Закалённые огнём

***

В это утро Сион стоял перед зеркалом, натянув шапку так, чтобы скрыть седые волосы, и очки — словно надеясь спрятаться от всего мира. Рубашка застегнута почти до горла, пряча шрамы на шее и груди. Его руки слегка дрожали, а сердце колотилось от тревоги. Сегодня был первый день его возвращения в школу. В комнату вошёл Недзуми, с которым они договорились пойти вместе. Он остановился на пороге, взгляд холодный и резкий. Подошёл ближе и резко спросил: — Что ты делаешь? Сион опустил глаза, голос едва слышный: — Я… не хочу, чтобы меня видели таким. Недзуми нахмурился, подошёл ещё ближе, заглянул в лицо, затем медленно убрал шапку и очки. Его пальцы уверенно расстегнули верхние пуговицы рубашки, обнажая иссечённую кожу. Он провёл пальцем по шраму на груди, затем поднял руку к ключице, ощупал шрам на шее, осторожно провёл по рубцу на щеке, после чего взял подбородок Сиона и поднял его взгляд. Взгляд Недзуми был напряжённым, но в нем сквозила тёплая решимость. — Смотри мне в глаза. Сион, хоть и с дрожью, послушно встретился взглядом. Недзуми задержал взгляд чуть дольше обычного, будто пытаясь прочесть что-то глубже. Потом тихо, почти шепотом, сказал: — Ты прекрасен. Не прячься. Сион дрожал, глаза наполнились слезами, но он не отводил взгляда. В этом прикосновении и словах было что-то большее, чем просто признание — это была поддержка, принятие и начало чего-то нового.

