мое сердце принадлежит тебе

Из-за ёлки у нас были сокращённые уроки, и поэтому к обеду я оказался свободен. Я спустился на первый этаж, где меня ждала сестра. В руках она держала небольшой кулёк с конфетами — целый месяц я откладывал, чтобы сдать на этот подарок, пусть даже с дешёвыми конфетами. К моему удивлению, ей этой мелочи хватило, чтобы расплыться в улыбке. Она стояла уже одетая. «Как ей не жарко?» — подумал я. Пришлось подождать, пока я сам переоденусь. Пока Юля ждала, она что-то рассказывала про новогоднюю программу на школьном празднике.  Одевшись, мы вышли из школы. И как же на улице холодно! Хотя всего-то около пятнадцати градусов, демисезонная куртка всё равно сковывала движения. Весь путь домой сестра не умолкала — пересказывала события праздника, да и в принципе обо всём, что знала. Поднявшись в квартиру, я сразу понял, что родители уже дома. Открыв дверь, мы услышали скандал на кухне. Я устало выдохнул, зная, что сейчас начнётся.  Пока Юля в волнении снимала куртку, она часто поглядывала на дверной проём кухни — боялась, что кто-то выйдет. Я улыбнулся и сказал ей: — Иди в мою комнату, я быстро разденусь и присоединюсь.- Квартира у нас была трёхкомнатной, моя комната — предпоследняя по коридору, а самая дальняя принадлежала сестре.  Юля убежала, я же снял ботинки и тихонько заглянул на кухню. Там стояла не одна бутылка алкоголя. И когда только успели? Утром, когда мы уходили в школу, они ещё спали. Прошёл в свою комнату, бросил рюкзак на пол и сел в кресло. Оно раньше было в зале, но поскольку там сейчас спят родители, я перевёз его сюда. Да и стул в моей комнате — слишком расшатанный. Погрузился в думы. Скоро Новый год, а я даже подарка Юле купить не могу — последнее время люди перестали оставлять чаевые.  Я взглянул на сестру: она рассматривала кулёк, которым мы обменялись. Юля протянула мешочек мне: — Даня, помоги, пожалуйста, открыть? Я взял в руки мешочек с конфетами и мгновенно открыл его. И почему она сама не смогла? Я отдал кулёк обратно. Юля высыпала сладости на кровать и села рядом. Конфеты были обычные, не прям шик, но и не “Ромашка”. Родительский комитет постарался. Но и стоил этот кулёк почти две тысячи рублей — почти две мои смены. Может, заначку взять? Я помотал головой. Нет, нельзя трогать эти деньги, они на подарок. Хочется плакать от этой безнадёги, но нельзя расстраивать её. Я достал свой маленький кнопочный телефон. Урвал его на барахолке за пятьсот рублей — убитый, но главное, что работает. Время 14:45. А эти уже пьяные. Но хоть дома более-менее чисто, а то если опека придёт, то Юлю точно заберут. Я не могу этого позволить. — Ладно, — я убрал телефон в карман и поднялся с кресла. — Сиди здесь, а я что-нибудь сварганю поесть. Юля просто махнула головой в знак согласия. Выйдя из комнаты, я запер её на ключ, на всякий случай. На кухне я застал такую картину: мать стоит, закрыв лицо руками, а отчим, замахнувшись, продолжает на неё орать. — Стоять! — крикнул я. — Сколько можно?! Хотите драться — идите в комнату! Я чувствовал себя родителем для этих детей, хоть и самого сковывал страх, когда эта огромная туша нависала надо мной. И часто от этой же туши мне доставалось. Разъярённый взгляд мужчины переключился на меня: — Ты будешь мне указывать?! Мелкий засранец! Он быстрым, но неуверенным шагом подошёл ко мне. Я спрятал лицо за руками, лишь бы не попал, а то синяк точно останется. Удар пришёлся на левую руку. Боль разошлась по всему телу. Я схватился за руку и попятился к стене коридора. У него всегда был сильный удар, поэтому я отлетел, потеряв равновесие. К моему большому облегчению, отчиму этого оказалось достаточно. Он прихватил бутылку алкоголя и уковылял в комнату. Я же попытался вжаться в стенку, лишь бы опять не попасть под руку. Когда угроза ушла из зоны моей видимости, я поднялся. Боль не унималась. Явно будет синяк. Видимо, придётся носить кофту, хорошо хоть каникулы. Я прошёл на кухню, там всё ещё сидела… мама. Она обратилась ко мне. — Сынок?.. Больно?.. — с тех пор, как она променяла нас на этого ублюдка, я ненавидел её ласку. Она иногда появлялась, но была мне не нужна, когда она спокойно смотрела, как он меня бил. — Нормально, — ответил я. — А теперь будь добра, уйди с кухни. — Я встал к ней спиной, ставя сковороду на плиту. — Как ты со мной разговариваешь?.. — тихо произнесла она. Это она теперь пытается спародировать «этого», что ли? Я промолчал. Не хватало ещё и от неё