодарность и целый ряд других эмоций, что до этого он совершенно не мог понять. Все стало значительно понятней! Но… Даже так. Что он мог с этим поделать? В таком-то состоянии… Похоже, его мозг отчаянно жаждал хоть какого-то тепла, ведь готов был сдаться от первых проявлений заботы и внимания. Хотя тут он, конечно, чутка лукавил. Парень уже три недели упорно пытался доказать действиями, что поможет и поддержит его во всем, в чем только нужно. Мало кто вообще обладал подобным терпением. И явно никто и никогда не пытался направить такое на Тома… Наоборот, все, кто видел его без маски, прекрасно знали, что он был… обузой. Мужчине не хотелось даже самому себе признаваться в этом, но… но ведь он… действительно ценил это. Действительно ценил то, сколько усилий, терпения и внимания посвятил ему хозяин… И действительно… возможно… может… чисто теоретически… он был бы и не против чувствовать что-то позитивное в сторону хозяина и так. Ведь, по крайней мере, пока что он, похоже, искренне хотел помочь Тому. И не просто хотел, а действительно делал… И возможно… Нет! Но ведь возможно… он мог даже… попробовать… чисто попробовать… разрешить себе… довериться… Том глубоко вздохнул, разгоняя назойливые мысли. Сейчас явно было не лучшее время, чтобы думать обо всем этом. Потом, перед сном, он ляжет в кровать и хорошенько все обдумает, а сейчас… Сейчас он обещал рассказать что-то интересное хозяину. — Что бы вы хотели узнать? — все же спросил он, нарушая явно затянувшуюся тишину. — Не знаю. А что бы ты хотел рассказать? — вернул вопрос хозяин, выпутав руку из волос Тома, чтобы магией подозвать к ним две чашки. — Спасибо, — поблагодарил Том, беря в руки одну. — Я ведь не знаю, что вам может быть интересно, — проговорил он, внутреннее молясь, чтобы тот не спросил о каком-то из его злодеяний. Не нужно было быть знающим, чтобы увидеть: парень — яркий образец доброго и светлого героя. Он бы явно не отнесся позитивно к большинству историй мужчины. — Все. Мне интересно все, — с явной теплотой в голосе сказал он, и Том незаметно выдохнул. Все? Значит, он подберет какую-то дурацкую и забавную историю. Нужно проверять воду не спеша. — На моем пятом курсе, — все же начал он, выбрав воспоминание. — Гриндевальд приезжал в Лондон, и Малфои устраивали по этому поводу бал. Тематикой бала выбрали экзотику, и отец Абраксаса заказал не меньше двух десятков павлинов самых редких окрасов. Обычно Абраксас не был падок на такие вещи, но непонятно почему эти павлины запали ему в самую душу. Он хвастался ими буквально днями напролет. И это всем так надоело, что в конце концов Лестрейндж наложил на него заклинание, из-за которого все, кроме самого Малфоя, видели у него большой и пышный павлиний хвост, — Том весело улыбнулся, вспоминая эту историю. Было до удивительного приятно вспомнить что-то такое. Что-то не связанное с его нынешней ситуацией и Азкабаном. — Самое удивительное, что он так и не понял, что случилось. Весь Хогвартс абсолютно солидарно ничего ему не сказал. Хотя, может, кто-то и говорил, но он не поверил. Он ведь Малфой как-никак, — пожал плечами Том. — В конечном итоге его бросила девушка, за которой он тогда бегал, и у него так и не вышло сойтись ни с кем другим, пока заклинание не рассеялось. Слава Мерлину, это случилось до бала, потому что заклинание-то Лестрейндж придумал, а вот контрзаклинание у него никак не получалось. Дата бала стремительно приближалась, а получить от Малфоя-старшего за то, что его сын появится в таком неприглядном виде перед всеми сливками аристократии, Оливер явно не хотел, — закончил Том, легко посмеиваясь. Это действительно была довольно веселая история, что они вспоминали еще не один год. Хозяин тоже легко рассмеялся: — Лестрейндж явно успел двадцать раз пожалеть о том, что это сделал. — Он да — мы нет, — с