***

Недзуми и Сион вышли из дома, шаги звучали по пустым улицам, окутанным утренним холодом. Воздух был резкий и свежий, словно очищая мысли и настраивая на новый день. Сион шел рядом с Недзуми, но внутри у него бушевал шторм — страх, неуверенность, тревога. Он прятал взгляд в пол, чувствуя, как каждый вдох даётся с трудом. Воспоминания о больнице, о боли, о шрамах, которые теперь покрывали его тело, казались невыносимым грузом. Внутри все еще боролись желание спрятаться, остаться в безопасности комнаты. Недзуми шел рядом, молча, но его присутствие давало странное ощущение — будто крепкий якорь, который не даст упасть в бездну страха. Он не задавал лишних вопросов, не требовал ответов. Просто шел — твердо и уверенно. Когда они приблизились к школьным воротам, шум двора стал громче, голоса, смех, шаги — всё казалось чужим и давящим. Сион остановился, тело заледенело от внутреннего ужаса, глаза наполнились тревогой. В этот момент Недзуми положил руку на его плечо, крепко сжав, передавая всю свою поддержку и силу. — Я с тобой, — прошептал он, голос едва слышный, но твердый. — Ты не один. Мы вместе. Сион глубоко вдохнул, чувствуя, как чуть-чуть успокаивается сердце. Слова Недзуми проникли глубоко внутрь, как тихий свет в темноте. И тогда они вместе сделали шаг в школьный двор — шаг к новой жизни, к борьбе и надежде. Недзуми проводил Сиона до класса, и тот, хоть и с тревогой в глазах, сам занял своё место у окна. Недзуми сел рядом, внимательно наблюдая за ним. В классе стояла напряжённая тишина — одноклассники бросали косые взгляды, не скрывая любопытства и недовольства. Недзуми тихо сказал: — Я сейчас схожу за водой. Пока он вышел из класса за водой, атмосфера в помещении словно напряглась до предела. Сион сидел один, чувствуя, как одноклассники переглядываются между собой, их взгляды стали холоднее и жестче. Вдруг один из ребят, высокий и самоуверенный, встал со своего места и, шагнув к Сиону, насмешливо произнёс: — Эй, выскочка! Говорят у тебя новый имидж? Хочешь покажем, где твое место? Шепот и смех раздались по классу, и другие начали подтягиваться, словно ожидая, что начнется настоящая заварушка. Сион сжался на месте, стараясь не выдать страха. В этот момент дверь распахнулась, и Недзуми, держа бутылку с водой, резко вернулся в класс. Его глаза мгновенно остыли, и без лишних слов он сделал стремительный выпад кулаком в лицо нападавшему. Вся классная комната замерла. Недзуми, не отводя взгляда от всей группы, спокойно, но грозно заявил: — Он только мой. Кто подойдет к Сиону — будет иметь дело лично со мной. Звук медленно сменился на гнетущую тишину — никто из ребят не решился бросить вызов. Рина, сжав губы, бросила на Недзуми острый взгляд, но слова не нашлась. Сион ощутил, как внутри него растёт новая сила — сила поддержки, которой он так давно жаждал. В этот момент он понял, что теперь не один, и это давало надежду. Недзуми посмотрел на Сиона с лёгкой улыбкой и сказал: — У меня после уроков репетиция. Тебе придётся немного подождать, но не волнуйся — как только всё закончится, мы вместе пойдём к Карен. Сион кивнул, немного напряжённо, но понял, что другого выбора нет. Он устроился поудобнее в актовом зале, достал альбом и карандаши, чтобы скоротать время, пока Недзуми занят. Актовый зал наполнился приглушёнными голосами и шорохом движений. Недзуми вышел на сцену, его лицо сосредоточенно, глаза горели решимостью. Сценарий в руках, он занял своё место и начал репетицию — отрабатывая каждое движение, каждую интонацию с предельной отдачей. Сион сидел в зале, погружённый в свои зарисовки. Его взгляд периодически поднимался, чтобы следить за Недзуми — ловить мелочи в его жестах, мимике, манере говорить. Для Сиона это было новое и необычное зрелище, и он невольно ощущал уважение и даже восхищение. Между звуками голосов и аплодисментов репетиция шла своим чередом, а в душе Сиона медленно зарождалось чувство спокойствия — будто присутствие Недзуми рядом помогало ему выдержать этот сложный этап жизни. После окончания репетиции Недзуми и Сион вышли из актового зала, ступая по пустым коридорам школы. Воздух был прохладным, а вечерние сумерки уже окрашивали окна тёплым светом. Недзуми с любопытством взглянул на Сиона: — Что ты там рисовал всё это время? Покажешь? Сион слегка покраснел, опустил глаза и тихо ответил: — Пока… не готов. Недзуми улыбнулся, мягко кивнул, уважая его пространство, но в голосе звучало тихое ожидание: — Когда будешь готов — я хочу увидеть. Они шли вместе по знакомой улице, почти молча, каждый погружён в свои мысли. Сион сжимал в руках альбом для рисования, будто это было его самое дорогое сокровище. Недзуми не мог перестать думать о том, как сложно и хрупко выглядел его друг, и как сильно тот нуждается в поддержке. Дом встретил их теплом и мягким светом ламп. Карен сразу же провела их в кухню, где на столе уже стоял ужин — простой, но с любовью приготовленный. Сион уселся за стол, ещё немного робкий и осторожный, как будто привыкал к новым условиям. Недзуми помог расставить тарелки и налить чай, когда за окном начал свирепствовать ураган: сильный ветер гнул ветки деревьев, а дождь хлестал по стеклам. Карен взглянула на Недзуми и сказала с лёгкой тревогой в голосе: — В такую погоду тебе не стоит идти домой. Останься у нас сегодня, пожалуйста. Недзуми слегка улыбнулся, но в глазах мелькнула серьёзность. — Спасибо, Карен, но я привык ходить домой. Ничего со мной не случится. — Ты молодец, конечно, — мягко сказала она, — но у нас есть ещё один диван, и я не хочу, чтобы ты рисковал. В такую погоду лучше остаться в тепле. Сион, подняв глаза, тихо добавил: — Мне тоже кажется, что лучше остаться. Мы можем вместе проводить время, и тебе не придётся волноваться. Недзуми посмотрел на сына Карен, и на мгновение в его сердце вспыхнуло что-то тёплое и неожиданное. — Ладно, — наконец согласился он, — останусь. Карен улыбнулась и добавила: — Отлично. Тогда давайте поужинаем вместе, и я расскажу вам пару историй — чтобы развеять эту грозовую тишину. Недзуми и Сион кивнули, и за столом воцарилась теплая атмосфера — несмотря на бурю за окнами. Ураган разгулялся всерьёз — дождь барабанил по подоконнику, ветер стонал где-то в щелях, в доме ощущалась зыбкая, но уютная изоляция от разбушевавшейся улицы. В комнате Сиона на полу разложили тонкий матрас. Лампа на тумбочке давала мягкий свет, отбрасывая тёплые блики на стены. Сион уже лежал в постели, укутавшись в одеяло так, что наружу выглядывали только глаза и прядь белых волос. Он смотрел в потолок, слушая, как за дверью журчит вода — Недзуми был в душе. Дверь скрипнула, и в комнату вошёл он. Волосы влажные, чуть тёмнее обычного, отдельные капли медленно стекали по шее и ключицам. На нём были только свободные тёмные штаны, торс обнажён, мышцы плеч и спины мягко двигались при каждом шаге. Сион непроизвольно замер. В груди что-то дрогнуло, взгляд метнулся в сторону, и он дёрнул одеяло повыше, скрывая лицо почти до носа. Недзуми заметил этот жест и, приподняв бровь, коротко усмехнулся: — Что, стало холодно? — Так теплее, — чуть глухо отозвался Сион из-под одеяла. — Ага. Конечно. — В голосе прозвучала лёгкая насмешка, но не колкая — скорее тёплая. Недзуми бросил полотенце на стул, лёг на свой матрас и, повернув голову к Сиону, лениво спросил: — Ну, как тебе репетиция? — Ты был… совсем другой, — честно ответил Сион. — Словно это не ты, а… кто-то ещё. Недзуми хмыкнул: — Это и есть сцена. Она меняет людей. Разговор постепенно затих. Вскоре остался только стук дождя, и глаза у обоих начали слипаться.