отхватить. Взглянул на неё: она опустила голову и смотрела на пустую рюмку. На опухшем лице проступали черты когда-то нежной и любящей матери. В голове снова всплыли воспоминания детства. Мама тогда только познакомилась с человеком, которого считала хорошим. Она даже забеременела Юлей. Но всё пошло наперекосяк, когда отчима уволили с работы. Сначала это были обычные посиделки с друзьями, но постепенно переросли в пьянство и насилие — мама стала жертвой его рук. Она не выдержала и стала заглушать боль вином. Потом они начали пить вдвоём, а я остался один с маленькой сестрой на руках. Тогда я ещё понимал её, но не сейчас. Из мыслей меня выдернул резкий крик: — Прав был твой отец! Ты та ещё мразь! — схватив пустую бутылку, она швырнула её об пол. Стекло разлетелось на осколки. Я повернулся к ней — не ожидал, что кусок стекла полетит в меня. Ещё и стекло убирать... Хотел наорать, но сдержался Мать осталась стоять на месте, уходить явно не собиралась. Ну и ладно, пусть сидит. Я быстро убрал осколки, пока она открывала новую бутылку. Боялся, что остались микроосколки, решил, что когда пойду к сестре, возьму её тапочки для безопасности. Осколки отправил в мусорку. Заглянув в холодильник, надеялся найти яйца, купленные вчера. Но их не было. Они что, приготовили их? А где скорлупа? Опять взгляд на мать. Может, белку словили и выбросили в окно? Когда же это кончится? Уже надоело постоянно покупаит продукты. С громким хлопком закрыл старенький холодильник. Женщина, сидевшая за мной, вздрогнула от неожиданности. В нижнем шкафчике нашёл остатки макарон, вернулся к плите, налил воду в маленькую кастрюлю и закинул макароны. Включил огонь и присел на стул напротив матери. Мясо закончилось — надо будет купить. Завтра схожу в «Светофор». Я скрестил руки на груди, усталость взяла своё, и я прикрыл глаза. Но вскочил в испуге — раздался звук разбитого стекла.Вы издеваетесь? — зло посмотрел на неё. Она удивлённо смотрела в пол, но глаза были стеклянные. — Бля, Даня, сходи за бутылкой. Я готов был её придушить. Вторая за день бутылка, да ещё и полупустая. По полу разлилась прозрачная жидкость. — КАК ТЫ МЕНЯ ЗАДАЛБАЛА, НЕ ПОЙДУ! — стоял посреди разбитого стекла. — Чего ты орёшь? Попросить нельзя?.. — она затихла и, по-моему, начала плакать, но я не был уверен— Вот начну помирать, а воды никто не принесёт... Лида (мама) встала из-за стола и ушла в комнату, где уже был отчим. Ещё и стекло разнесла! Я снова достал совок с веником, пришлось даже в коридоре подмести. По возвращении на кухню я выкинул стекло, к тому времени макароны уже закипели. Попробовав, убедился, что они сварились. Достав из верхнего шкафчика дуршлаг, положил его в раковину, перевалил туда макароны и дождался, пока вся вода сойдёт. Переложил обратно и хотел сбрызнуть маслом, но не нашёл его на месте. — И так начнётся квест... — пробормотал я, порыскав по другим шкафчикам, но масла там тоже не было. — Они его литрами пьют или что? Вчера покупал. Ладно, придётся в магазин идти. Я выложил макароны на тарелку и отправился в комнату, перед этим захватив Юлины тапочки с прихожей — не был уверен, что стекло убрано полностью. Держа тапочки в одной руке, другой — ключ из кармана, я стал открывать дверь. Как только она открылась, на меня налетела Юля с объятиями. Я затащил её в комнату и прикрыл дверь. Улыбнулся и потрепал её по голове. — И чего с тобой сегодня? Липнешь ко мне? — спросил я. Она чуть помялась и подняла голову, чтобы увидеть моё лицо. — Я слышала звук разбитого стекла... — замялась она. — Тебя не побили? Я рефлекторно сжал кулак — рука всё ещё ныла, но снова натянул улыбку и, поглаживая сестру, ответил: — Нет, что ты. Видишь? — указал на своё лицо. — Просто мама с папой случайно два стакана разбили. На, тапочки одень, чтобы не пораниться. Исполнив просьбу, Юля убежала на кухню, а я не отставал. Она быстро взяла вилку, уселась в кресло и начала уплетать макароны. Мы привыкли быстро есть: мало ли что выкрутят родители. Я сел напротив. Вся эта ругань отбила аппетит. Посмотрел на время — три часа... Через час нужно быть на работе. Минут через семь сестра доела, и мы отправились в мою комнату. Быстро собравшись, вышли на улицу. Начал падать снег. По дороге мы с Юлей успели поваляться в снегу: я случайно поскользнулся на льду, а сестра специально. В итоге оба пришли домой мокрые. В забегаловке, где мы работали, спрашивали, что с нами случилось. Там я подрабатываю с 12 лет. Сначала