В преддверии ночи

      Поиски велись уже полтора года. Безрезультатно. Ни единого следа, ни грамма его присутствия… Нигде. Словно бы он испарился, перестал существовать. Словно был давно мёртв и не похоронен. Первые несколько месяцев было трудно. Понимание, что их друг снова в беде, бессонные ночи, невысказанные раздражение, злость и горечь, придумывание плана, налаживание процессов… всё это не проходило легко. Со временем, задача найти его стала предательски незаметной, исчезая в помойном стоке других задач. Дела Империи, сообщества мироходцев, вселенной… У всех были собственные жизни, личные обязанности, на которые при всём желании нельзя закрыть глаза, для которых и придумали слово «надо». Постепенно поиски вмешивались в рутину, с каждой неделей и взглядом на календарь становясь на место чего-то заведомо бесполезного, тщетного. Так в наблюдательном пункте со временем стало гораздо меньше людей…       Джон дежурил у мониторов. Датчики, расставленные везде, где только могли дотянуться возможности их команды, не реагировали. Как и два, три, четыре, восемь месяцев назад. Как и всё прошедшее время.       —Джон.       —Только не начинай, — ученый откинулся на спинку стула с усилием массируя виски. Этот Лололошка, часть его сознания. Маленькая крупица, оставшаяся от этого обалдуя, как подарок на память. Как оставленная им видеозапись, чтобы Джон не забыл, как выглядит человек, которого он не вернул. Ха, будто он мог забыть…       —Время позднее, — проигнорировал его Ло. —Ты сам знаешь, что если сейчас. —       —Вот именно, сам знаю. Хватит уже стоять над душой и следить за мной. Ты не помогаешь.       Услышав его, Лололошка с грустью исчез. Джон мог поклясться, что в последнюю секунду почувствовал что-то неприятно вымораживающее в выражении своего двойника. Что-то болезненно сильно похожее на жалость.       —Ну конечно, — ученый закатил глаза и замолк. Лучше бы этой надоедливой частички действительно не было…       Этот Лололошка был. ну… Лололошкой. Он был точно так же надоедлив, щепетилен по отношению к другим и слишком, слишком завязан на самом Джоне, что временами не могло не бесить. В действительности, он не хотел на него срываться или как-то грубить. Он соврал бы, если бы сказал, что физически не мог этого сделать, но эти слова действительно не то, что он хотел сказать, а то, что хотел до него донести. Лололошка, даже не слыша мыслей Джона, а просто наблюдая, понимал, почему тот допоздна мониторит экраны, рисует всё новые чертежи датчиков и порывается работать со временем. Джон тоже понимал, почему тот постоянно не может унять своё беспокойство. Им прекрасно были ясны причины действий друг друга, потому Джон не ограничивался в выражениях, если они были действенными, понимая: Ло это не заденет. Задевало разве что самого Джона. Все колючие слова и резкие интонации рикошетом попадали в него. Неприятно. Противно. Того требовала ситуация.       Благо внутренний паразит-Лололошка не мог читать его мысли. Джон был достаточно опытен в работе с своим сознанием, чтобы не давать тому это делать, а заодно и самому не проваливаться в переживания мироходца. Хоть какая-то перегородка. Приватность, относительный мир.       Он устало прикрыл глаза. Веки слипались, он и вправду давно не спал, но бессонные ночи — вполне обычное дело. Нужно же кому-то дежурить, думать, что делать дальше и всё подобное. Так почему бы не он, самый не занятый и не обремененный из всей компании? Идеальный же кандидат.       Он глубоко зевнул и потянулся. Голова с силой плюхнулась на опирающуюся на стол руку. Спать лицом в клавиатуру не очень-то и хотелось… Он перевёл медленный взгляд на монитор, привычно осознав — без изменений. Просидев так ещё около минуты, пережёвывая неприятную резинку мыслей, он встал, не обращая внимания на отъехавшее в стол кресло, и улегся на рядом стоящий диван. Как бы не хотелось признавать, Лололошка был прав. Только отчасти, конечно. Время позднее, но для Джона, чьи конкретные и не первые подряд сутки длятся уже 63 часа, любое время является таковым.       Сон пришёл быстро и незаметно. Прошёл, по ощущениям, так же.       Он открыл глаза и сощурился на монитор. Компьютер тихо попискивал, а прежде ровная строка, транслирующаяся вот уже год сменилась резкой горбатостью ломаной.       Веки раскрылись, и он подорвался на месте. Схватив очки, Джон подбежал к компьютеру и в два с лишним клика мыши открыл нужные координаты.       «Неужели.»       В точности представив перед собой нужное место, он переместился в кафе. То самое роковое кафе…

