Открой глаза

Фаенон открывает глаза. Он сидит на ступеньке, подставив лицо солнцу и ветру. Наслаждается каждым касанием тёплых лучей и прохладного ветерка. Бездумно гладит пальцами ступеньку. Теплое дерево, немного шершавое, но такое родное. Поют птицы. Мягкое касание к ладони. Короткие поцелуи рассыпаются по подушечкам пальцев, по фалангам и костяшкам. Прерываются на запястьях. Губы прижимаются к пульсу. — Заноз для тебя не существует, да, Спаситель? Мидей ворчит, но только для виду, только из беспокойства. Обнимает за руку, укладывает голову Фаенону на плечо. — Даже если подцеплю занозу ты меня спасёшь. Мидей лишь фыркает. — Беспечный. Фаенон роняет его на спину. Нависает, замирает. Любуется. Тень дерева пятнами света рисует узоры на Мидее. Его волосы золотой короной рассыпались вокруг головы, грудь вздымается и опадает. Улыбка буквально цветет на губах. Фаенон целует ямочку на щеке, морщинки у глаз, висок. Забавы ради пальцем цепляет кольцо серёжки в левом соске, тянет на себя. Мидей красиво выгибается, довольно вздыхает, прикрыв глаза. — Бесстыжий. Фаенон губами прижимается к вене на его шее. Считает удары, гладит по бокам. Улыбается. Мидей в алом шёлковом халате, который Фаенон купил ему шутки ради. Одно плечо он оставил голым, на второй руке халат сполз до локтя. На Мидее он держится лишь на честном слове и, готовом развязаться в любой момент, пояске на талии. — Выглядишь как порай. Фаенон шепчет ему в губы, задевая их своими. Ведёт носом по щеке, целует уголок глаза. — Тогда уж хотя бы гетерий. Мидей задумывается. — Тогда получается, что ты эраст, а я — эромен? — Может быть. — Ты ничему меня не учишь. Только гадостям. Мидей смеётся, когда Фаенон целует его шею и легко щекочет. Цепляется пальцами за плечи, тычется губами в губы, но поцелуй не получается из-за смеха. — Похотливый шакал. Мидей путается пальцами в волосах Фаенона, почесывает затылок, как большой собаке, но не запрещает ничего. Фаенон уже давно выучил это: Мидей перед ним преступно слаб. Мидей жмурится от солнечного тепла и света. От нежностей Фаенона. Растекается по нагретому дереву крыльца довольной лужей, жмурится, довольно вздыхает. Тихо смеётся, когда Фаенон закидывает его ноги себе на плечи. Рассыпает поцелуи от лодыжек до паха, от пресса до ключиц. — Ненасытная собака, — шепчет Мидей, притягивая его к себе для поцелуя. — Что я сделаю, если ты такой… Такой? — Какой? Фаенон утыкается носом в его шею. Снова оставляет сотни поцелуев, пока Мидей наслаждается каждым из них как последним. — Прекрасный. Безупречный. Как ещё тебя описать? Мидей смеётся. Низко и тихо, немного хрипло. Сверкает глазами весело и жадно: — Любимый? — Любимый. — Твой? — Мой. Фаенон им пьян. Он отстраняется, садится Мидею на бёдра и любуется. Алые узоры на коже, алые щёки, алая грудь, алые от поцелуев губы. Золотые глаза, золотые волосы, золотая кожа, золотые узоры света и тени на теле. Сжимает его грудь в ладонях крепко-крепко и Мидей прикрывает свои совершенно неземные глаза. Вздыхает. — Извращенец. — Ты просто не видишь себя моими глазами. Твоя грудь — нечто. Мидей закусывает губу. Он улыбается. Довольный до ужаса. Фаенон целует его. Слизывает золотую капельку с губы, стонет прямо в поцелуй. Оторвавшись от губ Мидея ведёт дорожку поцелуев до уха. Прикусывает мочку, стиснув бока Мидея, трётся пахом о пах. — Как мне взять тебя? Мидей смеётся. Обнимает руками за шею и ногами обвивает талию. Прижимается грудью к груди, хитро и весело смотрит в глаза. — Мне по любому понравится. — Не сомневайся. Фаенон наконец-то развязывает пояс халата. Шёлк скользит по коже Мидея, халат распахивается, оставляя его обнажённым. Фаенон приникает к бедру. Целует и прикусывает, легко щиплет и зализывает ранки. Ведёт губами по члену, от основания лижет языком, как застывшую карамель. Заглатывает мягко, плавно, до конца. Мидей стонет, приподнимает бёдра, перебирает волосы Фаенона. Лист клёна прилипает к его вспотевшей груди. Фаенон смеётся, облизываясь. — Тебе понравилось, родной? — Нет. Фаенон не видит своего лица, но Мидей покатывается со смеху. Шёлковым поясом вытирает ему сперму с подбородка, со вздохом целует. Шепчет нежности