Ветер крепчает
10 августа 2025 г., 19:51
«Когда ты в лесу, ты становишься частью леса. Весь, без остатка. Попал под дождь — ты часть дождя. Приходит утро — часть утра. Сидишь со мной — становишься частицей меня.»⠀⠀ Харуки Мураками
Глушь. Местность казалась отрезанной от цивилизации. От города уж точно. Узкая разбитая дорога исчезала за поворотом, прячась в зарослях. Остановка стояла одиноко, посреди общего забвения и отреченности, скрипя ржавыми креплениями под ветром. Пустой каркас с облупленным навесом, будто скелет чего-то, что когда-то служило людям. Двое юношей укрылись под навесом изжившей себя конструкции, спасаясь от моросящего дождя. Они выглядели изрядно потрепанными и усталыми: грязная одежда, потухшие глаза, недовольные гримасы. Оба хотели поскорее разойтись по своим домам и снова оказаться в тепле. Пожалуй, единственное, что их объединяло. Поздняя осень не щадила неподготовленных мерзляков. Листья летели вихрем, ветер выл и хлестал по щекам, напоминая, что на улице им не место. Ксеракс раздраженно пытался привести в чувства телефон. Небрежно тыкал в экран, но тот словно нарочно отказывался поддаваться. Сенсор глючил, кнопки не отзывались, а про связь и подавно можно было забыть. Терпение таяло на глазах. Пальцы стыли от холода, и от этого злость только росла. А значит, что кому-то предстояло выслушать ряд злобных претензий. — Вот нужно было тебе вытащить меня в такую холодрыгу, — буркнул Ксеракс сквозь зубы, прячась носом глубже в шарф. — Фантазии не хватило пожелать чего-нибудь нормального? Он фыркнул, бросая косой взгляд на спутника. Сео не отвечает, смотря куда-то перед собой. Видимо, воспринимает его слова как пустой звук. Порывы ледяного ветра трепали его волосы и одежду, он вздрагивал и щурился каждый раз, когда сквозняк пробирался под воротник. Холод проел его до самых костей, оттого тот слегка переминался с ноги на ногу. Единственное, о чем он переживал, чтобы фотоаппарат в сумке и отснятый материал были в порядке. Ксеракс сверлит его взглядом, понимая, что ответа он не дождется. Как всегда — словно со стенкой разговаривать. Ни намека на обратную связь. И от этого закипал еще сильнее. Он ползал с ним по лесу, по его прихоти, как последний абориген, с несколько часов сквозь заросли. И теперь они стояли на заброшенной остановке, находясь у черта на куличиках, под унылым осенним небом. Солнце уже клонилось к горизонту, прячась за плотными тучами, нависшими над землей, как каменная плита. Будто явно обещая: сейчас хлынет ливень, и вам мало не покажется. Просто сказка. — Эй, отзовись. Я с кем разговариваю? Он с пренебрежением толкает Сео в плечо, не сильно, но ощутимо, призывая перестать считать ворон и наконец вникнуть в диалог. Тот лишь морщится, недовольно промычав. Прежде чем с паузами, выдавливает тихо: — Подожди немного… Тут иногда… Проезжает автобус, — произносит он почти шепотом. — Иногда? — уточняет Ксеракс, чувствуя, как начинает дергаться глаз. И как нарастает желание его по настоящему ощутимо ударить. — Время от времени, то есть. Еще не стемнело. Кто-то да приедет, — произнес тот на выдохе, надеясь поставить точку в диалоге. Слова его отдавали нервозностью, он не то, чтобы уверен, действительно ли здесь в ближайшее время проедет автобус. Возможно, он даже врет, лишь бы избежать криков и ругани. Видит, что тот сейчас на грани того, чтобы взорваться от злости. Он пинает лежащий перед ним камешек, пытаясь хоть куда-то себя деть. Получив в ответ раздраженный вздох и закатанные глаза. Кажется, Сео даже краем уха уловил оскорбление в свой адрес, но списал это на ветер. Выглядел он в целом как-то жалобно. Сутулый силуэт, обнимающий сам себя, и потерянный взгляд нельзя было назвать никак иначе, кроме как жалким. Ксеракс сжал кулаки и поджал губы, пресекая внутреннее желание посеять раздор, в виде еще одного скандала. Между ними повисает напряженное молчание. Такое острое, хоть бумагу режь. Не привыкать. Небо треснуло под его тяжестью и раскололось мелкими каплями. Первый удар по крыше навеса громкий, глухой, как камень по жестянке. За ним второй, третий — и вот уже дождь задает монотонный ритм, перетекая в ливень. Ксеракс сверлил его взглядом, мол «посмотри, к чему привела твоя прихоть». Его трясло то ли от озноба, то ли от злобы. Сео в ответ, отворачивает голову, делая вид, что совершенно не замечает его настроения. В наглую игнорирует, но вины за собой не чувствует. Ни капли. Может быть, не смотря на то, что