***

      Тишина. В зале было темно и пусто. Он бы уже подумал, что ошибся. Что не до конца проснулся и нелепо-неверно определил показатели. Что машины молчали, ничего не заметив. Однако стоило ему переместиться, как в груди появилось знакомое чувство резонанса, которое уже давно покрылось в памяти пылью. Оно было слабое, почти незаметное, однако он чувствовал его как-то особенно выступающим.       За окнами лил дождь. Где-то поблизости громыхнуло, и молния не заставила себя ждать. Белая вспышка осветила небо, а вместе с ним и тёмный зал, с лежавшей на полу фигурой.       Уловив её взглядом, Джон подошёл ближе, всматриваясь в неподвижное тело. Странная одежда, всё тот же голубой шарф. Те же знакомые глаза под очками.       Джон слабо улыбнулся, всё ещё не веря в происходящее.       —Ну наконец-то.       Коснувшись, он переместил Лололошку, а после и сам исчез вслед за ним.

***

      Первые два дня прошли по непривычному легко. По крайней мере, легче, чем он уже успел привыкнуть.       Лололошка, этот наивный дурень, спал в одной из комнат. Если быть точнее, в комнате одиночества и отдыха, которую вот уже семь месяцев к ряду столбил за собой Джон, как единственный постоянный житель. Несмотря на приверженность к порядку, даже в этом помещении по мимо кровати, двух тумбочек, шкафа с постельным бельём и письменного стола, стоявшего ради десятка никому ненужных журналов, которые он давно намеревался выкинуть, лежал никак не связанный с отдыхом ноутбук и было оборудовано рабочее место, которое, в прочем, пустовало с заселением нового жильца.       За два дня Лололошка так и не очнулся, пребывая в нездоровой отключке. Он совсем не шевелился, живым его делали только слабые дыхание и пульс.       Как Джон с Райей его осмотрели, оказалось, что у него нет травм или повреждений. Он был абсолютно здоров, по крайней мере физически. Возможно, истощение, усталость…       Должно быть, он много сил потратил, чтобы вернуться сюда, отчего у Джона не мог не возникнуть вопрос, волновавший, наверное, всех:       «Где же ты был?..»       Но сколько бы раз он не проносился в голове, ответа не приходило.