***

Недзуми выдернуло из сна что-то странное. Он не сразу понял, что именно, но потом услышал: Сион тихо стонет, ворочается. Слова, вырывающиеся из сна, были обрывочными и тревожными — словно он кого-то звал или от чего-то отказывался. — Эй, — тихо позвал Недзуми, приподнимаясь на локте. — Проснись… Ответа не было. Лицо Сиона было бледным, брови сдвинуты, губы дрожали. Он всхлипывал, дёргал одеяло, как будто пытался защититься. Недзуми сжал зубы, чувствуя странное, почти болезненное раздражение — не на Сиона, а на то, что кто-то, пусть даже только во сне, мог довести его до такого состояния. Не думая дальше, он поднялся, сел на край кровати, а потом лёг рядом, притянув Сиона к себе. Обнял крепко, но мягко, одной рукой прикрыв его голову, другой — притянув за талию. — Всё, всё… я здесь, — шепнул он так тихо, что сам едва расслышал свои слова. Сион перестал дёргаться почти сразу. Его дыхание стало глубже, плечи расслабились, а ладонь, до этого сжимавшая край одеяла, чуть скользнула по футболке Недзуми, словно проверяя, что он действительно рядом. Внутри у Недзуми что-то болезненно сжалось. Он ещё долго лежал, слушая, как Сион ровно дышит, прежде чем позволил себе закрыть глаза.

