Реванш

Пора было строить новое начало.

***

После окончания войны шрамы остались у всех и везде, боль потери нельзя было уничтожить, лишь унять и похоронить глубоко в недрах души. Нужно было идти дальше, города потерпели колоссальные убытки как финансовые, так и внешние, почти весь совет был мёртв, а Заун и вовсе лишился последней поддержки. Ничего, справились. Заун обрёл долгожданную независимость. Новый совет собран. Кровь отмыта с улиц, здания восстановлены, всё цвело и пахло как прежде. Прошло более года, Кейтлин заняла место своей матери за длинным столом совета, обрела небывалое влияние и вместе с ним — ответственность. Это давило, давило адским грузом на бледных плечах, она потеряла в этой войне не меньше остальных, но в отличии от большинства она — лишилась всего. Стоя в кабинете у балконных дверей и заглядывая на солнечные улицы Пилтовера, она не волей вспоминала как ракета Джинкс сократила век её матери. Но она больше не держала на её зла. С какого момента? Она не знала. Наверное с того, как погибла Вай. Это стало самым больным ударом и шрам, который теперь служил ей за место левого глаза, сильно зазудел. Принять потерю оказалось куда тяжелее, точнее, тяжелее было принять потерю человека, которого ты даже и не думала, что лишишься. Она была уверена — Вай будет жить. Она сильная, она справится, воспитанная Зауном и его строгими нравами. Но как оказалось, всё мы имеем то с чем не можем справиться. Теперь, единственное что осталось у неё от любимого человека — её потёртая кожанка в дальнем углу шкафа и её сестра. Всё были свято уверены что Джинкс наконец упокоила свою душу в том злосчастном туннеле хекс-врат. Но тело не нашли. Даже останков. Конечно она не появлялась в новой жизни что Пилтовера, что Зауна, вероятнее всего, заверенная, что она — старая часть истории. По крайней мере так думала Кейтлин. Она откопала семейный архив. Она стащила чертежи покойного Джейса. Она досконально изучила систему хекс-врат. Джинкс точно не была мертва. Каждый раз когда эта мысль вихрем проскальзывала в её голове, отдавая разрядами молнии, это вызывало усмешку. Такие как она — так не погибают. Именно тогда ей предложили поездку в Демасию. И она взялась за этот шанс развеяться на новых землях, укоренить в своих мыслях новый контингент людей. Это просто рабочая поездка на светский вечер. И там она снова столкнулась с ней.