***

      На третью ночь выпало его дежурство. Последние два дня по раздражающему настоянию остальных, он отдыхал. Беспокойный и липкий сон, в котором ничего не снилось, тот который поглощал его с головой и оставлял в секунду, нельзя было назвать приятным и уж точно отдыхом, но он был необходим, чтобы хоть как-то восстановить разбитый о вагонный состав режим. Поэтому после двух дней мучений он наслаждался возможностью бодрствовать.       Несмотря на все грандиозные планы, которые он успел выстроить перед утренним обходом, Джон так и не смог покинуть комнату спящей красавицы. Они не виделись только год с хвостиком и всё же он не мог оттуда уйти. Даже подходя к столам, чтобы перенастроить оборудование, он мысленно возвращался туда. Не было ни сил, ни возможности просто выкинуть иррациональный страх, что если он уйдёт, Лололошка просто исчезнет.       Не было твёрдых причин перестать думать, что это не его глупый сон и игра сознания, которое в последнее время всё слабее поддавалось контролю.       Наконец думая отключить аппаратуру, он замечал, как стоит всё в той же комнате у его кровати, не отрывая взгляд от спокойно закрытых глаз.       —Что же я делаю. — недовольно пробурчал он и не сдвинулся с места.       —Да уж, Лололошка, ты по-прежнему пагубно на меня влияешь. —…       Джон придвинул стул поближе, расположившись на мягком сидении.       —Вот и скажи на милость, что в прошлый раз пошло не так, а?       Временная пустошь. Их слияние. Бег. Поиск. А потом...       Джон снял очки, покручивая их в руке. Без интереса провернув аксессуар ещё несколько раз, он закинул его на тумбочку рядом с очками Ло. Глазам тоже можно дать отдохнуть.       —Я не против твоего расслабления, но знаешь… Если не собираешься просыпаться в ближайшее время, мог бы хотя бы дать знак, что ты в порядке. Ты слишком холоден к тем, о ком так сильно заботишься, — с усмешкой добавил Джон. И затих. Этот чертов сентиментальный бред… Но он, пожалуй, слишком устал, чтобы фильтровать… — Они переживают, знаешь ли. Любезный и добрый Лололошка мог бы сказать им, что он жив…

***

      Запах кофе уже давно выветрился. Пустой стакан стоял на столе, освещенный экраном ноутбука. Джон предпочитал молочные коктейли, однако, в этот раз выбрал бодрость и мнимый заряд энергии, а не вкус. Он вновь перенёс свою работу в комнату отдыха и сейчас думал над маячком, сигналу которого не помешают ни время, ни расстояние. Вещица сложная, займёт его на ближайшие много лет, однако, если дело выгорит и результат себя оправдает он не пожалеет и секунды потраченного времени.       Он работал над концепцией, составляя по ней документ, когда сзади послышались тихие шебуршания. Джон в изумлении развернулся.       Ло лежал, сминая одеяло в руках. Его дыхание было прерывистым, а лицо напряжённым. Джон подошёл ближе, внимательно его осматривая. То, что Лололошка двигался — определенно хороший знак, однако тихий ужас на его лице вызывал беспокойство.       Он встал возле кровати и тихонько потряс его за плечо:       —Эй, просыпайся. Э-эй — повторил он громче, отчего Лололошка поморщился и разлепил глаза.       Тёмный силуэт загораживал собой исходящий откуда-то свет. Он слышал его голос через кошмар. это же он звал его, не так ли?..       Только теперь голоса не было. Человек напротив молчал. Кто это? В памяти постепенно укладывалось как всё произошло. Тот сон, который он уже видел накануне, точнее его повтор, но ещё более жестокий, потому что маска не сказала ему ни слова. Он сам произносил эту речь. Однако между ними возник кто-то ещё. Кто-то… Ну кто, как не он? Время, что бы Ло без него делал?       На глазах Джона сонное непонимание и паника на лице мироходца сменились каким-то облегчением.       —Как всегда. выручил. — тихо прохрипел Лололошка.       Джон сильнее сжал его плечо, пораженными глазами впиваясь в умиротворённое выражение лица вновь заснувшего человека. Бессильный, он сделал шаг назад и рухнул на стул.       Всё было так спутанно. Видеть его живым, слышать… Слышать не голос сознания в голове, не его частицу, а Лололошку.       Он тяжело выдохнул и вновь набрал воздух. При всём желании он не мог остановить себя от попыток вдохнуть глубже. Воздух возвращал к реальности. К реальности, где у них получилось. К реальности, где он нашёлся.       Джон прикрыл глаза в попытке расслабиться. Грудь наполняло тёплое и невесомое нечто, греющее потроха изнутри. На лицо не лезла улыбка, только открытый для дыхания рот, но сверкающие в темноте глаза говорили куда больше, чем губы когда-либо могли сказать. Под громкие удары сердца в ушах, он испустил сдавленный вздох отдаленно похожий на слабый смешок и, убрав руки за голову, повернулся обратно к ноутбуку.

