Между шуткой и серьёзностью

Шумная и яркая Осака не была ближним светом, но даже в ней Саматоки доводилось бывать. Не часто, конечно, но он приезжал сюда. Обычно, по делам, которые на него сбрасывал босс – Катэн Тайко. В этот раз задание было связано с переговорами о поставках. Удивительно, но на этот раз обошлось даже без драки, и ему удалось договориться с нужными людьми сравнительно быстрее обычного. И вот, дело уже закончено, а уезжать он даже не планирует. – Саматоки-сама, вы где? Мы уже в поезде. – обеспокоенно спрашивает по телефону один из подчинённых, на что Саматоки быстро отвечает: – У меня ещё кое-что. – А, ну ладно. Не попадите в беду! – после недолгой паузы слишком понимающе отвечает собеседник. Саматоки бросает трубку и идёт к одному из клубов, где, по полученной информации, сегодня должен выступать Сасара. Концерт заканчивается поздно. Даже слишком. Зал уже опустел, только редкие лампы подсвечивали сцену, а за окном уже давно стемнело. В тишине клуба шаги Сасары гулко отдавались в пустоте. Он, как всегда, выходит последним. Выглядел, как призрак. Тень от чёрной кепки скрывала глаза, а в свете уличных фонарей его лицо казалось бледнее, чем обычно. Это уже не тот харизматичный шут, что был на сцене час назад. Это уставший от работы человек, желающий одного – поскорее добраться домой. Он не замечает Саматоки сразу, пока тот не говорит сухо: – Неплохо маскируешься. Если бы не походка пьяного ежа. – Чего?! – Сасара резко поднимает голову, будто его только что ударили током. Его глаза расширяются от неожиданности и удивления. Он не верит им, начиная усиленно протирать, будто только что проснулся. Медленно, боясь, что видение исчезнет, комик спрашивает: – Ты… Это не галлюцинация? – Если бы я был галлюцинацией, я бы придумал что-то поинтереснее. – хмуро отвечает Саматоки, скрещивая руки на груди. – Ну, может, мне просто очень хотелось увидеть твоё недовольное лицо. – пытается шутить Сасара, но его голос уже срывается от усталости. – Ты, когда последний раз спал? – неожиданно серьёзно интересуется Саматоки, внимательно всматриваясь в бледное лицо комика. Сасара тут же замолкает и виновато отводит взгляд, не предпринимая никаких попыток оправдаться. И всё становится понятно. Он не помнит. Только бесконечные репетиции перед зеркалом, попытки переписать шутку, которая казалась недостаточно смешной, и ночи, когда сон проваливался куда-то в пропасть между тревогой и пустотой. Ночной ветер дул прямо в лицо, заставляя Сасару ёжиться. Саматоки не спрашивал разрешения – его рука намертво сцепилась с локтем комика, будто боялась, что тот растворится в темноте, споткнувшись об очередной камень. – Эй, я не настолько пьян. – слабо ухмыляется Сасара, прижимаясь к чужому плечу. – Закрой рот и иди. – не глядя на него отвечает Саматоки, продолжая поддерживать этого горе-артиста, чтобы тот не разбил себе нос об асфальт. Они идут медленно, потому что Сасара еле держится на ногах, хоть и пытается доказывать обратное. Когда они наконец-то доходят до квартиры Сасары, поднявшись на нужный этаж, Саматоки оценивающе оглядывает «творческий беспорядок». Банки из-под энергетиков валялись повсюду, как снаряды после боя с бессонницей. Листки с набросками шуток покрывали стол слоем, напоминающим листья, только вместо поэзии тут был отчаянный поток мыслей, который Сасара не мог вовремя остановить. Отсутствие нормальной еды в холодильнике окончательно укоренило мысль о том, что такой человек как Нурудэ Сасара хочет вогнать себя в могилу как можно быстрее. – Ты что, вообще не ешь? – раздражённо интересуется Саматоки, не оценив полупустой холодильник, в котором даже повесившейся мыши нет. Сасара плюхается на диван, закрывая глаза, и устало тянет в ответ: – Ага. Только смехотворные завтраки. – Саматоки закатывает глаза и принимает решение разобраться с ужином, для которого сначала необходимо было купить продукты. Вспомнив, что по дороге домой они проходили мимо круглосуточного комбини, Саматоки, не говоря ни слова, берёт ключи от квартиры Сасары и уходит в магазин. Вернувшись через пару десятков минут с целым пакетом продуктов, Саматоки принимается за дело, пока его друг «откисает» на диване, находя в себе последние силы подняться и переодеться в домашнюю одежду. Через полчаса Сасара всё-таки появляется на кухне (его пускают туда), приманенный запахом вкусной еды, от которой гулко урчит в животе. – Ты-ы… Приготовил всё это? – он удивлённо смотрит на тяванмуси, рис с консервированной скумбрией и мисо-суп, на которые Саматоки потратил минимум усилий, но для Сасары это всё равно выглядело, как шедевр кулинарного искусства. – Нет, это материализовалось само. Ешь. – Саматоки скрещивает руки на груди, но уголок рта непроизвольно дёргается. Он знает, что Сасара не ел нормально дня три, и это раздражает его сейчас куда больше, чем окружающий их бардак. Внимательно проследив за тем, чтобы Сасара приземлился на стул и начал медленно есть, Саматоки всё-таки принимается за уборку в его квартире, чтобы хоть чем-то себя занять. Необходимо было ликвидировать весь тот бардак, который развёл тут Сасара за время подготовки к своему выступлению. Вскоре, после ужина, Сасару окончательно начало клонить в сон. Одеяло легло на его плечи с неожиданной мягкостью. Саматоки сделал это так, будто боялся разбудить комика, но, когда тот прижался к нему, его пальцы на мгновение вцепились в ткань рубашки, словно он хотел убедиться, что это не исчезнет. – Зачем ты пришёл? – уже почти заснув пробормотал Сасара, положив голову на плечо гангстера. – Убедиться, что ты ещё жив, – Саматоки не сказал, что видел его последний стендап в записи. Видел, как Сасара споткнулся на ровном месте, будто ноги отказывали. И решил, что чёрт с ним, с заданием – он должен проверить. Сейчас, перебирая пальцами мягкие зелёные пряди волос любимого человека, он убедился в том, что теперь с ним всё будет хорошо. Сасара не ответил ему, но уголки его губ слабо дёрнулись, а рот растянулся в лёгкой улыбке. Наутро Сасара просыпается один, но обнаруживает готовую еду в холодильнике и записку на столе: «Если умрёшь – я тебя добью.». Он искренне смеётся, а потом берёт телефон и пишет: «Спасибо. В следующий раз оставайся на завтрак – научишь меня готовить». Ответ приходит мгновенно: «Мечтай.», вызывая новую волну хохота. Саматоки не умеет говорить «я волнуюсь», но приезжает через полстраны. Сасара не умеет просить о помощи, но позволяет ему остаться. Они всё ещё не говорят о главном, но теперь точно знают, что другой придёт, если что. И, может быть, этого пока достаточно.