***

Эта сине-косая бестия, навечно отпечатается язвой на мозгу Кейтлин. Изначально младшая Кирамман ещё таила сомнения на счёт этого, живя в убеждении что её разум не коим образом не колышет мимолётное появление глаз оттенка фуксии в её жизни. Что судьба бывшей непутёвой террористки её не волнует. И взаправду, Джинкс теперь держала в узде свои оружия массового поражения, за место того, что бы гордо носить свои творения на кожаном ремне, опаясывая ими свою тонкую талию. Теперь это поднебесное чудо устраивало эмоциональные качели с оттенками массового терроризма в жизни Кейтлин. Ужиться с ней было задачкой посложнее, чем попасть в движущуюся мишень с расстояния в полтора метра. Потому у мишени хотя бы был чёткий алгоритм движения, заданный системой. У Джинкс не было вообще никакого алгоритма. Ничего. Ужились как-то. Иногда, дождливыми вечерами, Кейтлин посещали думы на кой чёрт она вообще это устроила. Зачем оставила совет? Зачем выбрала жизнь в Демасии под одной крышей с той, которую сначала боялась до дрожи в коленях, а после ненавидела с пеной у рта и обливающимся кровью сердцем. Она не знала как это получилось. Но она поняла какого это быть связанной с хаосом, эти мысли больше не имели веса, её жизнь поменялась. И не сказать, чтобы она была недовольна. Иногда, она думала что делает это ради Вай. Она была бы счастлива зная, что за её сестрой приглядывает кто-то, кто сможет держать её приливы в контроле, тот, кому бы она доверяла. Но потом вспоминала, что чувствует рядом с этой несносный девчонкой, и понимает, что лучше вообще не заводить мысли на этот счёт. — Чего не спишь, золотая девочка? В дверном проёме маячит образ женской фигуры, Джинкс, облаченная в одни лишь пижамные шорты, с растрёпанными волосами, отросшими до плеч и розовыми глазами-фонариками с заводом мерцания внутри. Кейтлин никогда не понять её привычки спать без верха. Шериф поворачивает голову в её сторону и смиряет её взглядом. — Оденься. Голос у неё спокойный, она не знает зачем это говорит, знает ведь, что Джинкс до десятого коления насрать на её слова. Джинкс никак не реагирует на её мнение по поводу своего внешнего вида, только постукивает длинными ногтями по деревянной оправе. Кейтлин невольно гуляет взглядом по её фигуре, наблюдает за лучиком лунного света что просачивается из окна и опускает тень на пряди голубых волос, спускается на лицо, ведёт по бледной шее и останавливается на ложбинке голой груди. Естественно Джинкс замечает не оставляет это без внимания. — Любуешься? В привычной манере бросает ходячее бедствие и Кейтлин в ответ только закатывает глаза, она сама не знала какую дать характеристику своему пристальному вниманию и выбирала промолчать. Было ощущение, что она всё ещё присматривалась, притиралась к ней. Наблюдала не полетят ли бомбы из мириады голубых облаков на теле девчонки, не взлетят ли в воздух её голубые локоны и не прыснут ли ядовитыми молниями алые омуты её глаз. Джинкс оставила без ответа такую реакцию на её собственную колкость и просто подошла, шаги у неё тихие даже по скрипучему паркету, аккуратные, словно у кошки. Джинкс в целом напоминала кого-то из рода кошачьих. Иногда — дикую пантеру, гибкую, склизкую, сильную и уверенную. Иногда — британскую кошку, живущую полностью в собственном мире грёз и убеждений, лишь стоило её потревожить – Кейтлин попадалась на риск лишиться и второго глаза тоже. А иногда — котёнка, теплого и домашнего, с пушистой шерстью и большими, бездонными глазами с отражением лишь страха быть покинутой. Кирамман осматривала каждый шаг девушки, двигалась она плавно, покачивая бедрами, едва ли не плыла. Глаза цеплялись за контуры татуировок, крепкие мышцы и местами выпирающие кости, за приоткрытые, сухие губы, покрытые засохшими корочками и за спальные шорты весящие на ней словно на не подходящей вешалке, где-то в районе выступающих бедренных костей, и сплошь укрытые поистине дурацким принтом из непонятных геометрических фигур. Порождение хаоса абсолютно не волновало отвлеченное внимание Кейтлин, Джинкс подобралась к ней на непозволительно близкое, по меркам Кейтлин, расстояние, а после бесцеремонно плюхнулась ей на колени, выгибаясь назад словно змея и заставляя младшую Кирамман инстинктивно придержать её рукой за спину. Не дай бог это чудо грохнется с её коленей посреди ночи. Джинкс в ответ только усмехнулась и вернулась в обратное положение, уложив голову на изгиб шеи бывшего миротворца. По началу такое поведение адски бесило Кейтлин, у Джинкс не было никакого понятия личных границ. Хотя, по началу, если не брать во внимание время их вражды, было вообще не так. Кейтлин первые три месяца волей не волей натыкалась на мысль что