Кофе и конспекты

Он безнадёжно листал сайт с объявлениями в три часа ночи, заваленный конспектами и пустыми кофейными чашками. Пятая неделя в общаге с соседом-перкуссионистом превратилась в настоящий ад - между ночными репетициями, вечными друзьями под дверью и совместным холодильником, который больше напоминал биологическую лабораторию. Прокручивая десятки вариантов, он сдался, когда глаза наткнулись на свежее объявление: "Сосед в 2-комнатную квартиру. Центр, 15 минут до университета." Ни фото, ни лишних деталей - только номер телефона. На следующий день дверь открыл парень его возраста в выцветшей футболке с надписью какого-то научного симпозиума, с чашкой кофе в руке. – Значит, ты Нил Джостен ? –  голос звучал скорее устало, чем недружелюбно. Квартира оказалась неожиданно уютной - книжные полки, старый диван. На кухне пахло свежемолотым кофе и чем-то домашним.   – Вот твоя комната. Кровать есть, но можешь переставлять как хочешь. Ванная общая, уборка по графику. Про гостей предупреждать за день. – Эндрю начал перечислять, загибая пальцы. Он показал остальное - просторную кухню с массивным деревянным столом, балкон с видом на парк, даже посудомоечную машину, что для студенческого жилья было роскошью. – Правила простые: не шуметь после одиннадцати, не трогать мои вещи, убирать за собой. Половина коммуналки и аренды первого числа. Вопросы? Первые дни прошли в осторожном изучении границ. Они пересекались редко - разные графики, разные факультеты. Но постепенно начали замечать привычки друг друга: –  Эндрю всегда оставлял на столе вторую чашку кофе, зная, что Нил скоро проснётся – Нил начал покупать двойные порции продуктов "на всякий случай" –  По вечерам, когда оба оказывались дома, кухня постепенно превращалась в место для разговоров - сначала осторожных, потом всё более долгих. Однажды, вернувшись под дождь без зонта, Нил обнаружил на своей двери записку: "Полотенце в ванной. Эндрю М." Другая ночь запомнилась спонтанным ужином из того, что нашлось в холодильнике - яичница с чем-то, что когда-то было овощами, и разговором до рассвета о чём-то важном, что утром уже не вспоминалось. – Можно я поставлю здесь растение? – спросил как-то Нил, указывая на подоконник в гостиной. Эндрю посмотрел на него, потом на окно – Только если будешь сам поливать.      *** Дождь стучал по подоконнику, когда Нил, завернувшись в плед, копошился на кухне в поисках хоть чего-то съедобного. Холодильник презрительно пустовал, если не считать баночки с каким-то подозрительным соусом и упаковки масла.   — Ты опять забыл купить еду? — раздался с порога голос Эндрю. Он стоял, скрестив руки, с мокрым пакетом из магазина в руке. Вода капала с его куртки на пол.   — Я был занят, — буркнул Нил, не отрываясь от изучения полок. — Ладно, признаюсь. Я думал, у нас тут еда волшебным образом появляется.   — Вот как? — Эндрю поднял бровь, но уголок его рта дрогнул. — И кто, интересно, этим волшебством занимается?   — Ну, знаешь, домовой. Или ты.   — Ага, значит, я теперь и твой личный шеф-повар, и закупщик продуктов? — Он поставил пакет на стол. — Держи. Курицу и пасту. Хлеб. Сыр. Хватит, чтобы не сдохнуть до завтра.   Нил заглянул внутрь, потом поднял глаза на Эндрю. — Ты купил мое любимое печенье.   — Случайность, — отмахнулся Эндрю, но слишком быстро, чтобы это было правдой.   — Случайность? — Нил достал упаковку, развернул и с преувеличенным благоговением откусил кусочек. — Миньярд, ты следишь за моими пищевыми привычками?   — Я слежу за тем, чтобы в моей квартире не завелись трупы от голода, — проворчал Эндрю, но уже наливал воду в кастрюлю, явно намереваясь готовить на двоих.   — О, значит, это твоя квартира? — Нил притворно возмутился, закидывая ноги на соседний стул. — А я-то думал, мы тут на равных.   — В моих фантазиях — да. В реальности же я почему-то делюсь печеньем.   — Ладно, — сказал Нил, разворачиваясь к плите. — Раз уж ты такой щедрый, давай ужинать вместе. Я могу... э-э... нарезать хлеб.   — Отлично, — Эндрю протянул ему нож. — Только пальцы не отрежь.   — Заботливый, — ухмыльнулся Нил.   — Прагматичный, — поправил Эндрю, но в его тоне не было ни капли раздражения.        *** Библиотека в послеобеденные часы была переполнена – студенты готовились к предстоящим экзаменам, заполняя каждый свободный уголок. Нил сидел за одним из дальних столов, окруженный грудой учебников, и безнадежно пытался разобраться в конспекте, который больше напоминал хаотичный набор символов.   Из-за соседней стойки с книгами появился Эндрю, держа в руках два стаканчика с кофе. Без лишних слов он поставил один перед Нилом, затем опустился на свободный стул напротив.   Нил поднял взгляд, затем медленно потянулся к стаканчику.   — Опять твоя сладкая херня? — Можешь не пить, — Эндрю уже уткнулся в свою книгу, делая пометки на полях.   Нил все же сделал глоток и скривился.   — Боже, как ты это пьешь? Это же чистый сахар.   — Тихо, — Эндрю не отрывался от текста. — Ты в библиотеке.   Нил закатил глаза, но понизил голос.   — Ты специально залил мне в кофе ту же гадость, что пьешь сам?   — Я не помню, как ты его пьешь.   — Черным. Как нормальный человек.   Эндрю наконец поднял глаза, устало глядя на Нила.   — Если будешь продолжать ныть, в следующий раз вообще ничего не принесу.   Нил хмыкнул, но больше не жаловался, лишь отодвинул стаканчик в сторону. Они сидели в тишине несколько минут – Эндрю делал заметки, Нил пытался сосредоточиться на учебнике, но постоянно отвлекался, разглядывая помещение.   — Ты знаешь, что у тебя на щеке чернильное пятно? — внезапно сообщил он.   Эндрю автоматически провел рукой по лицу.   — Где?   — Вот тут, — Нил потянулся через стол, будто собираясь стереть пятно, но вместо этого щелкнул Эндрю по лбу.   Эндрю замер, медленно опуская руку.   — Ты закончил?   — Нет, — Нил ухмыльнулся. — Ты слишком забавно реагируешь.   Эндрю глубоко вздохнул, словно собираясь с терпением, затем резко пнул Нила под столом.   — Ай!   — Тихо, — снова напомнил Эндрю, возвращаясь к книге.   Нил потер голень, но усмехнулся.   — Ладно, ладно.   Они снова погрузились в тишину, но теперь уже более комфортную. Нил периодически поглядывал на Эндрю, который полностью сосредоточился на чтении, слегка нахмурив брови.   — Эй, Миньярд.   — Что?   — Спасибо за кофе.   Эндрю даже не поднял головы, но уголки его губ дрогнули.   — Не за что, Джостен.   В этот момент к их столу подошел Жан, оглядывая обоих с легким недоумением.   — Вы… всё в порядке?    — Абсолютно, — ответил Нил.   — Никаких проблем, — добавил Эндрю.   Жан посмотрел на стаканчик с недопитым сладким кофе, на слегка помятые страницы учебника Нила, на чернильное пятно на щеке Эндрю, которое так и не было стерто.   — Я где-то пропустил момент, когда вы стали… такими.   — Какими? — одновременно спросили Нил и Эндрю.   Жан только покачал головой и отошел, оставив их в своем странном, но уже привычном для них обоих взаимодействии.        *** Жан застал Нила в пустом коридоре после пар, где тот, развалившись на подоконнике, доедал сэндвич, купленный в автомате.   — Опять один? — Жан прислонился к стене, скрестив длинные ноги. — Где тот мелкий? Нил фыркнул, прожевывая последний кусок:   — Если ты про Миньярда, то я не его секретарь. — Вы странные.   — Кто?   — Вы с Эндрю.   Нил замер на полпути к своему рюкзаку:   — В каком смысле? Жан поймал его взгляд и ухмыльнулся:   — Ты стал... спокойнее. Меньше дергаешься.   — Это ты называешь комплиментом?   — Наблюдением.   Нил закинул рюкзак на плечо, но не спешил уходить:   — Мы просто соседи. Нормальные, адекватные соседи.   — Которые, — Жан начал загибать пальцы, — ходят в библиотеку вместе. Пьют этот отвратительный сладкий кофе. Ты вчера даже носил его конспекты, когда он опаздывал.   — Он забыл их дома. — А ты заметил. И принес.   Нил открыл рот, чтобы возразить, но Жан уже поднял руку:   — Ладно, не оправдывайся. Просто... забавно наблюдать.   