выносил мусор и выполнял мелкие поручения. В 14 меня устроили уборщиком, а только в 15 я стал официантом. Директор оказался очень понимающим. Когда сестра была младше, он сам с ней сидел. Его я уважал — у него трое детей, он никогда не пьёт, даже на корпоративе. Многие помогали мне с сестрой и платили немного выше, чем положено — пятнадцать тысяч в месяц плюс чаевые. Шиковать не могли, но и с голоду не умирали. Мы прошли в помещение для персонала. Пока я снимал куртку, Юля пыталась снять шапку. У неё была шапка-ушанка, и она не могла развязать узел. Я помог ей распутать и лёгким движением снял шапку. Меня улыбнуло, как её волосы наэлектризовались. После того как сняли верхнюю одежду, я попросил Юлю отвернуться, пока сам переодевался в рабочую форму: белую рубашку и красные штаны с нижним фартуком. Форма мне не нравилась, но приходилось носить. Надел бейдж с именем «Евгений». Почему «Евгений»? Я не знаю — выдали, и я ношу Мы вместе с Юлей направились на кухню. Я поздоровался со знакомыми. Кто-то даже успел всучить Юле небольшую тарелку вишни. Поэтому, когда я усаживал её за столик, который обычно не занимают из-за неустойчивого основания, которое явно было расшатано, Юля уже вовсю уплетала ягоду. Стоп. Вишня? Зимой? Окей. Наши столики были оснащены шторками, которыми можно было отгородиться от других. Поэтому я отдал Юле телефон и прикрыл её этой шторкой, а сам приступил к работе. Полный завал. В предновогодние дни зал всегда заполнен, особенно по вечерам. Я носился от столика к столику, иногда заглядывая к сестре, чтобы убедиться, что у неё всё хорошо. На часах уже десять вечера, сегодня задержались. Уставший, я еле дошёл до столика, но помимо спящей на кресле Юли, я увидел знакомое лицо. Лука. Зеленоволосый парень сидит с довольной ухмылкой. Раздражает. — Чего пришёл? — я сел за стол. Лука, продолжая улыбаться, ответил: — А я не могу прийти к дяде в кафе? Или разрешение надо? Я сложил руки на стол и упёрся в них головой. — Прости, смена тяжёлая. — Я повернул голову на сестру, она упёрлась головой об стену и тихо сопела. — Давно спит? Парень глянул на наручные часы. — Минут пятнадцать, наверное. Я тихонько наклонил сестру к себе. Она начала ворочаться и открывать глаза. — Спи-спи, — после того как я погладил её по голове, она опять задремала. — Умаялась, — моё лицо расплылось в улыбке. Я обратился к парню напротив меня: — А если реально, чего пришёл? Лука откинулся на спинку дивана. — Родители опять уехали, — я начал догадываться, к чему он клонит… Опустив глаза на сестру, я принял решение: — Ладно, поехали. Лука опять расплылся в улыбке: — Вот за это я тебя и люблю. Я легонько начал будить сестру. — Юлечка, просыпайся, — девочка отстранилась от меня и сонно потерла глаза. — М? — она посмотрела на меня. — Домой? Я улыбнулся и поцеловал её в макушку. — Почти, сегодня переспим у него, — я показал на парня, который сидел напротив нас. Юля явно обрадовалась, но старалась этого не показывать. Я знал, что она всегда делает вид, что очень хочет домой. Дома ей страшно. Собственно, как и мне. — Ладно, посиди пока с Лукой. Я пойду переоденусь и вернусь. Я потрепал её по голове. Она же повозмущалась, что я опять запутал ей волосы. Я быстро переоделся и прихватил куртку и шапку Юли. Я вышел в зал. Около дверей меня ждали друг и сестра. Она что-то рассказывала, а Лука её охотно слушал. — Поехали? — отозвался я. — А то уже почти одиннадцать. Лука сообщил, что нас давно ждёт такси на улице. Юля быстро нацепила куртку и, даже не надев шапку, выбежала на улицу. Мы попрощались с общими знакомыми и, пожелав им хорошей ночной смены, тоже вышли на улицу. В лицо ударил холодный ветер. Сестра стояла на тротуаре, ожидая, когда мы покажем, какая наша машина. Что, собственно, Лука и сделал. Она оказалась не так далеко. Сестра поздоровалась и уже начала залезать в салон. Я помог ей пристегнуться в детском кресле. Когда мы были с Юлей, Лука всегда заказывал детский тариф. Я сел посередине, чтобы быть рядом с Юлей. В салоне оказалось прохладно. Я снял с себя единственную тёплую вещь и укутал ею Юлю. Я только удобно уселся, и на меня упала шапка кислотно-жёлтого цвета… сразу понятно, чья. Вкус у него всегда был не очень. — Спасибо, конечно, но если ты не заметил, мы в машине, — Лука, улыбнувшись, повернулся ко мне. — И именно поэтому ты Юльку так укутал? — я закатил глаза. — Ладно, аргумент, — Лука самодовольно улыбнулся, сестра же тихо посмеялась.