небольшим смешком ответил Том, и парень снова легко засмеялся. — У нас была похожая ситуация, — весело сказал он. — Тоже на пятом курсе. Гермионе надоело, что за целых полгода Рон так и не взялся за учебник по Истории Магии, все время списывая работы у нее. И она зачаровала книгу так, чтобы она летала за ним и зачитывала ему материал. При этом слышал это только он сам, — движения руки парня в волосах Тома стали более активными, и, чуть повернувшись, мужчина увидел, что тот резво жестикулирует другой рукой. — Стоит сказать, что пару часов Рон действительно слушал, но после ему, конечно же, надоело, и он начал пытаться избавиться от надоедливого учебника. Но оказалось, что Гермиона это предусмотрела и помимо этого заклинания наложила на него еще кучу защитных. А поскольку по чарам, как и по всему остальному, она была лучшей на нашем курсе, нормально снять это ни у Рона, ни у меня не вышло. Старшекурсники же только посмеялись, не став помогать. В конце концов, разозлившись, Рон сжег учебник к Мордредовой бабушке. И, казалось бы, ничего страшного, все равно историю магии вел профессор Бинс, которому было вообще все равно, что происходило на уроке. А у нас оставался мой учебник, что я пообещал отдать Рону в конце года, чтобы он перешел Джинни. Но в том году были СОВ, а мы не знали, что, чтобы избежать списывания, всем нужно было на время экзамена сдать свой учебник. Рону пришлось съесть целых три рвотных батончика, чтобы пропустить основную сессию экзамена и потом сдавать на повторной, принеся уже мой учебник, — смеясь, закончил рассказ хозяин, и Том тоже легко посмеялся. На удивление, было довольно тепло и спокойно. Так, как будто они были не заклятыми врагами, связанными Правом победителя, а друзьями, сидящими вечером у камина и делящимися веселыми историями из детства. — Сколько вам лет? — поддавшись атмосфере, решился спросить Том. — Двадцать, — ничуть не смутившись вопроса, ответил парень. — Будет через две недели. — У вас день рождения через две недели? — удивившись, повернулся мужчина. Он впервые слышал об этом. — Да, тридцать первого июля, — подтвердил парень. — Что бы вы хотели… — начал было он, но практически сразу же остановился. Все, что происходило, было настолько сюрреалистично, что он действительно умудрился забыться и сказал это чисто на автомате. У него ничего не могло быть, да и в общем, он сам, как и все его действия, принадлежали хозяину, как он даже теоретически мог что-то ему подарить? — Простите, я не подумал, — тут же извинился он, опуская глаза. Стало слегка горько. Том не был прямо негативно настроен в сторону Права победителя — как он мог, когда ему настолько с ним повезло? Но все же, вспоминать о своем… положении было… неприятно. Рука в его волосах на секунду замерла, а потом еще нежнее прошлась от самой макушки к затылку. — Том, ты чего? — мягко сказал хозяин. — Если ты хочешь купить мне какой-то подарок, я буду только рад, — похоже, действительно счастливо сказал он. — Мы можем сходить вместе, или я могу попросить Рона с Гермионой, если ты захочешь, чтобы это было… ну, я не знаю, правильнее? К тому же Гермиона всегда покупает подарки в самый последний момент, так что для нее это явно тоже будет хорошей возможностью, — он тепло улыбнулся, и мужчина не смог сдержать ответной легкой улыбки. Ему даже стало интересно, знал ли парень, что у него, похоже, был настоящий талант делать любую ситуацию гораздо проще. — Спасибо, сэр, — все же сказал он. — Это тебе спасибо, Том, — все так же тепло улыбаясь, сказал он и вдруг сильно растрепал волосы мужчины перед тем, как убрать руку. Том удивленно на него посмотрел. — И почему даже так ты выглядишь в разы лучше меня? — неожиданно поинтересовался хозяин, и мужчина удивился. Да, он знал, что нравится парню. В абсолютно физическом плане. Учитывая количество