Они вышли в коридор, где студенты спешили на последние пары. Нил вдруг остановился:   — А что в этом такого? Жан повернулся к нему, внезапно серьезный:   — Ты сам не замечаешь, как часто о нем говоришь?   Нил замер.   — Я...   — И не надо ничего отвечать, — Жан снова улыбнулся. Нил ничего не ответил, только поправил ремень рюкзака. Но когда они вышли на улицу, и Жан указал на Эндрю, который стоял у фонтана и явно кого-то ждал, Нил неосознанно ускорил шаг.   Жан сдержал смешок, наблюдая, как Нил подходит к Эндрю, как тот что-то бурчит в ответ на реплику, как они невольно синхронизируют шаг, направляясь к выходу с кампуса.        *** Нил, загружая стиральную машину, вдруг осознал, что уже третий раз подряд стирает их вещи вместе. Не потому что лень разделять, а потому что так логичнее. В этот момент за спиной раздался голос:   — Ты мою футболку испортил.   Эндрю стоял в дверях, держа в руках ту самую черную футболку с надписью научного симпозиума. Она уменьшилась на два размера.   — О... — Нил потрогал материал. — Кажется, я забыл, что она хлопковая.   — Она была моей любимой.   Вместо привычной колкости в голосе Эндрю звучало что-то новое — не злость, а... обида? Нил неожиданно почувствовал укол вины.   — Ладно... Я куплю новую.   — Не надо.   — Тогда... — Нил порылся в своей корзине и вытащил футболку. — Возьми мою.   Эндрю замер, глядя на протянутую вещь. Молчание повисло между ними, густое и неловкое. Потом Эндрю медленно взял футболку.   Нил взглянул на Эндрю, тот... улыбался? Нет, скорее, уголки его губ чуть дрогнули. Но для Миньярда это было равносильно смеху.   В ту ночь они сидели на кухне допоздна. Эндрю пил свой сладкий кофе, Нил — чай. Говорили мало. Но в тишине между ними больше не было напряжения.   Нил случайно заснул на диване, а утром обнаружил себя накрытым одеялом (и с подушкой под головой!), он понял — что-то изменилось безвозвратно.   А на двери холодильника появилась новая записка:   "Стирай раздельно. И спасибо за футболку. Эндрю М." Нил сохранил ее в учебнике по топологии. На всякий случай.      *** Эндрю спокойно наводил марафет перед зеркалом в прихожей, поправляя воротник рубашки. Нил, растянувшийся на диване с книжкой, украдкой наблюдал за этим ритуалом через каждые три перевернутые страницы.   — Ты что, правда собрался в этом идти? — не выдержал он наконец, указывая подбородком на строгую черную рубашку.   Эндрю даже не повернулся, продолжая бороться с непослушной прядью волос.   — А что не так с «этим»?   — Выглядишь, как адвокат на первом суде.   — Роланду нравится такое. Нил фыркнул, швырнув книгу на стол.   — Роланд — придурок.   Телефон Эндрю зазвонил прежде, чем он успел ответить. Разговор был коротким — несколько «да», «понятно» и «неважно» сквозь зубы. Когда он положил трубку, пальцы слегка дрожали.   — Свидание отменяется.   — О, какая неожиданность, — Нил скривился в подобии улыбки, но тут же спохватился, увидев, как Эндрю слишком аккуратно вешает куртку обратно.   Тишина повисла густая, неловкая. Эндрю стоял посреди комнаты, вдруг ненужный в своем парадном виде. Нил видел, как его пальцы теребят манжет, как челюсть напряжена, хотя лицо остается бесстрастным.   — Ладно, — Нил внезапно поднялся с дивана. — Переодевайся во что-нибудь менее адвокатское.   Эндрю поднял бровь.   — И что, по-твоему, мы будем делать?   — Ну, билеты-то уже куплены, да? — Нил пожал плечами, делая вид, что не замечает, как Эндрю замер. — Если, конечно, тебе не противно сходить в кино с соседом вместо твоего Роланда.   Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом уголок рта Эндрю дрогнул.   — Ты же ненавидишь документалки.   — Зато люблю сырный попкорн.   Эндрю фыркнул, но уже повернулся к своей комнате, расстегивая рубашку по пути.   — Десять минут на переодевание.   — О, теперь ты и со мной свидания устраиваешь? — крикнул ему вдогонку Нил, но тут же пожалел о словах.   Из комнаты донеслось что-то среднее между вздохом и смешком.   — Заткнись, Джостен.   Когда в темноте кинотеатра их локти случайно соприкоснулись, никто из них не стал отодвигаться.      *** Дверь захлопнулась за ними, и Нил сразу направился к холодильнику.   — Вино? — спросил он, доставая бутылку.   Эндрю кивнул, сбрасывая куртку на спинку стула.   Они сидели за кухонным столом, стаканы почти пустые. Нил рассказывал про своего преподавателя, который вечно путает его с другим человеком, жестикулируя так, что чуть не опрокинул бутылку. Эндрю ловил ее одной рукой, не прерывая своего рассказа о том, как сегодня утром чуть не проспал пары.   — Ты бы проспал, если бы я не пошёл на пробежку. — усмехнулся Нил.   — Именно поэтому я не убил тебя тогда.   — Какой благородный.   Нил долил вина в оба стакана. Оно было дешевое, кисловатое, но после кино и долгой прогулки казалось вполне сносным.   — Кстати, о фильме, — начал Нил, но Эндрю перебил:   — Если ты сейчас скажешь, что заснул посередине, я вылью остатки тебе на голову.   — Я не заснул. Просто закрыл глаза, чтобы лучше слушать.   Эндрю пнул его под столом.   Разговор перетекал с одной темы на другую — от глупых историй из университета до планов на лето. В какой-то момент Нил заметил, что Эндрю улыбается чаще обычного, а его собственный смех звучит громче, чем обычно.   — На балкон? — предложил Эндрю, когда бутылка опустела.   Нил только кивнул, следуя за ним.   Ночь была тихой, только редкие огни в окнах напротив и далекий гул машин. Они стояли плечом к плечу, и Нил вдруг осознал, что это кажется самым правильным за последнее время.      *** Балконный свет не горел, и только тусклое мерцание уличных фонарей освещало их лица. Нил оперся о перила, чувствуя, как холодный металл проступает сквозь тонкую ткань футболки. Эндрю стоял в полушаге от него, сигаретный дым клубился между ними.   — Завтра будет дождь, — пробормотал Нил, только чтобы разрядить тишину.   Эндрю не ответил. Просто потушил окурок. Тишина.   Эндрю повернулся, и внезапно его ладонь оказалась на щеке Нила.   Нил замер.   Губы Эндрю были сухими и слегка шершавыми от ветра. Сам поцелуй — резким, неловким, больше похожим на столкновение, чем на то, что показывают в фильмах.   Когда он попытался отстраниться, что-то зацепилось внутри. Может, вино. Может, то, как пальцы Эндрю вдруг вцепились в его волосы, будто боясь, что он убежит.   Они разошлись так же внезапно, как и начали.   Нил прикоснулся к собственным губам.   — Это...   Эндрю уже отступил на два шага, лицо скрыто в тени.   — Забудь.   — Погоди...   — Мне не стоило.   Дверь на балкон захлопнулась. Нил остался один, с пульсирующим сердцем и странным ощущением, что земля под ногами больше не такая устойчивая, как минуту назад.   Он провел языком по губам.   Что, блять, только что произошло?      *** Тишина в квартире была оглушающей. Нил стоял посреди гостиной, пальцы непроизвольно прижатые к губам, которые все еще горели от неожиданного прикосновения. Дверь в комнату Эндрю была закрыта наглухо, без единого звука из-за нее.   Нил машинально направился на кухню, налил стакан воды. Руки дрожали так сильно, что половина воды чуть не вылилась на пол. В голове крутилась только одна мысль: "Он поцеловал меня. Просто взял и поцеловал".   Он поставил стакан. Взгляд уперся в закрытую дверь Эндрю. Нил сделал шаг вперед, рука сама потянулась постучать, но в последний момент он передумал. Что он вообще должен сказать? "Эй, ты только что поцеловал меня, давай обсудим?"   Вместо этого Нил вернулся в свою комнату и плюхнулся на кровать.   "Мне не стоило", — сказал Эндрю.   Но стоило.   И это было самым страшным. Потому что Нил не мог вспомнить ни одного момента, когда ему было так... правильно. Даже если это было неловко, даже если они оба сейчас сидели по разным комнатам, не зная, что делать дальше.   Он повернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. Губы все еще покалывали, как будто на них остался отпечаток.   За стеной скрипнула кровать — Эндрю тоже не спал.   *** Нил сидел на скамейке возле кампуса, сгорбившись, локти на коленях. В руках он вертел недопитую бутылку с водой, капли конденсата падали на асфальт. Солнце светило слишком ярко для его сегодняшнего состояния. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал автобус, — заметил Жан, садясь рядом с ним на скамейку. Нил запустил пальцы в волосы. — Эндрю вчера меня поцеловал. — Наконец-то. — Что значит "наконец-то"? — Ты серьезно думал, я не видел, как ты на него смотришь? — Жан скрестил руки на груди. — Так. Рассказывай все по порядку. Нил описал вчерашний вечер, опуская детали поцелуя, но не забыв упомянуть, как Эндрю сбежал сразу после. — И что ты чувствуешь? — спросил Жан, когда история закончилась. — Я не знаю. — Давай разберемся. Ты злишься? — Нет. — Тебе было противно? — Нет! — Ты думал об этом всю ночь? Нил поджал губы, что было ответом само по себе. Жан ухмыльнулся: — Когда он рядом, ты становишься глупее обычного? — Я всегда глупый. — Но с ним — особенно. Нил хотел возразить, но вспомнил, как вчера забыл слова, просто глядя на Эндрю. — Как понять, что это... не просто дружба? — тихо спросил он. Жан задумался: — Ты хочешь быть рядом, даже когда он невыносим. Скучаешь, когда его нет. И когда он рядом... — Жан сделал выразительную паузу, — ты замечаешь всякую ерунду. Как он прикусывает губу, когда сосредоточен. Как пахнет его шампунь. Нил вспомнил, как вчера заметил, что у Эндрю ресницы длиннее, чем кажется на первый взгляд. — Черт. — Да, — Жан удовлетворенно кивнул. — Именно так. *** Сумерки окрасили балкон в синеватые тона, когда Нил нашел Эндрю там — он стоял, опершись о перила, с недокуренной сигаретой между пальцев. Дым вился призрачной лентой в неподвижном вечернем воздухе. Нил прислонился к дверному косяку, наблюдая, как тлеющий кончик сигареты дрожит в такт дыханию Эндрю. — Ты собираешься так всю ночь стоять? — спросил он, нарушая тишину. Эндрю вздрогнул, но не обернулся. — Может быть. Нил глубоко вдохнул и шагнул вперед. Холодный металл перил впился в ладони, когда он занял место рядом. — Я говорил с Жаном. Пальцы Эндрю сжали сигарету так, что она почти сломалась пополам. — Поздравляю. — Я сказал ему... — Нил повернулся, заставляя Эндрю встретиться с ним взглядом, — что мне понравилось. Когда ты меня поцеловал. Глаза Эндрю расширились, отражая последние лучи заката. Его губы слегка приоткрылись, но ни звука не последовало. Нил продолжал, чувствуя, как слова вырываются наружу после долгого заточения: — И что я думал об этом весь день. И всю прошлую ночь. Он видел, как кадык Эндрю дрогнул при глотании. — Ты... — Я не знаю, что это значит, — перебил Нил. — Но я знаю, что хочу, чтобы ты сделал это снова. Тишина повисла между ними, наполненная только звуком их дыхания. Где-то внизу залаяла собака, далекий смех донесся с улицы. Эндрю медленно поднял руку, остановившись в сантиметре от щеки Нила. — Ты уверен? Вместо ответа Нил наклонился, закрывая оставшееся расстояние. Их лбы соприкоснулись. — Да. Темнота сгустилась на балконе, оставив их в полосах света от уличных фонарей. Эндрю стоял так близко, что Нил чувствовал его дыхание на своих губах - теплое, чуть прерывистое, с легким оттенком мятной жвачки. Когда их губы снова встретились, Нилу показалось, будто кто-то выключил все звуки в городе. Исчез гул машин, крики пьяных студентов, даже собственное сердцебиение. Осталось только это - чуть шершавые губы Эндрю, его пальцы, запутавшиеся в волосах, и странное ощущение, будто он наконец-то сделал что-то правильно после долгого времени ошибок. Нил вдруг понял, что запомнит каждую деталь: как пахнет Эндрю (стиральный порошок и что-то металлическое), как его ресницы колышутся при каждом вдохе, как странно тепло становится в груди, хотя ночь была прохладной. Когда они разошлись, Эндрю не отстранился полностью. Его нос еще касался носа Нила, а пальцы сжимали подол его футболки, будто боясь, что тот исчезнет. – Ладно, – хрипло сказал Эндрю. – Ладно, – кивнул Нил. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, залаяла собака, жизнь шла своим чередом. Они стояли, плечом к плечу, и этого было достаточно.