Фаенону, что обижено свернулся клубочком у него на груди. Заносит в дом на руках, укладывает в постель. Позволяет Фаенону дёрнуть за руку и подмять под себя. Обвивает руками и ногами, принимает в объятия поцелуем. — Любишь? — Люблю. — Веришь? — Без меры. — А доверяешь? — Как никому. И тонко, остро улыбается, когда Фаенон поясом халата связывает его руки и привязывает к кровати. Мидей не закрывает глаз, когда Фаенон с намёком касается пальцами его губ. Обхватывает их, ласкает языком, втягивает щёки. Улыбается развязно и жадно. А Фаенон улыбается довольно и немного безумно, когда видит, как зрачки Мидея резко расширяются. Он вздыхает, проталкивая в себя пальцы. Ведёт бёдрами, жмурится и хмурится, стонет. Мидей коротко рыкает что-то на кремносском. Дёргается, пытаясь освободиться. — Видел бы ты своё лицо. И после такого ты ещё меня сравниваешь с продажным мальчишкой? — А ты хочешь быть наказан, а не похвален? А, Мидеймос? Фаенон ухмыляется так, как научился у Мидея. Развязно, жадно, с вызовом. — Может, я просто дразню тебя? А потом возьму? Мидей смешно хрипит. Фаенон кончиками ногтей слегка царапает его член. Растягивает себя показательно, медленно, мучая Мидея ожиданием. Разворачивается к нему спиной, выгибается, раздвигает ягодицы, чтобы Мидей видел. И Мидей видит. Шепчет такие комплименты, что они оба покраснели бы, не будь так возбуждены. Фаенон едва не задыхается от восторга, опускаясь на член, когда слышит стон Мидея. Низкий, протяжный, такой довольный, что темнеет в глазах. Он царапает бока и грудь Мидея, движется на нём медленно, смакуя каждое мгновение, каждую крупицу ощущений. Кончает с жалобным стоном, падая в его объятия. Целует и кусает шею и плечи, выгибается, отклячив зад. Требует двигаться. Мидей переубеждает, напоминает о недавнем оргазме, отнекивается. Как мышка замирает под взглядом Фаенона. Подчиняется, стиснув зубы и облегчённо вздохнув. Фаенон растекается по его груди, обнимая за шею. Стонет на каждом толчке, подмахивая, цепляясь за связанные руки Мидея, царапая предплечья. Хнычет, дрожит, закусывает губы и жмурит слезящиеся глаза. — Ты так глубоко, — шепчет в ухо. — Мне надо больше. Мидей стонет, выгибаясь. Ускоряется, сжимает кулаки так крепко, что Фаенон пальцами чувствует каждую венку. Фаенон вскрикивает, на мгновение себя испугавшись, когда чувствует, что Мидей заливает его изнутри. А Мидей прижимается к его заднице плотно до невозможного, вздрагивает, даёт себе пару мгновений отдышаться. И продолжает толкаться. Они редко позволяют себе такое. Знают, что тот, кто снизу легко может расплакаться от избытка удовольствия. Фаенон задыхается, прижимаясь лбом к шее Мидея. Они редко позволяют себе такое. Знают, что потом тяжело остановиться, а выносливость златиусов позволяет пропасть на сутки и даже больше. — Ещё, — зачем-то просит Фаенон, хотя Мидей явно не намерен останавливаться. Он обожает стоны Мидея. Скатывается к нему под бок ощущая себя переполненным. Дышит тяжело, загнанно. Размазывает по торсу Мидея свою сперму. Прикрыв глаза ощущает, как из него вытекает сперма Мидея. Не удерживается. Трахает себя пальцами, глядя Мидею в глаза. Тонет в ярком золоте. Прижимается к губам в поцелуе, проталкивает сразу два пальца внутрь Мидея. Его ноги — безупречные, крепкие, способные раздавить череп — сами собой расползаются в стороны. Он выгибается, прикрывает глаза. — Твою бы фантазию, да в полезное русло. Фаенон не отвечает. Фаенон занят. Он кончает снова, перекатываясь на бок, прижимаясь членом к бедру Мидея. Стонет ему в губы. Ловит ответный стон, тонет в зрачках, затопивших радужку. Брови Мидея взлетают, встают домиком, и он выглядит удивлённым до глубины души. Кончает вместе с ним, не отрывая от Фаенона взгляда. Скулит, движется в ритм, когда Фаенон толкается так, словно сошёл с ума. Быстро, глубоко, немного грубо. Мидей виснет на пояске халата, но не рвёт его. Подчиняется. Дрожит на члене, стонет в губы, растекается в руках довольный, горячий, отзывчивый. Сразу тянется руками к Фаенону, как только оказывается развязан. Обхватывает лицо ладонями, целует трепетно и сладко, долго, очень долго. Фаенону не хватает дыхания. Ему не хватает Мидея.