бросаемых на него взглядов, такое было попросту невозможно не заметить. Но это был буквально первый раз, когда тот произнес это вслух. И, видимо, хозяин и сам этого не планировал, ведь его щеки слегка порозовели, и он быстро поднял взгляд на большие часы в противоположном конце комнаты. — Ох, как уже поздно! — притворно зевнул он, да так плохо, что Том с трудом удержал смешок. Эмоции парня были всегда такими чистыми, яркими и неприкрытыми, что, казалось, ими можно было буквально упиваться. И явно пьянеть. Обычно такие люди слишком сильно утомляли мужчину. Он был слишком чувствителен к эмоциям, чтобы такое могло не нервировать. Но эта ситуация все же была невероятно далека от обычной. Да и не то чтобы у него был большой выбор. — Я бы с радостью говорил с тобой и дальше, но давай все же продолжим завтра, — явно все еще не в силах справиться со своим смущением, парень вскочил с дивана. — Конечно, сэр, — сказал Том, но, видимо, его веселье все же просочилось в голос. Ведь на несколько секунд хозяин просто застыл, ничего не говоря и не делая, а потом резко и легко рассмеялся. — Я сам себя переиграл, да? — весело спросил он, и мужчина только улыбнулся, решив, что такой вопрос явно лучше оставить риторическим. Парень подал ему руку, и Том в уже привычном жесте вложил свою, поднимаясь на ноги. Какой же большой они прошли путь с момента, когда мужчина специально дал свою левую руку, считая, что хозяин хочет ему навредить. Возможно… Возможно, парень действительно был хотя бы частично прав?.. Они быстро попрощались, расходясь по своим комнатам. Но Том еще долго лежал в кровати, пялясь в потолок и не в силах уснуть после такого полного открытий вечера. Хозяин явно хотел его, но приказал ничего не делать, пока он не вернет воспоминания. Вопрос только в том, насколько он был серьезен? Насколько это было действительно тем, во что он верил, а не тем, что просто было правильно сказать, и он был бы только рад, если бы Том этот приказ нарушил? Да и другой вопрос, нужно ли было мужчине это делать? Хозяин и так относился к нему невероятно хорошо, не факт, что еще лучше вообще было возможно. Можно было просто продолжать игнорировать эти моменты и взгляды и оставить это козырем, на случай если почувствует, что начинает терять фавор хозяина. Да, пожалуй, так он и поступит. Не было никакого смысла предлагать то, что никто не просил. Но стоило ему решить для себя этот вопрос, в голову тут же полезли следующие мысли. У хозяина в друзьях была знающая, и она покровительствовала Тому! Может, все было не так уж плохо, как ему говорили? Такой человек вряд ли бы стал поддерживать его в ином случае. Мужчине уже очень хотелось переговорить с ней, она могла подсказать что-то насчет его воспоминаний. Если, конечно, захочет говорить… С такими людьми никогда нельзя было быть уверенным. Голова гудела как рой растревоженных пикси, мысли перескакивали с одной на другую, оставляя только обрывки, что он не мог даже до конца осознать, не то что обработать. По-хорошему, нужно было заняться окклюменцией, но этот день и этот рой мыслей его так вымотал, что не хотелось даже подымать голову с подушки, не то что сосредотачивать свое внимания на хоть чем-то. Мужчина взял браслет в руку, оглаживая пальцем шероховатые и неровные бусины. Даже зная, казалось бы, всю ситуацию, получить подарок было очень неожиданно и приятно. Браслет было приятно перебирать в зажатой руке, шероховатая нить лишь слегка раздражала кожу. Бусины проезжались по ладони одна за одной, оставляя после себя какое-то неуловимо приятное ощущение. «Одна, вторая, третья. Одна, вторая, третья», — мысленно считал он, все оттягивая момент, когда придется собраться с мыслями и взяться за такую необходимую окклюменцию. И всего через пять прокручиваний браслета он сам не заметил, как крепко уснул.