Лазанья

У Кэт было запланированное свидание с Лайлой, так что обед, хоть и с опаской, поручили Джереми. — Мы ушли, пожалуйста, не сожгите кухню. Постараемся вернуться к десяти, — бросила Кэт на прощание. Девушки скрылись за дверью. Моро сидел на кровати с ноутбуком на коленях, погруженный в статью о недавнем матче «Лисов» против молодой команды, которую скинул Кевин. — Жан? Послышалось из соседней комнаты. — Подойди, пожалуйста. Нужна твоя помощь. Брюнет вздохнул, закрыл ноутбук и направился к капитану. Джереми стоял над противнем с почерневшей лазаньей, вид у него был совершенно потерянный. — Это же вроде французское блюдо? — с надеждой в голосе спросил он. — Может, ты знаешь какой-нибудь секрет, из-за которого у меня ничего не выходит? Он жалобно посмотрел на Моро. — Во-первых, — поправил Жан, — итальянское. — А? — Лазанья — это итальянская кухня, — терпеливо повторил он. — А во-вторых… Скажи, пожалуйста, сколько слоев ты сюда положил? Выглядит так, будто кто-то пытался испечь макаронный торт. Обычно кладут не больше шести листов. И ты их, похоже, переварил. Блондин стоял с глупой, но почему-то невероятно очаровательной улыбкой перед строгим кулинарным критиком. — Поможешь? — А у меня есть выбор? — пробурчал Жан, хотя внутри у него не было настоящего сопротивления. Дело было не в нежелании помочь – ему просто не хотелось оставаться наедине с парнем. А Джереми слишком часто пытался устроить им такие моменты. Это бесило. Жан принялся за дело. Поставил листы для лазаньи вариться, а содержимое противня отправил в мусорное ведро. Моро неплохо разбирался в готовке – он часто помогал девушкам и набрался опыта. В отличие от блондина, который теперь под его присмотром возился с соусом на отдельной сковородке. — У тебя фарш вот-вот пригорит, — сделал замечание Жан. — Добавляй томатную пасту. Парень послушно исполнял указания младшего. Прошло почти полтора часа. Ужин был готов, а кухня напоминала поле боя. Стоило ли упоминать две разбитые тарелки, одну салатницу, футболку Джереми, щедро украшенную томатными брызгами, нечаянно рассыпанный рис и аккуратный ожог на руке Жана, полученный при попытке вытащить противень из раскаленной духовки? В любом случае нужно было срочно наводить порядок до возвращения девушек. Спустя еще минут сорок активной уборки комната наконец приобрела более-менее приличный вид. Лазанья, накрытая полотенцем, чтобы не остыла, ждала своего часа на столе. А Нокс сидел в гостиной, уткнувшись в словарь. Он уже несколько месяцев старательно изучал французский – смотрел видеоуроки, фильмы с субтитрами. Жан привык к тому, что капитан то и дело подбегает к нему с новой, с трудом выученной фразой. Это было… умилительно. И одновременно безумно раздражало. Особенно этот ужасный американский акцент. Хотя… самому Жану было сложно признаться, как ему нравится, когда Джереми пытается картавить, пародируя французское произношение. Сейчас старший сидел и повторял что-то, записанное. От базового "jour de la semaine" (день недели) он перешел к сложным предложениям. Жан сам не заметил, как начал прислушиваться. — "Le bonheur n'est pas un but, mais un mode de vie". Счастье — не цель, а образ жизни, — зачитывал Джереми цитаты классиков. Моро задумался. Сложная штука – счастье. С высказыванием он не соглашался. Счастье нужно искать, добиваться, а не просто ждать, пока оно станет "образом жизни". — "La beauté c'est l'éternité qui dure un moment". Красота — это вечность, которая длится мгновение. Жан всегда считал подобные изречения пустой философией. Но сейчас мысленно оглянулся: а что он считал по-настоящему красивым за свою жизнь? Что длилось лишь миг, но оставило след вечности? — "Si tu savais comment je voulais t'embrasser"... — произнес Джереми чуть тише, с непривычной мягкостью. — Если бы ты знал, как мне хочется тебя поцеловать... Жан замер, уставившись на парня. Он почти не сомневался: Джереми понятия не имеет, что только что сказал. — ...Услышал в какой-то мелодраме. Красиво звучит, правда? — Капитан поднял глаза на Жана, и на его губах заиграла та самая очаровательная улыбка. — Твой французский просто ужасен, — пробормотал Моро, отводя взгляд. — "Si tu le voulais, tu l'aurais fait il y a longtemps, et donc ce sont des mots vides". Если бы хотелось, ты бы давно это сделал. А так это просто пустые слова. Он не ожидал, что случится дальше. Было ли это результатом неплохого знания языка или чистой интуицией – неизвестно. Но Джереми потянул Жана за рукав кофты, заставив того повернуться, и сам подался вперед. Его губы едва коснулись губ Жана – легкое, почти невесомое прикосновение. Блондин тут же отстранился, смущенно пробормотав: — Прости... я... — Идиот, — выдохнул Жан, и это прозвучало хрипло, почти нежно. Его рука сама потянулась вперед. Пальцы вцепились в мятый воротник футболки, резко притягивая его обратно. На этот раз не робкое касание, а твердое, уверенное давление. Первое ощущение было теплым, немного шершавым от пересохших губ Джереми. Их носы неловко уперлись друг в друга, заставив обоих повернуть головы, чтобы найти удобный угол. Дыхание Джереми, горячее и прерывистое, обожгло кожу Жана над губой. Руки капитана неуверенно легли на талию Моро, пальцы слегка сжали ткань кофты. Сам Жан не знал, что делать дальше, его опыт был окрашен насилием и отвращением. Но сейчас… сейчас было иначе. Инстинктивно, поддавшись какому-то внутреннему импульсу, он чуть приоткрыл губы. Джереми откликнулся мгновенно. Его губы стали мягче, податливее. Он осторожно, с невероятной бережностью, провел кончиком языка по линии смыкания губ Жана и он ответил. Джереми глубже вжался в поцелуй. Он исследовал внутреннюю поверхность губ Жана, небо, скользнул вдоль зубов. Рука Жана, все еще сжимавшая воротник, потянула Джереми еще ближе, другая машинально поднялась и уперлась ладонью в грудь парня. Губы двигались в унисон, то прижимаясь плотно, то слегка отступая, чтобы тут же снова встретиться. Звуки – их собственные приглушенные вздохи, влажные немного пошлые, звуки поцелуя – казались оглушительными в тишине комнаты. Дыхание окончательно сбилось. Жан резко отстранился с характерным звуком. Они сидели, едва дыша, лица в сантиметрах друг от друга. Губы Джереми были ярко-красными, припухшими, влажно блестели. Сам Жан чувствовал, как кровь пульсирует в висках, как горит лицо. В ушах стоял звон. — Жан? — голос Джереми был хриплым, едва слышным. Жан заставил себя сфокусироваться. — Ты знал перевод, — произнес он глухо, не как вопрос, а как констатацию факта. Уголки губ Нокса дрогнули, пытаясь сдержать улыбку, которая все равно светилась в его глазах. — Возможно. — Это самое идиотское признание, какое я слышал, — бросил Жан, но в его тоне не было прежней колкости. Из коридора донеслись сдержанный смех и возня – Кет с Лайлой вернулись.