Прощай

Гефестион улыбается тонко и ласково. Не может долго смотреть в глаза, отводит взгляд. Нервно хрустит пальцами. — Здравствуй, мой царь. И его голос — нежность. То, что он никогда не позволял себе при жизни. То, чего Мидей когда-то тайно и неосознанно желал. Видел во снах по ночам, стыдил себя за такое днями. — Здравствуй, друг. Мы снова встретились. Гефестион кивает. Такой хрупкий. Такой сильный. — Я вышел вперёд, чтобы встретить тебя и отвести к остальным. Они ждут тебя. И я ждал. Я наделялся, что устану ждать. Но ты всегда умел удивлять. Он почему-то шмыгает носом. Быстро-быстро моргает. — Прости. Лить слёзы при царе никто не имеет права и… — Я не царь. Мидей перебивает его мягко, но говорит твёрдо. — Да. Ты — Мидеймос Копьё Ярости. — Я Мидей. Я умер, исполняя обязанности полубога, но жил как человек. Хочется верить, что человеком я и остался. Я — твой друг. И я должен видеть, что тебе бывает тяжело. Я должен утешать в такие моменты, но не потому, что так надо, а потому что хочу. Я скучал. Мидей не сказал ему это при жизни. Но должен сказать хотя бы так. Гефестион ошарашенно моргает после последних слов. Кивает. Берёт себя в руки. Смотрит куда-то вдаль, через плечо Мидея. Мидею не нужно оборачиваться, чтобы знать, что там. Там рушится мир. Но главное — там Фаенон. Упрямый и отважный, верный и честный. Наверняка пытается удержать всё на своих плечах. Мидей сойдёт с ума если обернётся. Если осознаёт наедине с чем оставил его. — Я могу обнять тебя? Мидей разводит руки в стороны, приглашая. — Конечно. И Гефестион обнимает. Мягко, но крепко. Укладывает голову на плечо. Мидей с удивлением отмечает, насколько он, оказывается, всё это время был тонким. Он сам изменился. Он стал выше, шире в плечах. Ушла едва появившаяся когда-то детская округлость лица. На смену ей пришли острые и резкие черты мужчины. — Я могу кое в чем тебе признаться? Тебе не понравится. — Конечно. — В тебе был мой смысл жизни. А ты и не заметил. Гефестион говорит с ласковым смирением. Без обвинения, но с лёгкой тоской. Мидей не знает, что отвечать. Его мир там — прекрасный и отчаянный, добрый и волевой. Его душа, его свет, его солнце. — Не отвечай. Я боялся признаться в этом. Боялся того, что я неправильный. — Ты не неправильный. Гефестион каменеет. Отстраняется, поджав губы. Качает головой. Мидей жестом велит ему молчать, когда понимает, что сейчас будет лекция о традициях Кремноса. Гефестион хмыкает. Задорно и гордо, пусть и шмыгает носом. — Какой ты стал величественный. Мидей смотрит на него. Спокойной и внимательно. Разглядывает. Ужасается. Гефестион — дитя. В нём всё ещё виднеется подростковая нескладность. Ему едва минуло семнадцать, а он погиб. — Нет ничего неправильного в любви. — Это тебе сказал он? — Гефестион кивает туда, за спину Мидею. Туда, где может рекой пролиться золотая кровь главного сокровища полубога Раздора. — Это я понял сам. Благодаря ему. — У меня не было шансов. Не было. Ни единого. Мидей без меры дорожит ими всеми. Мидей горько оплакивал каждого, хоть и не позволял себе показывать это. Мидей, возможно, был Гефестионом когда-то очарован. Но только Фаенона он любил. И будет любить. — Тебе пора ступить на поля Танатос, мой царь. — Возвращайся первым. Я догоню. — Там тебя ждёт царица. И остальные. Мы скучаем. — Я подожду здесь. Гефестион кивает. — Я передам. Как объяснить причину задержки, если спросят? — Скажи, что я жду мужа. Надеюсь, я буду ждать долго. — Царица знала, каким будет твой ответ, когда отдавала мне своё право встретить тебя. Она просила передать, что любит тебя. — Передай царице мою благодарность. — Ты любишь её? — Я её уважаю. Гефестион взрывается смехом. — Я дважды проиграл ей! Мидей фыркает. — Вы правда делали на меня ставки? Опять? Гефестион беззаботно пожимает плечами: — Нам скучно после смерти. — Я познакомлю вас. Однажды. Он вам понравится. Не может не. — Я передам им привет от тебя. Мидей прикрывает глаза. Медленно вдыхает и долго выдыхает. Фаенон знает: он делает так, когда больно. Фаенон обнимает в такие моменты, утешает ласковыми и сладкими поцелуями, щедро рассыпая их по всему телу. Мидей уже скучает безумно. Небо идёт трещиной с громким треском. Душа появляется на краю западного ветра. Его глаза — небеса. — Ты всегда слишком торопишься. Мидей качает головой. Фаенон бросается к нему и Мидей тоже стрелой срывается с места. Ловит его, кружит, целует, крепко жмурясь. Горько и солоно. Мидей губами собирает слезы с его щек. Надеется, что его собственные слёзы не сорвутся с ресниц. — Я люблю тебя, — заполошно шепчет Фаенон. — Люблю. Всегда буду любить. Моё солнце, мой лев, мой родной. — Я люблю тебя, свет моей жизни. Моё солнце и звёзды. Моё счастье. Рывок. Будто кто-то за шкирку отрывает от него Фаенона. Мидей бросается вдогонку, тянет руки и Фаенон тоже тянется к нему в ответ, а в глазах — страх и непонимание. Мидей замирает на краю. Запрокидывает голову к небу, прикрыв глаза. Ему не страшно, когда небо умершего мира обрушивается на голову. Он знает: Фаенон жив. И будет жить. Гефестион принимает конец с меньшим смирением. Сжимает плечо Мидея пальцами так, словно не может устоять на ногах. — Мы встретимся вновь? В его вопросе горькая надежда. В ответе Мидея — спокойствие и твёрдость. — Надеюсь. — А вы двое? — Наверняка. Умирать вновь под тяжестью мира больно. Но спокойно. Фаенон жив. Это главное.