Поторопился

      —Найдём Сашу, не волнуйся. Алина хлопнула Антона по плечу, замечая его отчаявшийся настрой. Уже заморозки начались, ноябрь во всей красе. В углу его комнаты под его рюкзаком валялся рюкзак лучшего друга. Девушка глубоко вздохнула.       Поиски Саши пока что сильно не продвинулись. Это печалило Антона, сильно печалило.       —Снег и резкое похолодание обещают. Он с героином и без вещей. —напомнил Антон, еле сдерживая слёзы. Лицо раскраснелось. Он рухнул головой, жмурясь и пытаясь испарить слёзы. Выходило плохо. Алина неловко поцеловала парня в щёку, тот аж дёрнулся и уставился на девушку. Тошенька, порой, забывал, что признался ей в чувствах, но...       —Мы, помнишь, сошлись на том, что если он сбежал, значит было куда? И что Рома тебе сказал в кафе? Он найдётся рано или поздно, Тош.       —Мне бы твою увереность. ...Что-то Тошке казалось не так.       —И это мы тоже обсуждали. —хихикнула Алина. Комната Антона была переполнена леденящей тревогой за последние пару недель, Алина хоть чуть-чуть совсем, но помогала рассеять эту тяготящую атмосферу. Антон очень, очень, очень переживал за Сашку. И вместе с этим переживанием просыпалось нечто иное ощущение. Будто что-то не так. Но что?

***

Он понял, что было не так.       Алина очень умная, добрая и в целом классная девчонка. Антон не спорил, а даже охотно соглашался с тем, что без неё он бы даже не узнал, где его друг живёт. К слову об этом.       Антон наворачивал круги по комнате, держа в руках мятую бумажку. Он вчитывался в более-менее понятные слова раз за разом, усиливая это ощущение неправильности. В ходе расследований он признался Алине, что она ему вроде как нравится. Вроде. Она ответила взаимностью. Им было сейчас не до роматическо-платонических подростковых утех, а потому они решили отложить развитие своих отношений на потом и просто приняли всё это, как данность. До поры до времени Антона тот факт, что Алина типа его девушка не смущал. Только с приходом ноября что-то поменялось. Будто что-то треснуло. Всё вокруг казалось до ужаса неправильным. Он помнил о Сашке. Помнил его появление. Помнил его предновогоднее признание. Помнил, что поддержал его. Но поверил в "только друг". И до поры до времени считал, что Сашка, может, просто запутался и на самом деле не влюблялся в Антона. ...

Кажется, единственный, кто действительно запутался в чужих и своих чувствах был сам Антон.

"Прости, мой милый Антоша. Я тебя любил"

Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил.

Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил. Любил.

Не только Сашка безответно любил Антона. И Алина теперь тоже.       Тоша поторопился с чувствами к Алине. Ой как поторопился. И жалеть теперь об этом будет долго-долго.       Антон помнил все-все свои суждения насчёт Саши. Как он думал, что он не может влюбится в парня, а Саша не может быть влюблён в Антона и просто запутался. Как считал записку лишь потехой над Тошкой. Как он сказал Роне, что ему "нравится уже кое-кто". Как считал Алину когда-то неделю назад потенциально своей спутницей. Как он думал, что она ему нравится. ... Он, глядя в записку, не сдержал слёзы и рухнул на кровать. Благо, дома никого не было кроме Гречушки. Тоша отбросил записку куда-то в комок простыней и одеял, а сам носом зарылся в подушку, стискивая его в руках и истошно взревел. Наволочку пятый раз за последние три дня придётся менять. Ничего, это временно. Пока Сашка не найдётся. Антон и сам не заметил, как взял телефон:       "Саша. Сашуля. Родной. Я поторопился. Алине признался. Дурак я. Прости меня, пожалуйста." ¹⁴'⁵⁶ Пишет Антон в личный чат с лучшим другом. Сашкин телефон тут же брякнул от пришедшего уведомление где-то на столе. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. В горле першило – так часто плакал, истерил и иногда даже кричал, что, походу, голос начал срываться. Тоша прокашлялся, горло только еще сильнее заболело.       —Блять. Ну я и уёбок. —буркнул Антон. —Если я скажу Алине, что я поторопился с чувствами, она же наверняка меня за полного идиота сочтёт. Фу, блять, пиздец. Додумывать всё самое плохое за других у Тоши всегда хорошо получалось.       —Сука. Я же ещё и сказал... как я там сказал... "может, Саша запутался"? Ага блять, запутался тут только я. Он судорожно вздохнул. До ужаса захотелось спать.       На протяжении всех этих сраных осенних каникул Антон всё больше убеждал себя, что ему нравится Алина. Сказал косвенно об этом Роне. Но он не взял в счёт всё то, что Саша ему отдал и подарил – лучшее лето, опору, воспоминания и эмоции, Саша отдал ему всего себя, пусть ничего и не говорил. Он даже сказал Антону, что он гей. А сам Тошка поддержал его. И на коленях отрицал очевидное, отдаваясь сладким суждениям об Алине. Как и отрицал то, что Саша для него ничерта не "просто друг".       Чувство вины перед другом заполоняло собой всю голову Тоши. Вместе с этим весь этот стресс за последние пару недель, это непонимание самого себя... Лишь одно простое "неразобрался в себе" доставило ему громоздкие проблемы. Алина, кажется, даже если и не была ранее влюблена в Антона, потихоньку неосознанно это исправляла, чаще касаясь его и обнимая, выражая так поддержку. А с каждым таким объятием или поцелуем в щёчку, как вчера, Антон всё больше падал в пропасть самоненависти, осознавая что

Саша – лучшее, что случалось с Антоном.

И что он слишком поторопился.