Разрушение

Иван переступил через порог, потряхивая ботинками от снега. На часах уже 9 вечера. Он подрабатывал репетитором и сегодня весь день бегал по ученикам. Конечно можно и давать уроки в своей квартире, но не один адекватный родитель не разрешит ребёнку приходить в место на подобии его квартиры. Да и его сосед в восторге не будет. Ему приходилось жить в двушке вместе со своим бывшим другом, Алексеем Кирилловым. Почти год они не общались и даже мечтали забыть о существование друг друга, но у Судьбы были другие планы. И вот, когда у обоих ни крыши над головой, ни гроша в кармане, а тут подозрительно дешёвый съем квартиры, где можно разделить арендный счёт пополам. Тут и отказаться нельзя было. Они оба гордливы и закрыты, но решили что лучше так, нежели на улице. Дешёвая цена вполне отвечала качеству квартиры. Ремонт, а точнее его отсутствие со временем советского союза. Тараканы, на которых Кириллов закрывал глаза, а у Шатова не было и возможности их вывести, ведь стоит это дорого, а денег едва хватало на еду. С бытовыми делами у них было негласное правило, кому надо тот и убирается. Но вот загвоздка, Алексею никогда этого не надо. Может быть в своей комнате он и убирается (Иван разумеется не заходил туда), но в остальном доме нет, учитывая, что он вообще из комнаты редко уходил. А Шатов может и хотел уюта, но не было времени и сил. Вот так и получалось, что оба могли месяцами не убираться, так как обоим не надо. Из двери выглянул Кириллов и вышел, направляясь в кухню. Даже не поздоровался с соседом, просто кивнул. Они могли и неделями не разговаривать, обмениваясь кивками. "Опять целый день дома сидел..." - промелькнуло в голове Ивана. В отличии от Шатова, у Кириллова было образование и диплом, да только из их двоих именно он не работал. Или не рассказывал об этом. Шатов отчётливо помнил ситуацию, как Алексей пару дней говорил о том, что он почти устроился и скоро ему доверят проектирования нового моста в городе (городок их небольшой, инженеров не так много). Но после последнего собеседования Алексей молча зашёл в дом и заперся в комнате на пару дней. Шатов искренне надеялся, что тот хотя бы выходил, когда его не было дома. Как Иван не старался, так и не смог добиться причины, почему Кириллова не взяли. То ли ему отказали, потому что опыта мало, то ли из-за того что он справки нужные не принёс. Алексей вечно отмахивался от вопросов и отвечал невнятно. С той ситуации парень больше не заикался о работе. Хотя деньги у Кириллова были. Он всегда вовремя вносил арендную плату, покупал себе еду, никогда не занимал, а если хорошо попросить, то мог и для дома купить вещи. Иван предполагал, что у него либо пособие по безработицы, либо одалживал у их общих знакомых, Верховенского и Ставрогина. Хотя они оба и посмотреть в их сторону не захотят, не то что деньги одолжить. Так думал Шатов до одного случая. Он как обычно пришёл домой после репетиторства, но встретила его непривычная тишина, а смех с кухни. Зайдя во внутрь, открылась прекрасная картина, Кириллов и Ставрогин сидели за столом, пьяные в хлам, а Ставрогин вообще подозрительный веселым был. Завидев Шатова, Николай предложил присоединиться, но Иван вежливо отказал и заперся в своей комнате. Через пару минут оба парня ушли из квартиры, видно в Алексее заиграла совесть. Иван из отрывков разговора услышал, что они по любому встретят Верховенского, если пойдут в бар недалеко отсюда. Шатов не знал, когда его сосед вернулся, но утром он уже был на кухне и попросил у Ивана таблетку от головы. Это был первый и последний раз, когда Кириллов что-то просил. В общем, деньги у Алексея были, а откуда именно они - не его дело. Шатов прошёл в свою тесную комнату. Как же он замёрз, просто кошмар! А в квартире отопление работало еле еле, спать приходилось чуть ли не в куртке. Парень включил настольную лампу. Взгляд упал сразу на икону, самую обычную и дешёвую икону. Каждое утро и ночь он молился ей, чтобы его жизнь стала хоть чуточку лучше, но эти молитвы словно никто не слышал. Иван рассматривал вариант уйти в монастырь, если все станет совсем плохо. Натянув свитер и домашние штаны, парень пошёл на кухню. Единственное чего хотелось, просто попить горячий чай и уснуть. К его великому несчастью, на кухне все ещё сидел Кириллов и ждал, когда закипит дешёвый чайник с маркетплейса за 400 рублей. Не обернувшись к соседу, он спросил. - Чай будешь? Иван ответил утвердительно и уселся рядом. Его взгляд внимательно изучил соседа. Тот был в штанах и кофте с длинными рукавами, которую он носил постоянно. И в жару, и в холод, только эта кофта. Кириллов выглядел довольно худым, вечно работающий Шатов и то получше выглядел бы. На лице заметно выделялись тёмные круги под глазами. Иван не по своей воле знал, что Алексей не спит по ночам. Через картонные стены прекрасно слышно, как тот ходит по комнате кругами. Иван знал обо