синеволосая бестия ей мерещится и живёт она одна, настолько редко Джинкс появлялась. Изначально Джинкс сквозила недоверием и осторожностью, отгораживаясь от Кейтлин как только это было возможно. Поэтому жить с ней было невозможно. Но надо дать в ответ, Кейтлин вела себя не лучше. Никто из них не стремился к контакту. По мимо этого в сожительстве с Джинкс нашлась ещё масса нюансов которые изначально были не приняты во внимание. То, что для Кейтлин было базовым минимум – для Джинкс не существовало вообще. Джинкс могла не есть по три дня, а когда ей на это указывали, в её бездонных алых озёрах отражался только вопрос "а что, надо?" Она не понимала как работает кран и почему вода идёт тёплая. Не понимала что по ночам можно спать без оружия на поясе и с открытым окном. Не понимала что одежду можно просто стирать а не выкидывать и что она не обязательно должна быть из кожи и какого-то грубого материала. Не понимала что в холодную погоду стоит облачать себя во что-то более теплое, нежели майка и шорты. И ещё много других вещей. Это дало Кейтлин понимание того, в насколько разных реалиях они не просто выросли, а жили. Они обе не понимали базовых вещей в жизни друг друга. Каждой пришлось чем-то пожертвовать. Кейтлин лишилась личного пространства и роскошной жизни, но обрела спокойствие и отсутствие обязательств, которые на неё вешали с самого детства, всего то из-за её фамилии. Джинкс лишилась возможности взрывать, калечить и убивать, лишилась вседозволенности. Зато обрела нормальный сон, работу в которую можно было направлять свои силы без разрушительных последствий и надёжного человека рядом. Схожим было одно — обе обрели спокойствие. — Ты не ответила на мой вопрос. Джинкс подняла свои большие глаза на лицо Кейтлин, под лунным светом в радужке её глаз играли огни. Кирамман чувствовало горячее дыхание на своей шее и холодные ладони на плечах, ногти Джинкс слегка царапали ей кожу. — Не спится. Кратко кивнула миротворец, она и сама не знала почему в такой час ещё не в постели. — А ты чего подкинулась? Адресует она вопрос Джинкс, пока та продолжает греться об ее тело. — Я выспалась. Голос у неё спокойный, хриплый ото сна и с лёгким придыханием. Сколько бы времени не прошло, Кейтлин никак не могла привыкнуть к напрочь сбитому режиму сна у Джинкс. Она могла не спать несколько суток, бодрствовать ночью и спать в день, а после вообще не просыпаться несколько суток. Когда такое случилось в первый раз, Кейтлин уж было подумала что она кони двинула, но когда бывшая террористка на попытки разбудить её послала её парой ласковых слов в Заун мышей ловить, младшая Кирамман смирилась что с этим есть вариант только свыкнуться. За окном стояла прохладная ночь, чистый воздух проникал в кухню сквозь открытую форточку, звёзды плясали на небосводе а луна укрывала лучами весь город. Кейтлин следила за пространством в комнате, за тенями по углам, как ветер колышет штору, как неровно стоит обувь в прихожей, где лежат разбросанные гайки, обоймы и другие прелести дела Джинкс. Кейтлин невольно поглаживала девушку по обнаженной спине, слушая ровное биение сердца и пропуская пальцы через волны её волос. Они на ощупь были мягкими и гладкими, офицер всё ещё привыкала к ощущению тела Джинкс. Младшая сестра Вай упокоила свои шаловливые рученки на шее Кейтлин, мягко обвивая её, прижалась грудью к телу девушки и просто тихо дышала ей в линию челюсти. Кейтлин никак не покидало ощущение, словно она оберегает её, хотя Джинкс, это казалось было вовсе не нужно. Она была достаточно груба, сильна и ловка чтобы обеспечить свою безопасность но Кейтлин всё равно чувствовала на себя обязанной защитить её. Защитить ту, которую когда-то грезила убить в своих самых сладких кошмарах. Ту, которая забрала жизнь её матери. Ту, что не заслуживала прощения. Её внутренние подсознание рвалось дикими кошками, периодически напоминая ей, что всё её действо — полное предательство её принципов. Но она научилась затыкать его. Иногда, Кейтлин казалось, что она сама начинает ехать крышей рядом с этой наглухо отбитой дурой. Джинкс сопела на её коленях, расслабленная и тихая как никогда, прошло полтора года, Кейтлин всё ещё получала письма из Пилтовера про обстоятельства, благо, Севика была человеком ответственным. Стрелки старых часов пробили час ночи и Кирамман поняла что действительно было пора укладываться в тёплые простыни, она окинула взглядом спящую фигуру Джинкс на своих коленях, на лице у неё играли лунные блики, голубые пряди разметались по лицу, её тело практически ничего не весило. Кейтлин аккуратно подняла её на руки мысленно проговаривая в голове "Ага, выспалась она" и двинулась по шаркающим половицам в сторону спальни.