***

Первое, что почувствовал Сион, — это тепло. Не просто под одеялом, а какое-то особенное, живое, исходящее от кого-то рядом. Он открыл глаза и увидел перед собой тёмную ткань — чужую грудь, а чуть выше — прядь влажновато-вьющихся волос. Пахло чем-то тёплым и чуть терпким, как после дождя. Сердце мгновенно сбилось с ритма. Он понял: он лежит, прижавшись к Недзуми, причём одной рукой обнимает его за талию. Что…? Как?.. — мысли перемешались, он осторожно пошевелился, но чужая рука, лежавшая у него на спине, чуть сильнее притянула его обратно. — Не дёргайся, — прозвучал над самым ухом сонный голос Недзуми, чуть хрипловатый от утреннего сна. — Ещё рано. — Почему мы… так?.. — Сион попытался поднять голову, но уткнулся взглядом в спокойное лицо Недзуми. Тот даже не открыл глаз. — Ты кричал во сне, — тихо сказал он. — Я подумал, так будет проще тебя успокоить. Сион замер. Внутри стало неловко и тепло одновременно, словно это признание лишало его возможности найти правильные слова. Он только кивнул — и сам не заметил, как снова расслабился в этих объятиях. Снаружи дождь всё ещё барабанил по крыше, но теперь он казался не зловещим, а умиротворяющим. — …Спасибо, — выдохнул он едва слышно. Недзуми в ответ что-то невнятно пробормотал, но уголок его губ чуть заметно дрогнул.

***

В класс Сион вошёл чуть позже обычного, но учитель ничего не сказал — в руках у него была стопка свежих тетрадей, а Сион тихо прошёл к своему месту и сел, не встречаясь взглядом с другими. Сегодня он был тише, чем обычно. Даже Хаясака, обычно подшучивавший над ним, пару раз взглянул с лёгким удивлением и оставил в покое. Сквозь стекло окна лился мягкий, размытый свет — дождь с утра прекратился, но воздух был ещё влажным, а по стеклу тянулись медленные капли. Сион сидел, чуть склонившись над страницей, и что-то выводил мягким карандашом. Пальцы двигались осторожно, будто он боялся испортить линию. Иногда он останавливался, проводил подушечкой пальца по штрихам, улыбался едва заметно… и тут же отворачивался, пряча лицо в тетрадь. Щёки у него при этом становились чуть теплее, чем можно объяснить просто жарой в классе. Недзуми, устроившийся на задней парте, через пару минут всё же подался вперёд: — Ты что там прячешь? — голос его был лениво-игривым. Сион быстро закрыл тетрадь ладонью: — Ничего. — Ничего, от чего краснеют уши? — Недзуми прищурился. Сион чуть дёрнул плечом, но улыбку спрятать не смог. — Я покажу… когда-нибудь. Недзуми откинулся назад и больше не настаивал, но по тому, как чуть сузились его глаза, Сион понял — интерес только сильнее разгорелся.