всех привычках этого человека. И о теории. Пару лет назад они были не разлей вода, даже в Америку вместе накопили на билет и съездили. Как раз таки их пути разошлись после Америки. Та поездка была слишком... Запоминающийся. Шатов не заметил как задумался и опомнился, когда перед ним поставили чашку с чаем. Промолвив некую благодарность, Иван принялся за напиток. Он немого согревал, да разве можно согреться в такой атмосфере. В такой жизни. У Шатова резко появилось желание, невыносимое желание заговорить с кем-нибудь, будто если не заговорит, то окончательно сойдёт с ума. - Скоро за квартиру платить, у тебя хватает? - Тебе одолжить надо? - В отличии от Ивана, у Алексея не было такой потребности в разговорах. - Нет. - Глупо, очень глупо начинать диалог с вопросом о деньгах. - Как дела? - Нормально. - Ты не разговарчив. - Всегда таким был. - Нет, в Америке... - Америка это Америка. - Кириллов резко встал, не желая продолжать разговор. - А если ты до сих пор с тёплыми чувствами вспоминаешь её, то сходи к врачу. - А по-моему к врачу не мне надо. - Шатов встал следом и одним шагом переградил выход, для него разговор окончен не был. - На что намекаешь? - В голосе Алексея слышалось раздражение - А что, не понимаешь? - Шатов уже открыто злился. Человек он был вспыльчив и в разы менее устойчивый, чем его сосед. - К слову, постоянно избегать людей и не выходить из комнаты, это не норма. - Я выхожу, ты просто целыми днями на работе. - Кириллов выглядел совершенно спокойно, чем ещё больше бесил Ивана. - Вот, я работаю хотя бы! Да тут даже дело не в том, что ты из дома не выходишь... Ты же... Ты... - Что я? - Алексей игриво улыбнулся, увидев, что его соседу просто хотелось поспорить, но в итоге даже аргумент найти не мог. - Дурака из себя не делай! Ты не можешь назвать свое состояние адекватным. Да вот хоть! Шатов дёрнул Алексея за рукав так быстро, что тот не успел среагировать. На запястье красовались шрамы и царапины. Никогда не глубокие, но были. Они появились не от стресса, это была не зависимость. Кириллову так же не приносило это удовольствия или какого-нибудь душевного спокойствия. Просто будто факт, что это его тело, он в праве делать с ним что угодно, а главное просто так. Без проблем, как делают остальные. Глупая ерунда, связанная с его теорией. С его гребанной теорией, которую Шатов никто не понимал и не хотел понимать. Алексей дёрнул рукав обратно, пытаясь сохранить невозмутимое лицо. - И это не единственное! Я помню твои записи в тетради, я их видел. Я наизусть запомнил твою теорию, пусть я и не понимаю, но цель в ней одна - умереть! - Раз ты не понимаешь, то и возмущаться не должен. Она гораздо глубже чем ты думаешь. - Алексей попытался обойти соседа, но не получилось. - Да ты дурак, вот и всё! - Шатов злился все больше. Не зря когда-то отец Верховенского сказал, что его сначала связать надо, а потом разговаривать. - Плевать на смысл твоей теории, если исход всегда один. Я устал от этого, понимаешь? Устал просыпаться со страхом, что сейчас найду тебя повешенным, или в ванной со вскрытыми руками, или под окном! - Я вместе с Верховенским напишу записку и подпишу, что я сам, раз ты боишься потом полицейских разборок. - Я не хочу видеть своего дру... - Шатов понял, что оговорился и быстро исправил. - своего соседа мёртвым! - Сделаю это не дома. - Идиот... - Иван отошёл от двери, освобождая проход. - С каждой минутой рядом с тобой, я всё дальше от Бога. - Потому что Бога ещё нет. - Кириллов не вышел, теперь он стоял спиной к выходу. - Молишься ты в пустоту, и по воскресеньям зря теряешь времени на свои сказки. - Сказки? - Казалось бы, что услышав такое месяц назад, Иван начал бы с пеной у рта доказывать обратное, но сейчас уже не видел смысл в этом. - Ты не поверил в чужие сказки и написал свою. - Моя имеет логику. - Твоя сказка, это способ избежать реальности! Ещё в Америке я это заметил. Тебе же не нужна эта Божественная сила, ты хочешь сбежать. Боишься ответственности и будущего, но самоубившись не придётся переживать об этом. Ты выдумал сказку, чтобы поверить в неё и заверить других, хотя самому себе признаться не можешь, что просто трус! Кириллов на этот раз промолчал. Его доводил этот разговор. Парень быстро направился в прихожую и накинул куртку на себя. - Что?! - Шатов кинулся за ним и остановился в коридоре. - Не понравилось услышанное и решил сбежать? А утром придёшь опять с пьяным Ставрогиным за ручку, ага?! - Мы со Ставрогиным пару недель не виделись и не хотим. - Тихо сказал Алексей уже держась за дверную ручку. - Ах, ушла любовь, завяли помидоры! Только Кириллов уже не услышал эти крики и захлопнул дверь за собой. Шатов сам понять не мог, почему упоминание Ставрогина вызвало в нем очень неприятное чувство в груди, особенно эти шутки про любовь, которые он так то сам сказал. Иван ни минуты не думая, кинулся в комнату своего соседа.