Цена взросления

Тихий прохладный ветер трепал золотые волосы, пытаясь взбодрить. Парень ёжился, прикрывал глаза веерами из ресниц, но не уходил. Правая нога ласково почесала левую, вырабатывая тепло. Тело колебало из нормального состояния в нестояние, шатая взад-вперёд. Он бы пустил корни прямо здесь, конечности приросли бы к деревянным перилам. Уходить совсем не хотелось. Душа была не на месте, а тело пыталось её найти по звёздам. Мазолистая ладонь с вздувшимися венами вздрагивала. Пальцы сжимали фильтр сигареты крепкой хваткой. Сигарета тлела, но Эллиот не сделал и затяжки. Стеклянный взгляд провожал тлеющий табак, который сыпался в пепельницу, покрытую пылью. Зато грудь раздувалась, ловя этот тонкий аромат. Голова кружилась и тяжелела. Тело упало бы сейчас и развалилось на части, как машинка из конструктора после падения на пол. Эллиот приоткрыл губы и приподнял ладонь, но быстро пришёл в себя и затушил сигарету. Фильтр согнулся младенцем, привалившись к кучке других окурков. Картонная пачка глухо щёлкнула. Пальцы нашарили ещё одну сигарету и попытались вытащить. Взгляд не фокусировался, мозг витал в облаках. Он даже не давал отчёт своим действиям. Эллиот шикнул под нос и нахмурился. По спине поползло тепло, медленно обволакивая. Однако ветер быстро сдул приятную негу. Эллиот не обернулся. Хмуро сжал сигарету в зубах и прикрыл её ладонью, пытаясь прикурить. Огонёк мелькал перед глазами. В какой-то момент он совсем потух: палец устал давить на кнопку. Рука задрожала. — Не многовато для одного? — Мягкий голос обдал замёрзшее ушко. Увесистая мужская рука легла на уставшие плечи, приобняв. Ладонь поправила торчащую во все стороны чёлку. Шанс прилип сбоку, ласково целуя холодную щёку. — Я скоро зайду. Можешь идти. — Проигнорировал вопрос Эллиот, попытавшись скинуть знакомую конечность с затёкшей шеи. Рука, обвившая депрессивного курьера, быстро юркнула наверх и выхватила замученную сигарету из чужих зубов. Эллиот тяжело выдохнул, позволяя партнёру выбросить раковую палочку за ограду балкона. — Я соскучился. Не хочу уходить. — Негромко говорил Шанс, разглядывая профиль любимого. Луна отбрасывала бледные лучи на серое лицо, создавая фарфоровую текстуру. Эллиот был самым дорогим сервизом в их доме. И пить из него можно было только Шансу. Это как именная ручка в кабинете директора. Только в его пользовании. — Что-то случилось. — Нет. Просто нет настроения. — Выдохнул Эллиот, припадая боком к Шансу. Становилось уже теплее. — Но ведь утром оно было. — Перед лицом проскользнули снимки утренних процедур: тяжёлое расставание с мягкой постелью, попытки Шанса удержать возлюбленного ещё на пять минут, драка на зубных щётках, кружки с крепким кофе, завтрак из доставки. Эллиот ведь смеялся, шутил, тыкал пальцем лицо Шанса и корил того за безделье и возможность сутками лежать и ничего не делать. Шанс тогда поймал эту хрупкую кисть, прошедшую через адский труд, прижал к своему лицу, мягко целовал и убеждал в том, что Эллиот может остаться вместе с ним. Его денег им хватит до самой смерти, даже если они будут тратить сотни тысяч каждый день. А если их в какой-то день не хватит, Шанс найдёт способ заработать. Эллиот посмеялся с этой сказки и пожелал хорошего дня, исчезнув в коридоре. В квартире стало пусто. — Оно имеет способность портиться. — Пожал плечами Эллиот, прикусив губу. Он вновь открыл пачку и вытянул сигарету, протягивая её Шансу. — Прикури. Эта будет последней на сегодня. Сигарета быстро исчезла, как и зажигалка в другой руке курьера. Щелчок. Вдох. Выдох. Запах табака. Мягкая кисть прошлась подушечками пальцев по скуле Шанса и прилегла на щетинестую щёку, подтянув к себе. Эллиот слизал вкус табака с чужого языка, громко причмокивая. В его глазах всё также читалась всемирная печаль. Тело разваливалось в удачливых руках, какие касались только самых дорогих и элитных девушек в своё время. Но ни одна из этих дам не смотрелась так хорошо в руках Шанса, как Эллиот. Губа об губу. Шанс пытался прочесть мысли партнёра через этот поцелуй и зрительный контакт, но Эллиот умело прятал труп. — Кто тебе его испортил? Я разберусь, только скажи. Давай составим фоторобот, я найду этого урода. — Заговорил Шанс, вылизывая глазами грустное лицо Эллиота, словно преданная собака. Он на коротком поводке, конец которого вяло болтается