На прощание

      Труп Бакунавы не холодел и не коченел. Проклятый бессмертием проклятый зверь.       Душная, безветреная прогалина посреди целого ничего — вместе с тушей гигантского монстра ровно посерединке — и они втроём.       Паймон, перед битвой отлетевшая за камни как можно дальше — и не зря, атаки гороподобного монстра неплохо проредили близлежащие скалы. Её компаньон скакал перед монстром в противоположной стороне, так, чтобы её не задело даже случайно. Теперь же ничто не мешало ей кружиться на кромке радужного барьера, снизошедшего на них с неба.       Путешественник, нервно сжимающий раненое плечо, стоял поодаль, сверля взглядом Бакунаву. Он на удивление чётко слышал тягучее, тихое — для такой-то туши! — но ровное дыхание. Его можно было бы принять за ветер… вот только в Пепельном море и даже на его «берегах» ветра нет. Никакого.       И, совсем близко к массивной челюсти, стоял он. Итер был уверен, что прям сейчас перед ним он, а не перехватывающая управление телом Ситлали. Путешественник бы предпочёл разговор без лишних ушей, но выбирать не приходилось…       Не то, чтобы он не доверял своей подруге из Повелителей Ночного ветра, но некоторым вещам лучше оставаться только между ними двумя.       Не оценят. Не поймут. Станут задавать лишние вопросы, как два месяца назад во время массовой атаки Ордена на Натлан.       Энджо с удовольствием копался в чужой плоти, выискивая лишь одному ему нужные не то реагенты, не то источники энергии. Он с извечной улыбкой на лице обернулся на мрачного путешественника, стоило тому подойти чуть ближе.       Итер почти не слушал полуправдивые-полулживые пояснения, отдав разговор на растерзание Ситлали и Паймон. Он лишь наблюдал, как на прежде ехидном и спокойном лице пролегли морщины, как изменился колкий взгляд: став задумчивым и почти пустым.       — Кто ты на самом деле такой? — рискнул он задать лишь один вопрос. Зрачки за чужими очками вспыхнули огнём как раньше… но лишь на долю секунды, вернувшись обратно к пустому. Лгал ли он о своём возрасте, говорил ли правду — стало совершенно наплевать, потому что впервые за их встречи это было настоящим прощанием. Видимо… навсегда.       Итеру не должно быть так неприятно и больно от этого. У него не должно щемить сердце от вида так ни разу не принявшей облик монстра узкой спины. Не должно щипать глаза от уходящей маленькой фигурки. Но он лишь прикусил губу и побежал следом за дурным Чтецом, который так уверенно, чётким и размеренным шагом направился в сторону от своеобразной арены.       Дальше от Бакунавы. Вглубь Пепельного моря. Вглубь огромного и пустого ничего.       — Стой! — Паймон, не ждав от компаньона такой реакции, лишь пискнула и полетела следом.       Энджо почти не обернулся. Он молча встал истуканом, словно на позвоночнике у него резко выросла пара десятков глаз, которыми можно следить за запыхавшимся Итером.       — Что, у тебя всё-таки есть прощальный подарок для меня? — хмыкнул он, но в голосе не чувствовалось ни веселья, ни желания вести диалог.       — Тебе не обязательно туда идти, — выдал Итер прежде, чем смог подумать о лучшей фразе. Энджо дёрнулся; резко, неестественно, словно от боли — первое проявление его настоящих эмоций за… пожалуй, всё их знакомство. — Тебе не обязательно искать дом там, где его уже точно нет.       — Я знаю, куда ты клонишь, — горькая усмешка стальным брикетом упала на выжженую землю, подняв вокруг столетнюю пыль и пепел. — Но, герой, к сожалению, для злодея в твоей истории уготован другой финал. Хотя… кое-что ты можешь сделать.       Энджо резко повернулся и приблизился вплотную, настолько резко, что Итер не успел среагировать. Тоненькая ладонь обхватила его за подбородок: на удивление горячие, почти обжигающие пальцы, скрывающие настоящую силу своего владельца. Путешественник мельком подумал, что ожидал напротив, холода, но такого же обжигающего.       — Эй, ты что творишь?! — в кои-то веки реакция Паймон последовала быстрее.       — Забираю кое-что на память, — он победно оскалился и впился поцелуем в обалдевшего Итера под громкий взвизг феи. Всего секунда жёсткости, и он смягчил напор, словно позволяя путешественнику вести. Осторожно ткнулся языком во все ещё сомкнутые губы. — Ну же, Орвас, ты ведь для чего-то ко мне подбежал?       — Ты-ы… — вдохнул, наконец, Итер. Он категорически не понимал, что чувствовал: не то злость на них обоих, не то облегчение, не то… радость? — Наглый. Вредный. Саркастичный. Мешок с книжной пылью!       — Сочту за комплимент! — хохотнул Энджо, оживившись и придерживая рукой воинствующую Паймон, которая решила «защитить» своего компаньона. — Ну так что?       Путешественник внимательно оглядел Чтеца, выжидающе нависшего над ним. Сияющие огнём глаза за сползшими очками. Живой. Такой, как прежде, а не полупотухший минутами ранее.       — Только посмей не вернуться, — проворчал Итер и, ухватив чужой ворот покрепче, притянул к себе, заставив опуститься ниже.       Он вёл, то оставляя маленькие поцелуи на кромке губ, то нагло исследуя чужой рот с ощутимыми клыками. Мягкий, чувственный и до невозможного горячий. Такие же горячие пальцы ушли вглубь золотых локонов, ероша и распуская косу. Путешественник едва не выгнулся от прошедших по нему мурашек — но не смог удержать выдоха-полустона. И почувствовал в поцелуе расплывшуюся ухмылку.       Итер едва не отстранился, когда обжигающий, нечеловеческий язык прошёлся по его шее.       — Мы договорились только на поцелуй.       — Мы вообще ни о чём не договаривались. — Казалось, Энджо был готов сожрать его прямо так и прямо на месте — слишком уж зверское на его лице проявилось выражение. — Зато теперь я знаю не только твой запах, но и вкус.       — Извращенец, — сморщил нос путешественник и отошёл подальше. Во избежание.       — Дашь попробовать своей крови? — лицо Чтеца приобрело почти просящий вид.       — Нет. Только… — Итер замолчал, и Энджо ожидающе склонил голову вбок. — Если вернёшься. Уж это-то ты сочтёшь договорённостью?       — Ты не оставляешь мне выбора! — он всплеснул руками, а в голосе послышались плаксивые нотки. — Ох, коварный! Как же я могу отказаться от такого приза?       — Значит, умереть ты не имеешь права.       — Чтобы пасть от твоей руки? Ах, как жестоко и эгоистично! — Энджо засмеялся, но на этот раз более тепло. — Кстати!       Новый резкий жест.       — Держи.       В растрёпанных волосах Итер нащупал твёрдые лепестки, но вытаскивать новое «украшение» не стал. Пусть побудет на своём месте.       — Который это по счёту цветок, что ты мне даришь?       — Знаешь канрийскую традицию дарения цветов? — встречно спросил Энджо и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Что их дарят путешественникам, уходящим в долгий-долгий путь, и лишь при возвращении домой твердеющие лепестки вновь становятся мягкими, а затем рассыпаются в пыль…       — Но ведь это только интейваты не вянут.       — А ты потом посмотри в зеркало.       — Подожди… что?       — Твой путь гораздо дольше моего, Итер. Ещё увидимся!       Он легко махнул рукой и направился вдаль, поднимая каждым шагом пепел в стоячий душный воздух. Итер, проклиная свою заторможенность после боя и ранения, рванул вперёд, но спустя десяток шагов сапоги начало жечь.       Каждый шаг обратно дался с трудом, и он, едва ступив на камни «арены», шипя, стянул с себя обувь, с ужасом обнаружив волдыри от ожогов.       — Но как… он… — выдохнула Паймон.       — Не знаю.       Путешественник кинул взгляд вдаль, туда, куда ушёл его знакомый незнакомец.       — Но желаю ему удачи.