***

Фаенон открывает глаза. Он сидит на ступеньке, подставив лицо солнцу и ветру. Наслаждается каждым касанием тёплых лучей и прохладного ветерка. Бездумно гладит пальцами ступеньку. Теплое дерево, немного шершавое, но такое родное. Поют птицы. Мягкое касание к ладони. Короткие поцелуи рассыпаются по подушечкам пальцев, по фалангам и костяшкам. Прерываются на запястьях. Губы прижимаются к пульсу. — Заноз для тебя не существует, да, Спаситель? Мидей не устаёт ворчать. Фыркает, качает головой: — Беспечный. Фаенон валит его на ступеньки, осыпает поцелуями всё тело, бессовестно распахивая халат Мидея. Скользит губами по алым узорам, ловит каждый шумный вздох Мидея так, словно не сможет без этого прожить. — Ты прекрасен, ты знал? Мидей мягко смеётся. Путается пальцами в волосах Фаенона, перебирает их, почесывает кожу головы. — Разве? Фаенон цепляет пальцем кольцо серёжки в левом соске, тянет на себя. Мидей красиво выгибается, довольно вздыхает, прикрыв глаза. — Бесстыжий. — Ты безупречен, любовь моя. Особенно такой — растрёпанный, голый, в моих объятиях. Волосы Мидея, словно золотые лучи солнца, обрамляют его лицо. Пятнами узоры света и тени ложатся на его гладкую золотую кожу. — Мне нравится, как ты загорел. — И это ужасно. Только я выйду из дома, как ты тут же заваливаешь меня и домогаешься! Я буду жаловаться! Фаенон смеётся с его шутливого возмущения. Обнимает, утыкается лицом в грудь. Кусает. — И кому ты будешь жаловаться? — Я подам на развод! — Разве царей Кремноса разводят с супругами? Мидей обхватывает его лицо ладонями. Осыпает поцелуями, смеётся мягко и счастливо. — Я — первый царь, что взял себе мужа. Думаешь я не стану первым царём, что развёлся? Фаенон упирается подбородком в его грудь. Улыбается весело и хитро. — Не разведёшься ты. Я слишком тебе нравлюсь. — Паршивец. — Но я ведь твой паршивец. Разве не это самое главное? — Мой. М он так говорит «Мой», что Фаенон каждый раз плавится. Его. Только его. — Твой. Это простой факт. Самое очевидное, что есть на свете. Нет больше Фаенона из Элизии Эйдес. Есть только Фаенон из Кремноса, супруг царя Мидеймоса. И есть Мидей. Такой родной, такой ласковый без всего королевского лоска, без груза ответственности на плечах и гор отчётов и прошений на столах. Есть их дом в Элизии Эйдес. Есть алые листья клёнов, есть журчание ручейка, есть тепло нагретого солнцем деревянного крыльца. — У тебя самая красивая улыбка на свете. Мидей целует его, заправляет волосы за уши. Мягкий, нежный, трепетный. Такой хрупкий в своей любви. Такой драгоценный. Бесценный. — Это потому, что ты рядом. Фаенон смотрит на него — любовь во плоти. Какая Мнестия, зачем она вообще существует, когда есть Мидей? Фаенон бы не пережил его смерти. Фаенон бы лёг рядом. Так было бы правильно. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Любой ценой. Помнишь? Мидей ласково гладит его по волосам. Фаенон склоняет голову, утыкается лбом в его плечо. Разве есть кто-то надёжнее Мидея? Кефал в сравнении с ним — беспечный мальчишка. — Тогда ты сделаешь мне торт? Фаенон со щенячьей надеждой заглядывает ему в глаза и Мидей смеётся. Фаенон обожает его смех. Прижимается ухом к груди, жмурится от накатившего счастья. — С клубникой? Фаенон прижимается к нему ещё теснее. Так, словно Мидей может вдруг исчезнуть, словно всё это сон, галлюцинация, фантазия, чтобы спрятаться от реальности, где его нет. — С клубникой. Почему-то Мидей ассоциируется у него с клубникой. Фаенон кусает его грудь, цепляет зубами колечко. Мидей вновь смеётся, затаскивает всего Фаенона на себя, укладывает сверху вместо одеяла. — Сластолюбец. Ворчит. Но по-доброму, ласково и весело. Зачем небеса Аквилы если на свете нет ничего прекраснее Мидея? Мидей стонет так, что у Фаенона всё внутри сводит. Он совершенно дуреет от осознания того, насколько хорошо делает Мидею. Он обожает видеть наслаждение и лёгкую беспомощность на его лице. И это выражение особенно яркое, особенно сладкое, когда Мидей принимает член. — Прекрасен, — шепчет Фаенон. И Мидей краснеет. После он со смехом бьёт Фаенона по загребущим рукам, что лапают его во время готовки. Но разве Фаенон виноват в том, насколько он соблазнителен? Насколько безупречно его тело и как же безумно оно хорошеет, покрытое укусами и засосами. Невозможно удержаться. Мидей кормит его клубникой с рук. Фаенон прикусывает подушечки его пальцев, лукаво сверкая глазами, пытаясь усадить Мидея себе на колени. — А если на сладкое мне не хватило торта? Фаенон весело шепчет ему в губы. Легко кусает губы Мидея, дорожкой поцелуев идёт от уголка губ до виска. — Что ещё ты можешь предложить мне на десерт? Мидей смеётся. Легко отбивается руками и ногами, как ярящийся котёнок, только открывший глазки. Рывком притягивает Фаенона к себе, заваливает на стол, меняя их местами. Резко и глубоко целует, сидя на его бёдрах, пока Фаенон его уже лапает. Соскакивает, несётся прочь. Фаенон кидается следом, бежит за Мидеем с громким хохотом и тот отвечает тем же. Мидей будто летит по длинному коридору. Красивый, крепкий, легконогий. Словно ожила прекрасная статуя и, с радостным смехом, кинулась прочь. Тёплый летний ветер красиво надувает лёгкие шторы и те трепещут, как на красивой картинке. — Я люблю тебя! Фаенон счастливо кричит. Потому что нужно это сказать, потому что внутри него так много любви и счастья, и главная их причина — Мидей. И нужно это сказать. Мидей разворачивается. Бросается к Фаенону даже быстрее и стремительнее, чем бежал от него. Прыгает, и Фаенон ловит его, обнимая руками за талию, кружит. Ловит так, словно поймал в свои объятия целый мир. У Мидея волосы в свете солнца переливаются, блестят. Он смеётся так счастливо, улыбается так широко, жмурится так довольно, что у Фаенона от одного взгляда замирает сердце. Он усаживает Мидея на подоконник. Целует и Мидей к нему прилипает. Мягко и довольно стонет в губы. Ласковый, нежный, жадный. Бесценный. Самый любимый. Его.