в руке этого парня. — Пх. Дурачок. — Мягко, приятно слетает с влажных губ. Ладонь ласково гладит его лицо, поправляет волосы. Они совершенно забыли о сигарете. Она им не нужна, только для фона. Как благовония, аромат табака окутывал два тела. Эллиот больше не чувствовал колючий ветер. Лицо горело от любви. Шанс опечаленно разглядывал тёмную бескрайнюю пустыню. Где-то там виднелся его облик. Он совершенно не интересен ему сейчас. Шанс отшельник в этой пустыне, словно пылинка в песочных часах. — Вспомнил сегодня отца. — Поджал губы Эллиот. Его стеклянный взгляд треснул. Шанс утонул в зыбучих песках. Парень прекрасно знал, в каких отношениях с родителями был его партнёр. Ему казалось, что они давно прошли через это вместе, оставив всю грязь позади. Эллиот молча увёл взгляд и прикусил губу. Его ладонь скатилась с любимой щеки на крепкое плечо. Перед глазами вырос образ глупенького неопытного стажёра, которого он обучает. Паренёк быстро схватывал всё на лету, отдавал всего себя работе, брал смен больше, чем предлагали. Сегодня им выпали счастливые двадцать минут отдыха. Парни подпирали кирпичную стену пиццерии, покуривая свои сигареты. Эллиот с теплотой вытаскивал трубочку, набитую табаком, из дорогой пачки. Шанс позаботился о нём, запретив покупать дешёвое дерьмо. Стажёр же неловко считал сигареты в потрёпанной пачке. Эллиот ничего не спрашивал. Они спокойно переглядывались, выдыхая дым. В какой-то момент между ними произошёл контакт. Диалог перерос в разговор на тяжёлую и больную для обоих тему семьи. Парень совершенно спокойно рассказал, что растёт без отца и не хочет тревожить мать своим существованием, поэтому решил начать работать. В момент перед Эллиотом стоял его подростковый облик. В глазах того читалась обида. Эллиот знал, как сильно тот хотел прожить беззаботно свой подростковый период, уйдя в работу только после окончания учёбы. Родитель знал его желания лучше. Отец не всегда был таким сухим и резким. Он поддерживал творчество сына, проводил с ним время, много разговаривал. Однако в момент это всё исчезло. Отец подкидывал сыну идеи развития и глумился над ним, зная, что на реализацию сказанного нужны деньги. «Нужны? Пойди и заработай.» Впервые Эллиот вышел на работу в тринадцать лет. Неофициально. Платили крайне мало. Часто обманывали. Эллиот молча ел то, что дают и даже ножкой не качал. Отец гордился взрослением своего чада, рассказывая всем, что сын убивался за мелочь в час. Гордился тем, что не смог обеспечить его взросление самостоятельно. Эллиот выронил сигарету и придавил её ногой. Он вытащил пачку сигарет снова и принялся рыться в ней, параллельно шарясь по собственным карманам. Вскоре пачка оказалась в руках самостоятельного стажёра, который неловко принял подарок Эллиота. Тот подбордил его и подтолкнул к скутеру, напомнив о работе. Казалось, что пацан сразу забыл об этой ситуации, а Эллиот весь оставшийся день плавал в мыслях о прошлом. Сигарету снова затушили, даже толком не раскурив. Эллиота растолкали и вернули в реальность, стукнув по носу. Тот вздохнул и попытался улыбнуться. — Ты старался не напрасно. Ты огромный молодец, Эллиот. — Произнёс Шанс, подтверждая свои слова печатью-поцелуем. Если бы его губы оставляли после себя красный след, то Эллиот давно был бы самым переспелым помидором. — Просто так вышло. Эллиот впечатался лицом в грудь партнёра и прилип к ней, как муха к липкой ленте. Он не будет жужжать, пытаясь улететь. Он смирится с произошедшим. Его ладони вытянулись по шву, бестолково болтаясь. Они устали. Эллиот устал. Шанс аккуратно приобнял его за плечи и мягко погладил по затылку, перебирая соломенные локоны с секущимися концами. Клонило в сон. — Он так не смог. Ты очень сильный, малыш. — Выдохнул Шанс, целуя поникшую макушку. — Пойдём в кроватку, пока окончательно не замёрз. — Попытался отлипить от себя Эллиота Шанс, чтобы провести его с балкона, но тот не сдвинулся с места. Тогда Шанс улыбнулся и подхватил его на руки, крепко прижимая к себе. — О, нет! Моя любовь стала ледышкой! Как же мне теперь плодить с ней деток. — Обиженно пролепетал Шанс, вынося Эллиота с балкона. — Ай! — — Думаешь только об одном. — Нахмурился Эллиот, отвесив своему непутёвому парню подзатыльник. — Позорник. — Он закатил глаза и подавил мягкую улыбку, которая пыталась растянуться на его лице.