они оба в такой ситуации, он немного внутренне ликует, что ему удалось проехаться Ксераксу по мозгам. Возможно, он не пожалел о прогулке в глуши. С ним. Место ему нравилось — не из-за Ксеракса, а из-за снимков и пленки, забитой местной флорой. Хотя и с ним, признаться, было не так уж плохо. Несмотря на его истерию. Дождь вскоре ослаб. Издалека донеслось глухое рычание мотора. Проблеск надежды. Машина мчалась быстро, звук набирал силу. Ксеракс вышел ближе к дороге, выглянув из-за остановки, надеясь, что она остановится. Но, не сбавляя хода, та пронеслась мимо, окатив их грязью. Липкая влага осела на одежде, въевшись в ткань. Теперь они еще более вымазанные чем раньше. Может, водитель не заметил их вовремя за стенкой остановки, а может, ему просто было все равно. Ксеракс раздраженно вздохнул, пытаясь стряхнуть с себя грязь и хоть как-то вернуть пальто прежний вид. Сео лишь морщится, но не пытается исправить ситуацию. Одежде в такой ситуации поможет только стирка. Он провожает машину взглядом и замечает: та не едет прямо, а уходит за угол. За густыми зарослями ничего не разглядеть, но похоже, там есть перекресток. Все произошло так резко, что Ксеракс не успевает выругаться. Без объяснений Сео резко хватает его за руку и дергает вперед, рывком вытягивая за собой из-под остановки. И тут же срывается на бег. Тот едва поспевал за ним, не выпуская пальцы из хватки и пытаясь удержать равновесие. Кажется, единственное что он успевает выдавить это короткое «Эй», которое тут же тонет в шуме дождя и ветра. Дождь хлестал по лицам. Уже не с прежней силой, но все еще достаточно, чтобы раздражать. Все вокруг перемешалось. Лужи чавкали под ногами, сапоги тянуло вниз тяжелой грязью. Он не видел, куда они бегут — перед глазами мелькала лишь макушка Сео. Белые, словно жемчужные, волосы колыхались и стремительно темнели, намокая. И почему-то в этот момент Ксеракса кольнуло чувство дежавю. Память упорно молчала, но сердце билось слишком быстро, словно знало, чем все закончится. Но ему не дают сосредоточиться на этой мысли. Сео резко останавливается, отчего Ксеракс врезается в его спину. Они оказываются на перекрестке. — Ты угашенный или что? Единственное, что Ксеракс спрашивает, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Он выходит чуть вперед и толкает его плечом, желая понять, ради чего они сломя голову бежали. Ловит взгляд Сео, устремленный в небо. И больше ничего не говорит. Дождь стих, оставив за собой прозрачный холод в воздухе и запах размокшей земли. Тучи расползались неохотно, оставляя рваные прорехи, через которые пробивался тусклый закатный свет. Он был не золотым, а медно-оранжевым, с темными, почти багровыми переливами, будто в нем застывала усталость уходящего дня. Синева на горизонте казалась холодной и глубокой, и в этом свете все вокруг приобретало стальной оттенок — от мокрой земли до веток, чьи капли тяжело висели, готовые сорваться вниз. Красота момента притягивала взгляд, не позволяя оторваться. — На перекрестке машинам будет проще нас заметить, — подает голос Сео, не поворачивая головы. — Поймаем машину и поедем домой. Два полноценных предложения за сегодняшний день. Делает успехи. Ксеракс хмыкает, подмечая это, но решает промолчать. Разглядывать небо куда увлекательнее, чем болтать с ним.***
Перебирая отснятый материал, Сео неторопливо любуется каждым кадром. Даже в смазанных, небрежных, снятых наспех снимках он находит особый шарм. Все они — его работа, его взгляд на мир, и это грело душу. Возможность создавать, а не только разрушать, была для него тихим утешением. Он находил покой в том, чтобы делиться снимками в своем блоге, а редкие слова одобрения от единомышленников приносили чувство, будто он не совсем один. И вдруг взгляд цепляется за одну фотографию, выбивающуюся из ряда. Макушка темных волос, отвернувшаяся от объектива, застыла в кадре на фоне неба, куда мягко, почти неохотно, просачивались лучи солнца сквозь свежие рваные облака. Тут они еще в лесу, не дошедшие до остановки... Когда он успел сделать этот снимок? Он ведь никогда не фотографирует людей. Сео замер, задержав курсор на снимке чуть дольше, чем следовало. Снимок вышел случайным, но в нем было что-то слишком личное — будто он поймал момент, который не имел права хранить. Через секунду, почти машинально, он удалил фотографию из черновой подборки еще неопубликованного поста. Никто не должен был ее увидеть. Пусть этот кадр останется только для его глаз.