***

Фаенон открывает глаза. Он сидит на ступеньке, подставив лицо солнцу и ветру. Наслаждается каждым касанием тёплых лучей и прохладного ветерка. Бездумно гладит пальцами ступеньку. Теплое дерево, немного шершавое, но такое родное. Поют птицы. Мягкое касание к ладони. Короткие поцелуи рассыпаются по подушечкам пальцев, по фалангам и костяшкам. Прерываются на запястьях. Губы прижимаются к пульсу. — Заноз для тебя не существует, да, Спаситель? Мидей снова ворчит. И как ему не надоедает? Фаенон счастлив. Падает в его объятия, опирается о крепкую грудь, гладит обнимающие его руки. Каждое их утро в Элизии Эйдес начинается одинаково. И это прекрасно. Это невероятно. Это лучшее, что было в его жизни. — Я люблю тебя. Знаешь, да? Мидей вздыхает. Утыкается лицом в его волосы. — Конечно знаю, свет мой. Я тоже люблю тебя, моё солнце. Нет человека счастливее. Фаенон целует его в щёку. Мидей прикрывает глаза, улыбается, подставляет лицо под поцелуи. — Беспечный, — мягко смеётся от лёгкой щекотки. — Что хочешь на завтрак? — Тебя. — Липучка бесстыжая. Фаенон заваливает его на крыльцо. Распахивает алый халат, скользит ладонями по телу Мидея. Безупречен. У Фаенона на него слюнки текут, как на самую спелую и сладкую ягоду. Мысли разбегаются от обилия вариантов того, как можно его взять. Он знает — Мидей согласится на всё. Скажет, если не нравится. Но с Фаеноном ему нравится все. — Ты самый красивый на свете. Ты знал? Мидей смешно краснеет, отводя взгляд. — Дурак. Фаенон сгребает его в охапку. Заносит в дом, роняет в постель и Мидей утопает в мягкости. Обнимает за шею, льнёт всем телом. Они целуются долго, неспешно, с настоящим удовольствием. Так долго, что болят губы и челюсть. Фаенон обхватывает их члены ладонью и выдох Мидея обжигает губы. Он мягко, тихо стонет. Движет бёдрами навстречу кулаку Фаенона так плавно, что Фаенон представляет, как это было бы, если бы член был в нём. Мидей ласковый. Мягкий, как масло. Мидей обожает целоваться и Фаенон зацеловывает его всего, ловит вздохи губами так жадно, словно задохнётся без них. Мидей смеётся, когда у Фаенона сводит челюсть. Чмокает в кончик носа, пытается помочь, но задыхается от смеха. Мидей мягко пытается размять мышцы, водит по ним кубиками льда. Отпаивает горячим чаем. Тихо посмеивается. Фаенон после ужина все равно валит его в постель, все равно утягивает целоваться долго и сладко. И засыпает с горящими губами.

***

Фаенон открывает глаза. Он сидит на ступеньке, подставив лицо солнцу и ветру. Наслаждается каждым касанием тёплых лучей и прохладного ветерка. Бездумно гладит пальцами ступеньку. Теплое дерево, немного шершавое, но такое родное. Поют птицы. Мягкое касание к ладони. Короткие поцелуи рассыпаются по подушечкам пальцев, по фалангам и костяшкам. Прерываются на запястьях. Губы прижимаются к пульсу. — Заноз для тебя не существует, да, Спаситель? Фаенон вздыхает. Хмурится. — Тебе не надоело? Куксится, как ребёнок. Мидей ласково гладит его по волосам. Укладывает его голову себе на колени, подушечками пальцев легко оглаживает лицо. — О чём ты? — Каждый день ты говоришь мне одно и то же. Ты такой упрямый, ужас просто. — Каждый день? Но я ведь… Мидей сам обрывает себя на полуслове. Смотрит так, что сжимается сердце. В его взгляде странно мешается вина и печаль с любовью. — Я ведь просто беспокоюсь за тебя. Фаенон улыбается. Цепляется руками за его шею, приподнимается. Мидей склоняется к нему. Целует трепетно, будто в последний раз. Сначала едва касаясь губ губами, после — с напором на грани отчаяния. Мидей сам ложится на спину, утягивает за собой Фаенона, укладывает его на себя. Зарывается пальцами в волосы, жмурится. Не отпускает от себя ни на мгновение. Задыхается, но льнёт ближе. Прикрыв глаза медленно вдыхает и выдыхает. Он делает так, когда ему больно. Жмурится, закусывает губу. Фаенон мягко целует место укуса. — Тебе