семь минут в раю, но есть нюанс

Хисын поднимается по лестнице к лифту вслед за Сону, но тот вдруг ахает и останавливается, развернувшись, и Хисын чуть в него не врезается. Сону достает телефон и открывает галерею. Если они застряли на полпути, то ему приспичило показать что-то важное настолько, что весь мир подождёт. — Мы должны снять этот тренд. — Что? — они и раньше снимали совместные танцевальные челленджи, хоть и никуда не выкладывали, но ни один из них не был похож на этот звук, что сейчас слышит Хисын. Сону перематывает в начало сохраненное на телефоне видео и тычет экраном в лицо Хисыну. Тот досматривает до конца и переводит взгляд на Сону. — Мы? Хисын мельком видел этот вирусный тренд с парочками в лифте под песню «Семь минут в раю». С целующимися по-настоящему парочками. Оттого у него ещё больше вопросов к Сону. — Да, — Сону невинно хлопает глазами с длинными ресничками. — Это же тренд для парочек. — А мы чем не подходим? Ты, я. Нас как раз двое. Ох, Сону. Хисын не знает, в какую форму обернуть эмоции и высказать Сону всё, что он думает об этом тренде, чтобы он не понял больше, чем нужно. И какими вообще приличными словами прокомментировать данную идею. Сону же настолько невозмутимо листает видео по хэштегу с этим трендом, пока доходит до лифта, будто они целуются друг с другом каждый день, и это в порядке вещей, и он не предложил своему другу совершенно ничего необычного. Хисын решает начать издалека. — Сону-я, ты знаешь перевод песни? После вызова с шестого этажа лифт едет слишком медленно, чтобы этот странный диалог закончился как можно скорее. — В общих чертах. Ну, семь минут в раю, все понятно, про ту самую игру. А что? Оу. Хисын догадывался, но в глубине души надеялся, что Сону отдает себе отчет в том, что просит. В тренде всего две строчки припева, но полная песня куда красноречивее. — Зачем мы должны это снимать? Хисын намеренно выделяет слово «должны», в последний раз пытаясь намекнуть, какая это неоднозначная идея для них. Для него. Сону блокирует телефон и начинает активно жестикулировать. — Во-первых, прикольный тренд, нам же не обязательно быть парой. Во-вторых, я хочу, чтобы Сонхун кусал локти, видя, кого потерял. Вон как. Прикольный тренд и ебаный Сонхун. Сону хочет заставить его ревновать. Казалось бы, прошло несколько месяцев, и Сону о нём даже не вспоминал. По крайней мере не упоминал ничего такого при Хисыне. Немного обидно, когда тебя хотят использовать, чтобы что-то кому-то доказать. Ещё обиднее, когда таким путём, но Хисын должен поддержать, ведь какой из него тогда лучший друг? Хисын не ненавидит бывшего Сону. Это слишком сильное чувство, чтобы тратить эмоциональные силы на этого человека. Просто слегка недолюбливает. Они с Сону расстались не очень красиво, но кто такой Хисын, чтобы лезть в чужие отношения? Сону у него советов никогда не просил. — Как связан Сонхун с твоим аккаунтом в Тиктоке? — Хисын старается придать голосу самый непринужденный тон, будто его не так уж и волнует этот вопрос, не говоря уже об остальных. — Он недавно репостнул мой репост. Случайно, наверное. — Этого тренда? — Че? Нет конечно, — Сону строит недовольную мордашку, будто даже подумать об этом противно. — Я такое не репощу. Там было видео со смешными щеночками, я тебе его уже скидывал. Да, это он помнит. Хисыну хотелось бы пропустить всё сказанное мимо ушей. Ему непонятно, почему бывший выслеживает Сону по социальным сетям спустя столько времени и продолжает напоминать о себе, а Сону напоминает об этом Хисыну. Слишком много внимания тому, кто этого не заслуживает. — Не репостишь, но просишь снять. Так, мы будем целоваться, Сону? — Да, это же просто тренд. Это проблема, хён? Мы же лучшие друзья. Ты бы видел, сколько тысяч лайков здесь набирают парни, сейчас, подожди, я тебе покажу, — Сону утыкается в телефон. Хисын теряет все слова и рассудок. Нервно кусает губы, потому что действительно боится всё испортить. Просто тренд. Просто лучший друг для Сону. И два года френдзоны для Хисына. И всё для того, чтоб кому-то что-то доказать. Он не испытывал какой-либо радости от их расставания. Для Хисына