***

Прошло ещё два года. Всё устаканилось. Они обжились в Демасии, Джинкс даже притащила домой щенка ретривера и под неодобрительный взор Кейтлин потащила его ванную для проведения водных процедур. Теперь они жили втроём с золотистым ретривером по имени Милли. Утром Кейтлин готовила завтрак, Джинкс к плите не подпускалась после случая с сожженым омлетом и взорвавшейся духовкой в попытке приготовить кексы. Пока миротворица хозяйничала на кухне, Джинкс всегда приходила к ней и обнимала со спины, крепко цепляясь руками вокруг её талии и уложив голову на плечо, наблюдала как Кейтлин с отточенным мастерством нарезает салат. Точно так же Кирамман наблюдала как Джинкс что-то чинит и собирает. По мимо психологических расстройств и поехавшей крыши, девушка обладала талантом в сборе всяких технических чудес. Жить с ней оказалось весьма полезно. Джинкс собрала микроволновку, стиральную машину, починила всё лампочки, соорудила гирлянду и починила духовку, которуя сама же и привела в негодное состояние. Кейтлин в свою очередь больше не сомневалась что что-то из её творений имеет взрывоопасные свойства или что в чай ей подсыпят порох. Джинкс отличалась безумной тактильностью, особенно во время приливов. Конечно она стала спокойнее, больше не было кого-то, кто поджигал бы фитиль её безумия. Никто больше не прятался. — Кейтиии. Позвала её Джинкс, растянувшая в кровати после утомительного дня и смяла к чертам собачьим всё простыни, которые Кейтлин только постелила. Она больше не злилась на неё. — Что, Джинкс. Спокойно спрашивает миротворец, ложась на свободную сторону кровати рядом с девушкой, теплые лучи закатного солнца купали их в тепле. Милли уже спокойно дремала около кровати в своей лежанке которую ей соорудила Джинкс. Девушка ничего не ответила на её вопрос, только подползла ближе, было заметно что настрой у неё был игривый, иногда младшая Кирамман искренне удивлялась как после рабочего дня, в котором Джинкс починила половину города, у неё вечером ещё оставались силы выносить мозг шерифу. И прозвище которая она ей дала. Кейтлин смирилась. Кейтлин только улеглась на спину, поудобнее расправляя ткань своей шелковой ночнушки. Конечно она знала что пока Джинкс не получит желаемое, спать они не лягут. Бывшая террористка перекинула ногу через бедра шерифа и уселась на ней верхом, опуская остальную часть тела на тело Кейтлин. От неё пахло порохом, машинным маслом и железом. Кирамман успела полюбить этот запах. Обвивая руками талию Джинкс, она не знала успела ли привыкнуть или это было что-то ещё. Она предпочитала об этом не заикаться даже в мыслях. Джинкс расположила лицо в линии челюсти своей сожительницы. Кейтлин больше не хотелось гыркнуть на неё и сказать что бы это невиданное проклятие от неё отлипло. Вместо этого она гладила руками её спину, пересчитывая рёбра и позвонки, путалась пальцами в голубых прядях волос и просто слушала ровное дыхание. Она не знала своё, или её. Джинкс прошлась сухими поцелуями по её светлой шее, поднялась к линии подбородка и снова спряталась в изгибе её ключиц. Кейтлин давно уже знала, она не переходит границ. Было принято решение их больше не выстраивать. Джинкс продолжала своё действо, вырисовывала кончиком языка известные лишь ей узоры на теле Кейтлин, бегала ловкими пальцами по ткани её пижамы, тепло дышала и водила носом по ложбинке её груди. Кейтлин сама держала Джинкс настолько близко, насколько могла себе позволить. Она поддерживала бедра Джинкс своими ладонями, не без приятного отмечая, что кожа у неё мягкая. Джинкс поднялась на половину с её тела, глазами блуждая по фигуре девушки словно оценивая проделанную ей работу, пока шериф продолжала гладить её бёдра. Тёмная фигура девушки раскинулась словно феникс в закатных лучах, выглядела поистине завораживающее. Для Кейтлин больше не было странным