***

Коридор был полон шума — хлопали дверцы шкафчиков, кто-то смеялся, кто-то звал друзей. Сион тихо вышел из класса, держа под мышкой свой альбом и пакет с тетрадями. Он собирался просто забрать вещи и уйти в библиотеку, пока Нэдзуми где-то бродит, или просто задержался. Он дошёл до своего шкафчика и только начал открывать дверцу, как за спиной раздался знакомый, чуть насмешливый голос: — Эй, Сион! Что там у тебя? Он обернулся — перед ним стояла Рина, за её спиной ещё двое парней из её компании. Один из них уже тянулся к альбому. — Отдай, — Сион крепче прижал его к себе. — Не надо. — Что значит «не надо»? — Рина шагнула ближе, в её улыбке скользнуло что-то недоброе. — Ты что, стихи про кого-то пишешь или любовные записки рисуешь? Сион покачал головой, но один из парней ухватил уголок обложки, и они начали перетягивать альбом. — Сказал же — не надо! — голос его дрогнул. — Да чего ты как маленький, покажи, всем интересно, — ухмыльнулся второй парень и толкнул его плечом. Сион споткнулся, и альбом выскользнул из рук. Листы, зажатые между обложками, разлетелись по полу. — Ну вот, — с насмешкой выдохнула Рина, — сейчас посмотрим, что там… Но её слова прервал другой голос — тихий, но острый, как лезвие: — Что, совсем с ума посходили? Рядом, почти вплотную, стоял Нэдзуми. Он молча опустился, поднял ближайший рисунок… и замер. На листе — он сам. Точная, мягкая штриховка, взгляд, словно пойманный в движении. Волосы, чуть спадающие на глаза, лёгкая усмешка. Нэдзуми поднял голову — вокруг замерли. Он взял ещё один лист. Опять он. Только уже в другом образе — в сценическом костюме, с приподнятым подбородком, как на сцене. Потом ещё один… и ещё. Все они — он. Сион, побледневший, опустился на колени и торопливо собирал рисунки. Его пальцы дрожали, дыхание было рваным. На глазах блеснули слёзы. — Сион… — тихо начал Нэдзуми, но тот, не поднимая головы, прошептал: — Не смотри… Он сгреб всё в неровную стопку, прижал к груди и, не глядя ни на кого, почти побежал по коридору. — Эй, да мы же просто… — начала Рина, но Нэдзуми метнул в неё взгляд, от которого та осеклась. — Вы — идиоты, — холодно бросил он, и, не теряя времени, пошёл за Сионом. Его шаги быстро ускорились. В голове стучало одно: догнать. Нэдзуми шёл быстро, почти бегом, скользя взглядом по дверям и поворотам. Коридор уже опустел — все разбрелись по классам или в столовую. Только где-то далеко слышался гул голосов. Он знал, что Сион в таких ситуациях не идёт к толпе. Он ищет тихое место, где можно спрятаться от чужих взглядов. — Чёрт… — тихо выругался Нэдзуми, свернув к запасной лестнице, куда почти никто не ходил. И там, на второй площадке между этажами, он увидел его. Сион сидел на ступеньках, почти уткнувшись лбом в колени. Альбом и разрозненные листы были зажаты в руках, как единственная защита от всего мира. Его плечи дрожали. Нэдзуми медленно поднялся на несколько ступенек, но тот не поднял головы. — Сион… — голос прозвучал мягко, почти осторожно. — Уходи, — тихо, сдавленно сказал тот. — Не хочу, — Нэдзуми присел напротив, на ту же ступень, но чуть ниже, чтобы смотреть снизу вверх. — Ты ведь даже не даёшь мне слова сказать. Сион глубоко вдохнул, пытаясь выровнять дыхание, но руки его всё ещё сжимали бумаги до белых костяшек. — Они… всё видели, — прошептал он. — Они будут смеяться. — Пусть смеются, — спокойно ответил Нэдзуми. — Им всё равно не понять. — Это… — Сион запнулся, сжал губы. Щёки его горели, но глаза были мокрыми. — Это же всё… ты… Нэдзуми чуть склонил голову, его взгляд стал внимательным и серьёзным. — Я заметил. Сион отвёл глаза. — Я не хотел, чтобы ты видел. Не сейчас. Я не готов… На секунду воцарилась тишина. Снаружи где-то стукнула дверь, по крыше всё ещё барабанил дождь. Нэдзуми медленно вытянул руку и лёгким движением коснулся пальцев Сиона. — Ты думаешь, мне неприятно это видеть? — тихо спросил он. — Нет. Мне… даже нравится. Сион замер, словно боялся поверить. — Они идиоты, Сион. А я… я хочу видеть всё, что ты рисуешь. Даже если это про меня. Особенно — если про меня. Сердце Сиона болезненно сжалось. Он почувствовал, как напряжение немного спадает, но стыд всё ещё жёг. Он лишь кивнул и прошептал: — Спасибо… Нэдзуми чуть улыбнулся — едва заметно, но в этой улыбке было что-то очень тёплое. — Пойдём. И не прячь это от меня больше. Сион прижал альбом к груди и, всё ещё не глядя прямо, поднялся. Нэдзуми встал рядом, и, когда они пошли к классу, их руки едва заметно коснулись друг друга.