это ничего не значило, если его никогда не рассматривали в качестве потенциального партнёра. Всё-таки портить дружбу своими чувствами — верх эгоизма. Хисын и не надеялся, что у него может быть какой-то шанс. Сону нравятся не такие. Сравнивать себя с Сонхуном довольно глупая затея, но Хисын иногда к ней неосознанно возвращается. — Двадцать и тридцать тысяч лайков. Есть даже почти семьдесят. Представляешь? Хисын совершенно не представляет, как и не представляет то, чем для него самого обернется съемка «прикольного тренда» в Тикток. Они заходят в лифт и не специально тянутся сразу вдвоем к кнопке этажа, а потом неловко прячут глаза. Что-то уже тут идёт совершенно не так. Хисын рассчитывал провести обычный вечер просмотра фильмов с пивом и чипсами, но у Сону на него другие планы. Хисын выходит первым и заворачивает на лестничную площадку, чтобы присесть на ступеньки. — Хён? Что-то ты притих. — Ничего такого. — Ты не хочешь со мной целоваться? Хён, я могу понять, если ты не хочешь, хоть это всего лишь на несколько секунд. Обычно друзья таким не занимаются и всё такое. С кем мне ещё снять такой тренд? С кем ещё? Сону за несколько минут наговорил таких вещей, что Хисын будет их бесконечно помнить и перебирать в голове, анализируя одну за другой. Сейчас ему стоит смириться. — Тренд требует жертв, да? — Бурчит под нос Хисын, подтягивая к себе колени. — Сону отрывает глаза от телефона. Он даже представить не может, что за мысли в данный момент роятся в голове у его друга. — О, я рад, что ты меня понимаешь. Это будет стоить того, — Сону довольно хмыкает. Хисын не замечает промелькнувшей искорки в его глазах. Отблеск от светильника в подъезде, не более. Хисын даже не сомневается, что это будет стоить того. Для него особенно. Он поднимается со ступенек, когда Сону находит правильный ракурс для съемки. — Что мне делать? — Безумно целовать своего лучшего друга, конечно же, но на всякий случай нужно уточнить. — Ты видел тренд. Просто заходим с разных сторон, становимся напротив друг друга, жадно смотрим, целуемся, когда створки лифта начинают закрываться. Ничего сложного, да ведь? Только нужно, чтобы выглядело страстно, — Сону объясняет таким будничным тоном, будто не они сейчас собираются обменяться слюнями, засняв такой интимный момент и выложив в интернет на всеобщее обозрение ради лайков. Будучи не в отношениях, да. Для Хисына это конечная. Он напоминает себе, что это всё игра, что это просто тренд. Изо всех сил хочет абстрагироваться от догоняющих его чувств. Он должен сыграть, как актёр. В фильмах же не целуются исключительно из искренней и взаимной любви. Справедливости ради, не только целуются, и всё также на камеру. Вот только у Хисына случай совсем другой. Они заходят в лифт одновременно после того, как Сону подаёт знак начала съемки. И всё же Хисын считает, что цель не оправдывает средства, когда становится напротив и видит Сону. У Хисына есть несколько секунд, которые он тратит на то, чтобы совершенно бесстыдно рассматривать Сону, так требует искусство и актерская игра. Он никогда не мог себе позволить смотреть на него так. С глубоко скрытым желанием. Хисын замечает растрепавшуюся челку, которая теперь мешает внимательным карим глазам. Замечает, что две верхних пуговки на рубашке Сону расстегнуты, открывая отличный вид на бледную тонкую шею и ниже. Если бы он только мог прикоснуться не по-дружески. Хисын напрягается, когда ловит такой же сумасшедший взгляд Сону на себе. Ему больше некогда задумываться над тем, что он означает. Because seven minutes in heaven С телефона доносятся слова песни, а створки лифта смыкаются, и Хисын совершенно серьезен, когда делает один шаг на встречу, чтобы сорваться с обрыва и упасть прямиком в ад. Он хватает Сону за талию, притягивая к себе, опускает руку ниже поясницы и ощущает, что там ей и место. Второй зарывается в волосы на затылке, резко притягивая ближе. Сону устраивает руки на его лице и шее, и Хисын сгорает. Is all that I need when I get with him Хисын надеется, что это выглядит страстно, хотя по ощущениям — довольно агрессивно. Они неприятно стукаются зубами, но