грустно? Сам удивляется тому, как звучит. Словно ребёнок, который не понимает причины слёз, но хочет помочь. Растерянный, напуганный. Мидей улыбается. Но не открывает глаз. — Ты правда не помнишь, свет мой? — Не помню? Что я не помню? До нашей годовщины ещё неделя. До второй годовщины — начала отношений — четыре месяца. У меня в записной книжке ещё записаны остальные даты, но я точно помню, что в этом месяце ничего нет. Что я забыл, драгоценный мой? Мидей хмурится. — До какой годовщины неделя? Фаенон смеётся. Чмокает его в губы, скатывается Мидею под бок. — Ты забыл? До шестой годовщины нашей свадьбы! Мидей охает. Выглядит совсем растерянно, вновь закусывает губу. — Родной, я… Недоговаривает. Медленно выдыхает, прикрыв глаза. Рывком затаскивает Фаенона под себя, ладонями накрывает его лицо. Целует долго, тягуче, ласково. Целует так, что Фаенон хочет лопнуть от счастья, ластится к его ладоням как пёс. Мидей осыпает поцелуями шею Фаенона, его ключицы и плечи, и грудь, и торс. И снова пересчитывает поцелуями костяшки пальцев. Жмурясь, прижимается к ладони Фаенона щекой. Сползает с крыльца, вставая перед Фаеноном на колени. Обнимает за икры, утыкается лбом в колени. — Счастье моё. — Я здесь, Мидей. Фаенон немного растерянно гладит его по волосам. Почесывает за ухом, как Мидею нравится. — Расскажи мне, кто мы здесь, сейчас? Фаенон мягко смеётся. — Муж. Ты мой муж, царь Мидеймос. И в этих его тихих словах столько счастья, сколько Мидей в жизни не испытывал до встречи с ним. — Ты и правда забыл. Мидей шепчет ему в колени. Фаенон всё равно слышит, хотя понимает, что не должен был. — Что я забыл, любовь моя? — Прости меня, свет моей жизни. Мидей коротко целует его колено. Смотрит Фаенону в глаза с бесконечной виной и тоской. — Я так виноват. У него в глазах стоят слёзы. У Фаенона от ужаса сжимает горло. Он обхватывает лицо Мидея ладонями, и хрипло умоляет: — Нет. Молчи. Лучше поцелуй меня. Небо над ними идёт трещинами. Мидей целует. Фаенон утирает его слёзы, притискивает ближе к себе. Так, чтобы было тяжело дышать. Мидей льнёт, прижимается ещё ближе. Так, что Фаенон грудью чувствует биение его сердца. Мидей отрывается от него так, словно это причиняет ему ужасную боль. Прижимается лбом ко лбу. — Я люблю тебя, Фаенон. Фаенона окатывает ужасом. — И я хочу, чтобы ты был счастлив. Любой ценой. Помни это, ладно? — Нет, — Фаенон мотает головой и сипит, дёргает отстраняющегося Мидея на себя, прижимает так крепко, что больно обоим. — Почему ты прощаешься? — Моё сердце, моя душа, моё сокровище, мой свет, моё счастье, моё солнце. Фаенон, родной, я… Мидей задыхается. Крепко жмурится, шепчет срываясь. Осыпает Фаенона ласковыми прозвищами так, словно не может остановиться. Словно спешит сказать всё-всё, но времени мало. — Я всегда буду на твоей стороне. Всегда. Что бы ты не решил делать дальше, знай: я бы поддержал тебя. Даже если ты решишь, что наш мир не достоин жить, даже если решишь уничтожить его во благо, я буду с тобой согласен. Я знаю, милый, знаю, что ты бы не стал делать подобное просто так, без веских оснований. — Мидей, умоляю, хватит. Мидей, прошу, я… Фаенон тяжело сглатывает. Слёзы текут из глаз сами, их не остановить и не сдержать. — Мне страшно. Он шепчет это едва слышно. — Моя любовь всегда будет с тобой, моё солнце и звёзды. Всегда. Небо падает им на головы. Тихо и стремительно. Фаенона парализует ужасом. Мидей обнимает его, прижимая к своей груди. — Прости, Фаенон. Я умер. Фаенон открывает глаза в их покоях. Мидей всё ещё сжимает его в объятиях, словно пытаясь защитить от всего в этом мире. Словно он прижимает к груди весь мир, самое драгоценное, что вообще есть на свете. Фаенон держится за его плечи. Горячие, крепкие. Чувствует шрамы под пальцами. Он каждый знает наизусть. — Но ты здесь. — Часть меня всегда будет с тобой, родной. Но нельзя прятаться вечно. Сколько таких