признавать, что Джинкс была привлекательна. А ещё, очень провокационна, она не ведала не стыда не морали. Чёрт его знает что творилась внутри черепной коробки этой двинутой когда она спускала юркими пальчиками лямки майки Кейтлин. Когда осыпала её плечи мокрыми поцелуями. Когда проявляла то, чему в их взаимоотношениях существовать было запрещено. Кейтлин не оставалась в стороне, закрепляя тонкие пальцы вокруг талии девочки словно капкан. Никто больше не уйдёт. Джинкс расплывается в поистине зверином оскале а глаза её горят словно ритуальный костер. Шериф бегает пальцами по её спине и рёбрам, разбирает сапфировые пряди волос. Джинкс выгибается. Но не сдается. Она отвечает, проникает пальцами в тёмно-синие нити волос Кейтлин и поднимает её голову. Младшая Кирамман не сопротивляется. Это не бой. Джинкс ловким движением руки оголяет шрам на пустой глазнице Кейтлин, целует, залезает в самую душу. В истину. Кирамман поднимает руки, меняет направление и сжимает в ладонях оголённые груди той, кого когда мечтала на веки вечные засадить за решётку. Она сама угодила за решётку. Джинкс вместе с ней. Преступница нависла над ней как страшное знамение и её волосы полностью закрывают лучи солнца. Только глаза её горят, в недрах бушует пламя. Кейтлин быстро хватает Джинкс пальцами за затылок и тянет на себя. Это был последний шаг, морали больше не существовало. Они обе облажались. Это был моветон, анафрема, всё что угодно. Но чем-то бранным это не ощущалось. Джинкс впилась ладонями в подбородок Кейтлин, цветными ногтями оставляя красные следы на её щеках. Кирамман второй рукой держит её за хрупкую шею. Поцелуй давящий, увесистый и грубый. Губы у девчонки на вкус как металл и лаванда. Воздух нагревается, дышать становится тяжело, никто никого не отпускает. Кейтлин впивается клыками в нижнюю губу террористки добавляя новых ран. Джинкс творит хаос углубляя это безумие. А шериф сильнее сдавливает ей шею, проходясь языком по зубам Джинкс, ведя линии словно прикасается к холодному оружию. В ощущениях никто не собирался разбираться. Джинкс отстраняется, усмехается, получая желаемое. Избалованная девка. — Что, не такая уж и правильная наш шериф? В голосе сквозит насмешка, она ведёт ногтем ниже, по шее Кейтлин. Её такой расклад не устраивает. Она наматывает синие косы на кулак и переворачивает Джинкс, сама усаживаясь на неё верхом. — Да иди ты к чёрту. Кейтлин хрипит, в животе что-то неумолимо тянет и Джинкс словно чувствуя это, крепит свои руки именно там, проскальзывая пальцами, словно змеями под линию белья, оглаживает бедренные кости и надавливает на низ живота. Кейтлин кажется, что у неё скоро полетят искры из глаз. Она тоже опускается туда, куда стоило повесить табличку "вход воспрещён". Но тут не было правил. И теперь это было похоже на бой.

***

Рассветные лучи Демасийского солнца проникали сквозь шторы в комнату, постель недосчиталась одной подушки и одеяла. Под ними на полу сладко сопела Милли. За всю ночь никто так не разу и не сомкнул век. Кейтлин сидела на кровати, волосы растрепались, уставшее тело облокачивалось на изголовье кровати. Джинкс разлеглась поперёк, укладывая голову на бедра шерифа. Младшая Кирамман гладила и перебирала её волосы в удивительно нежном жесте. Ходячая катастрофа в данный момент выглядела по смиреннее чем несколько часов назад, только ровно дышала, обводя розовым взором потолок и тени на стенах что так странно выплясовывали вальс. — Ты победила, Джинкс. Ровным голосом отмечает Кейтлин, в нем не чувствуется какого-то разочарования. — Ты никогда не оставляешь ничего попросту. Усмехается ей в ответ сине-косая красавица, пока Кирамман пересчитывает веснушки на её бледном лице. — Не сомневайся что я возьму реванш. В ответ от Джинкс только розовые пучины омутов, пылающее предвкушением. — Не сомневаюсь, мисс Кирамман.