не спешат друг от друга отстраниться. Хисын терзает мягкие губы, где-то там слыша играющую песню снова и снова. В голове роятся сотни мыслей, начиная от той, какие охуенные на вкус губы у Сону с недавно нанесенным вишнёвым бальзамом, до той, как бы он хотел прижать его к себе ещё ближе и никогда не отпускать. Камера не может заснять их за закрытыми дверями, но Хисын вдруг чувствует язык Сону у себя во рту. Ещё пару таких секунд, когда его друг так виртуозно играется с языком, кусает за нижнюю губу и сжимает край его толстовки, и Хисын приложит все усилия, чтобы Сону не сдвинулся с места и они остались в этом лифте навечно. Застрять вдвоем на несколько часов ему тоже хватит, в принципе. Ладони Сону спускаются Хисыну на грудь и слегка надавливают, заставляя отстраниться. Если бы только это были настоящие семь минут реального времени, но тренд снят. Теперь им обоим, по-хорошему, нужно забыть всё, что только что происходило. Хисыну в первую очередь. Он делает шаг назад и старается не думать, что для Сону это совершенно ничего не значило. Сону отворачивается и жмёт кнопку открытия лифта. Хисын прислоняется к стенке, запрокидывает голову наверх. Он задается вопросом, как сейчас вести себя рядом с Сону? Понимает, как надо, но не знает, каким образом. Смотреть на губы, которые нельзя целовать, ощущается полным сумасшествием. Даже любое случайное прикосновение для Хисына теперь будет нести в себе смысла больше, чем нужно. Он к этому абсолютно не готов. Двери закрываются, оставляя Хисына одного, отделяя его от Сону. Он закрывает лицо руками и шумно выдыхает, не зная, как собраться обратно в адекватного человека и разговаривать со своим, вообще-то, другом. Ему бы сейчас остыть, прокатиться вверх-вниз по этажам, выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Может тогда он сможет выкинуть из головы жаркий поцелуй, который ощущался очень далеким от того, чтобы выглядеть постановочным. Хисын ненавидит тикток тренды, потому что в его мире с друзьями не целуются ни при каких обстоятельствах. Он надеется, что не сделал ничего такого, от чего Сону было бы некомфортно. Не был слишком резок и дерзок. В случае чего Сону бы ему сказал, Сону бы отстранился, но те секунды, которые были недоступны камере, он запомнит навечно. Набьет себе на внутренних сторонах век, чтобы видеть каждый раз, как закрывает глаза. Хисын нажимает на кнопку своего этажа ещё раз. Перспектива оказаться в таком виде в лифте, вызванном кем-то из соседей по дому, ему не очень нравится. — Не успел выйти, — какая-то несусветная глупость, сказанная ради того, чтоб просто было. Сону не обращает на него внимание, быстро перебирая пальцами по смартфону. Он отсматривает то, что получилось, намеренно отворачиваясь от Хисына. Хисын не будет просить посмотреть, потому что он не сможет пережить это ещё раз, смотря на самого счастливого себя на экране, без возможности вернуться в тот миг. Сону наоборот какой раз перематывает в начало видео, и Хисыну хочется пролезть в его голову, чтобы узнать, что он об этом всём думает и зачем нужно так внимательно всматриваться в видео их поцелуя четвертый раз подряд. Мысль о том, что Сону наслаждается, он отложит в последнюю очередь, вот только… — Хорошо получилось. Невероятных усилий стоит Хисыну удержать свой язык за зубами от фразы: может, повторим? Сону явно говорит о тренде в целом, не о поцелуе. Пора спуститься с небес на землю. Сону слишком увлечен своим телефоном. Он по привычке прикусывает большой палец, когда слегка нервничает или на чём-то сконцентрирован. Ему хочется сделать всё красиво. Цифры в социальных сетях для Сону не просто цифры. Хисын смотрит на смущенного Сону, на припухшие от поцелуя губы, всё ещё блестящие от слюны. И это, блять, лучший вид, который он видел в своей жизни. Он не может поверить, что сделал это с ним. С его Сону. С его лучшим другом Сону, но это уже не точно. Ему очень интересно, что сейчас у того в голове, потому что у Хисына взрываются звезды и, сгорая, тонут в море надежд, которым не суждено сбыться. Семь минут в раю — предел мечтаний Хисына. У них было лишь секунд тридцать, но