счастливых дней ты прожил здесь? Фаенон ревёт, как ребёнок. Всхлипывает, шмыгает носом, тихонько скулит. — А сколько счастливых дней прожил ты? Это несправедливо. Я так хотел, чтобы мы вместе были счастливы. Ты… — Больше, чем заслужил. Ты сделал меня гораздо счастливее, чем я был достоин. Спасибо. Я ни о чём не жалею. Мидей плачет неслышно. Говорит ровно, разве что сдавленнее и тише обычного. А его слёзы капают Фаенону на загривок. Он крепче вжимается лбом в плечо Мидея. — Я не отпущу тебя. — Я уже умер, любимый. Будь счастлив ради меня. Любой ценой. Абсолютно любой. Мидей сжимает его так, что и правда становится нечем дышать. А потом отпускает. Мягко выскальзывает из кольца рук, утирает своими родными грубыми ладонями слезы с лица Фаенона. Отступает на три шага назад. — Но если ты уже умер, то как ты здесь оказался? Если ты здесь, значит ты жив! Твоя сила жива! Я спасу тебя! Я… — Неужели ты думал, что полубог Раздора, копьё Ярости, оставит свою любовь без защиты? Часть своей силы я оставил в тебе, чтобы защитить. И попрощаться, когда придёт время. Он говорит ровно, громко, с привычной царской надменностью и уверенностью. А губы дрожат. И руки. И слёзы стоят в глазах. Фаенона ослепляет вспышка воспоминаний. Развороченная грудь, вырванное сердце, лужи золота, погасшие глаза. — Береги себя. Мидей закрывает глаза. — Я буду скучать. Но не буду ждать тебя на полях Танатос. Живи долго. — Я не смогу без тебя. Не хочу. Фаенон вскакивает с постели. Путается в своих ногах, падает. Со злости бьёт кулаком по полу. — Умоляю, останься со мной. Давай вернёмся в сон. Прошу, любимый. Фаенон задыхается в рыданиях. В слезах и всхлипах, в судорожных вздохах и ужасном горе. — Зачем ты разбудил меня? — Потому что люблю. Больше жизни. Больше мира. Мидей идёт золотыми трещинами. Улыбается. — Я рад, что ты думал стать моим мужем. И ты прав: ты бы сидел на троне Кремноса рядом со мной. Но мне пора уходить. А тебе надо жить дальше. — Я думал — это так глупо. Не знать, как жить дальше после потери любви. Я думал, так бывает только в книгах и поэмах. Но я без тебя пустой внутри. Я без тебя неправильный. Я без тебя уже не я. — Ты невнимательно меня слушал, свет мой. Я всегда буду с тобой. — он касается груди Фаенона кончиками пальцев. — Моя сила живёт в тебе. Моя любовь живёт в тебе. Ты ощутишь это, поверь. Он обнимает Фаенона. Резко, словно не удержался. Берёт на руки, качает, словно дитя, прижимая к сердцу. Оно не бьётся. — Миллионы Мидеев делали этот выбор. Миллионы ядер Раздора теперь живут в тебе. Я — одно из них. Но моя любовь будет наполнять тебя. Беречь. Пока не придёт следующий Фаенон и мы с тобой не сольёмся воедино. — Не будет следующего. Я не позволю тебе рассеяться. Не дам ни с кем сливаться. Я не смог спасти твою жизнь, но я спасу твою душу. — Главное — спаси себя. Мидей оставляет тёплый поцелуй на его лбу. Не успевает коснуться губ. Золотой пылью оседает на плечи и волосы. Фаенон падает, заваливается на спину, как жук, когда опора пропадает. Когда Мидей исчезает. В окне умирающее солнце Охемы пылает алым. Фаенон открывает глаза. — Они так предсказуемы в своих чувствах, — Ликург, кажется, хмыкает. — Столько раз делать этот выбор. Что ты видел? — Я видел Мидеймоса Копьё Ярости. Я видел своего мужа и обещал ему порвать на куски всех, кто виновен. Он сам удивляется своему тону. Он думал, что будет звучать жалко и отчаянно, ослеплённый горем, как бы он не старался звучать грозно. Но он звучит… Как Мидей. Уверенно, с царской надменностью и величием, рождённым из сотен побед. Его голос полон ледяной ярости и твёрдости, он стоит, широко расправив плечи, выпрямив спину, подняв голову. Так, как когда-то учил его Мидей. Его сердце полнится уверенностью и теплом. Силой и мягкостью. Мидей с ним, внутри. Поддерживает. Он — гордость и ярость. Он — Каосалана. Он будет последним. Мидей будет им гордиться.