***

      Лололошка проснулся поздним утром, когда время в большинстве известных ему миров уже близилось к обеду. За задёрнутыми шторами неприятно маячило солнце, полосками света прорезая темную стену. Мягкая кровать была как никогда приятна телу, отчего он не захотел выпутываться из одеял и по прохладной простыне перекатился на другой бок, меняя позу. Воздух был полон свободы и теплоты, как будто за окном ясный май. Может, так оно и было. Как-никак за все девять дней, что он здесь находился, Ло ни разу не поинтересовался на счет даты. Жить, не думая о часах, расстоянии и тому подобном было несказанно приятно, и он всецело хотел бы не вспоминать обо всём этом как можно дольше. Просто забыть последний год, или сколько там прошло, жизни, забыть километры, метры, Организацию, каждую её часть и угол, забыть всё, что было после Архея и просто жить. Просто не помнить.       Наверное, он был с собой не совсем искренним. Сколько бы он не говорил себе «не думать об этом» или «забыть», он едва ли согласился бы снова избавить себя от памяти и всё же… Даже если у него останется вес сущего кошмара, по пятам следующего за ним из самого бункера и конца времени, а скорее всего ещё раньше, потому что он — Лололошка, даже если о нём необходимо помнить всегда или напрочь забыть, он не уверен, что сможет определиться. Это было слишком сложно, слишком тяжко и слишком страшно. Он хотел оттянуть момент окончательного завершения на подольше. Но ему когда-то придётся рассказать о всём произошедшем друзьям и вспомнить самому. Да…       Последняя мысль как мерзкая отрава заткнула за пояс всякое подобие наслаждения днём. Он только оттягивает и оттягивает. Сколько можно, если с каждым разом всё сложнее? Ему еле-еле удается заснуть, пока оставшуюся ночь его заживо сжирают кошмары. Только под утро приходит нормальный сон, который возникает исключительно из усталости и длиться до тех пор, пока одна шальная мысль не перекроет собой наладившееся спокойствие, и ему не придётся вставать, лишь бы не тонуть в сметенном сознании дальше…       Лололошка поморщился и одним рывком стряхнул с себя одеяло. Он опустил ноги на пол и, сонно осмотрев комнату, вышел в коридор в носках и пижаме.       Весь оставшийся день он был рассеян и вместе с тем на взводе. Слишком дерганный и нервный, он вызывал странные взгляды со стороны Джона, который, однако, не лез с расспросами. Лололошка смутно улавливал с его стороны беспокойство, однако списывал его на воображение и неясность рассудка, слишком уж слабо оно проявлялось. Разве что во взгляде, но мог ли Ло его четко видеть через стёкла очков?       К вечеру он плавно перетёк в свою комнату и уселся на кровати, пролистывая журнал. На глянцевых страницах красовались различные жуки, черви, пауки и всё остальное, что частенько несправедливо попадает в один разряд насекомых. Он листал страницу за страницей, читал краткие описания и названия, изредка переходя на небольшие абзацы. Сколько бы он не мучал книгу, особого интереса к ней так и не проснулось, однако он не выпускал журнал из рук. Хоть какое-то подобие занятия, жвачка для времени. Читая про хитиновый панцирь, он мечтал лишь о том, чтобы заснуть прямо за этой книгой и во сне видеть красноватую спинку жука-горунца вместо очередного парада смертей.       Свет от лампы закрыла открывшаяся в комнату дверь.       —Снова штудируешь скучное чтиво? Мог бы попросить, и я принёс бы тебе что-то более полезное, чтобы ты хотя бы время зря не тратил.       —Что может быть полезнее этого? — он помахал журналом и, закрыв, отложил его в сторону, всё своё внимание обращая на Джона.       Как бы для него до сих пор не было непривычно, настоящего Джона. Лололошка всё ещё не мог понять, взаправду ли тогда он проснулся или ему только приснилось… В любом случае, своего названного брата он так и не поблагодарил, хотя каждый день всё больше думает о том, что стоило бы.       —Ты уже третий час её мурыжишь, да? — Джон скрестил на груди руки.       Лололошке на это было нечего ответить. Это простое уточнение обезоруживало. Он и сам знал, что занимается бесполезной фигнёй, но… Что ему ещё было делать?..       Он отвёл взгляд, как бы изучая обложку журнала. Отчасти, Ло чувствовал себя виноватым. За то, что пропал, за то, что ничего не рассказывал, заставлял других беспокоиться ещё больше… Если он оказался прав, и это задело даже Джона, то он просто не мог не чувствовать себя слабым из-за боязни лечь спать и дать организму восстановиться. Из-за боязни опять пропасть из реальности, с головой утопая в кошмарах.       —Как врач, я мог бы прописать тебе снотворное, однако в твоём состоянии от этого лучше воздержаться. Уложить тебя насильно было бы ещё хуже. Так что будем делать? — Джон снял очки, наблюдая произвели ли его слова нужную реакцию.       Лололошка думал и терялся в догадках. Он и правда не знал, что можно сделать.       —Я не смогу тебе помочь, если не буду знать больше. Если хочешь как-то решить свою проблему, а не жить с ней дальше, поговори со мной.       Его голос был серьёзен. Требовал ответа. Требовал действий. Лололошка и сам понимал, что нужно, но…       —Я не знаю.       —Знаешь. Расскажи мне, что с тобой произошло и я попробую помочь.       Лололошка резко поднял голову и посмотрел Джону в глаза. Вызывающе. Без веры.       Джон устало выдохнул, понимая, что этот разговор затянется надолго. Ну и черт с ним! Если поможет, он готов хоть пять часов сидеть тут, говоря о прописных истинах.       Он закрыл за собой дверь и сел на край кровати.       —Мы разделились, — начал он.       Лицо Лололошки стало на пару тонов белее, и он почти попросил его прекратить. Он почти ожидал вопрос: «что было дальше?». Он ждал, что Джон потребует объяснений, потребует причин его странного поведения, потребует всю правду, а он под конец просто рухнет от разговора, как карточный домик. Что его захватят чужие воспоминания, чужие слова, чужие действия, каждое из которых принадлежит ему. От ужаса он потянулся закрыть уши руками. Конечно, это должно было произойти. Но не сейчас! Пожалуйста, не сейчас!       —и я тебя потерял, — тише продолжил Джон.       Лололошка застыл, не веря в то, что слышит. Нет требований, нет обвинений в его адрес. Его голова пуста от чужих мыслей и голосов. Только сожаление. Сожаление другого человека. Сожаление Джона. Такое смиренное и всё ещё колющее.       —Я вернулся один, — он сделал паузу, — без тебя. Я был растерян. Я думал, что подвёл тебя. Ты бы знал сколько раз твоя частичка отговаривала меня от всех не свершившихся попыток залезть в временной поток и выудить тебя оттуда. Как видишь, — сухо усмехнулся Джон, — вполне успешно.       —Я просто хочу, чтобы ты был в порядке, — после долгого молчания вполголоса добавил он.       Лололошка без слов смотрел на него, не отводя глаз. Джон ждал от него всё того же — ответа.       После томных минут гляделок, Джон встал с кровати, потянулся, и воткнул вилку от питания ноутбука в розетку.       —Если не хочешь говорить, не надо. Возможно, я достаточно хорошо тебя изучил, чтобы понять, что надо великому первому. Можешь днями думать над своим рассказом, — он махнул рукой повернулся к экрану, вводя что-то в строку поиска.       Его слова звучали так легко… Стало ясно, что он не обижался и просто закрыл неприятную для собеседника тему.       Тем временем, открылась ссылка, на экране показался какой-то очень длинный текст.       —Давай, спи, — сказал он перед тем как, начать вслух с идеальной интонацией зачитывать первый абзац.       Лололошка устало улыбнулся и беспрекословно залез под одеяло.       После долгих полутора часов, чувствуя, что засыпает, он пробормотал тихое «спасибо», которое Джон вряд ли расслышал за собственным голосом.