и это свело его с ума. В последнюю очередь Сону накладывает на видео заготовленный заранее текст и нажимает кнопку «опубликовать». — Готово, — с энтузиазмом сообщает Сону, но всё также не открывается от экрана, боясь взглянуть в глаза Хисыну. Скорее всего, ему просто неловко. Или же целоваться со своим лучшим другом было действительно неприятно. И есть только один способ узнать это. — Сону-я, — Хисын ничего не может сделать со своим охрипшим от безумного желания голосом. Он забирает телефон Сону, запихивая его в задний карман джинс, и упирается ладонью в стену. Всё или ничего прямо сейчас. Хисын заставляет посмотреть на него, даже когда Сону продолжает разглядывать пол. Они сдадутся, когда встретятся взглядами, и оба уже это поняли. Прерывистое дыхание и глаза в глаза, у обоих там черти пляшут. Сону приоткрывает пухлые губы, и Хисын не может сопротивляться. На этот раз он хочет показать всю нежность, граничащую с желанием сделать своим. Он невесомо целует лицо Сону, покрывшееся естественным румянцем. Покрывает поцелуями скулы, приближается к губам. Сону не торопится ответить на поцелуй. Хисын чувствует, как он улыбается, и видит, как закрывает глаза, и наконец отвечает. Время расплавляется под горячими губами. Их обоих не особо волнует, что до квартиры Хисына два шага, но они целуются в общем коридоре рядом с дверью. Хисыну вообще всё равно. Больше всего Хисын надеется, что это не затянувшаяся игра в одни ворота. Покорность и отзывчивость Сону пугает, доводит до бешеного сердцебиения. Заставляет поверить в искренние намерения. Хисын не может выкинуть из головы причину. Он отрывается от губ и переходит к шее. Чувствует едва уловимый аромат зелёного чая и жасмина, который ему показался заметным ещё в лифте, но сейчас он может уткнуться носом и вдохнуть. Сону вздрагивает, когда Хисын расстёгивает ещё одну пуговку, но забирается рукой под рубашку снизу. Оглаживает плоский живот и цепляется рукой за хрупкую талию, слегка сжимая. Хисын очень сильно возбуждён. Ему стыдно за это, но Сону всеми своими действиями не оставляет и шанса, чтобы не желать его. Сону оттягивает рукав, открывая больше пространства для поцелуев. Он прикусывает губу, чтобы не застонать, когда его кожи касаются зубами ощутимо, но безболезненно. Хисын ведёт наверх, к груди, но Сону перехватает его руку и тащит вниз, к своему паху. В голове у Хисына мигает красным знак опасности со словами: ЭТО ПИЗДЕЦ. В звуковом сопровождении тревожной сирены. Сону больше, чем просто невозможный. Видит Бог, Хисын пытался не представлять, что Сону проделывал это не только с ним. Навязчивые мысли Хисына не покидают его голову даже сейчас, и он решается спросить прямо, пока он ещё в состоянии воспринимать информацию. Лучше услышать правду. — Что ты к нему чувствуешь? — Ты хочешь поговорить об этом, пока твоя руках почти у меня в штанах? — пальцы Хисына слегка царапают низ живота, пока он сам тяжело дышит ему в шею. Хочется ответить, что это по его инициативе вообще-то, но услышать ответ на свой вопрос важнее, чем съязвить. — Ответь, Сону. Пожалуйста. — Злость. — Что ещё? — Больше ничего. Хисын больше всего хочет услышать, что это не ради него. Его сердце будет окончательно разбито. После того, как Сону податливо вёл себя в его руках. Отзывался на каждую ласку всем своим телом. — Хён… — М? — Хисын не может оторваться, покрывая поцелуями ключицы Сону, и это всё так неправильно, но его никто не останавливает, а даже больше провоцирует. — Это всё — просто предлог. Предлог для чего? Хисын не понимает или делает, вид, что не понимает, потому что давно для себя решил, что не имеет права на что-то надеяться. — Скажи мне прямо. Они итак стоят друг к другу вплотную, но Сону подается бедрами вперёд. Можно посчитать за ответ, если истрактовать его как будет удобнее, но Хисын запоминает. Он добьется прямого ответа без многозначительных намеков, если не сейчас, то позже. А пока он ещё крепче сжимает талию, впивается зубами в нежную кожу на шее и оставляет яркий засос. Сону ловит его лицо своими ладонями. — Просто поцелуй меня ещё раз. Кто такой Хисын, чтобы отказывать Сону?