Выбор

— Что бы ты выбрал: дожить до никчёмной старости или умереть молодым? — вышагивал по невысокому уступу, отделяющему крышу и бурлящую ночную жизнь двадцатью метрами ниже парень в чёрной развевающейся футболке и рваных джинсах. Ему будто не хватало той высоты, где находился сейчас, дополнительно цепляя на ноги обувь с высокой подошвой. Недалеко от края сидел на холодном бетоне ещё один парень, обхватив колени руками в больничной одежде. Сверху на плечи накинута лёгкая домашняя кофта, которая совсем не спасала от пронизывающего до костей ночного ветра. Не лучшее решение во время лечения мёрзнуть на крыше рядом стоящей высотки, учитывая, что у него помимо этого дикая боязнь высоты. Впрочем, как и у его друга, который сейчас раскинул руки в стороны, глядя на проносящиеся огни машин. — Джисон, тебе не холодно? — Беглый взгляд прошёлся по чужим оголённым рукам. Он расслабил руки, которые тут же упали вниз, слабо ударяя ладонями о бёдра. Улыбка захватила его губы прежде, чем Джисон обернулся и одним прыжком соскочил с уступа на крышу. — Адреналин согревает лучше, чем любая куртка. — Медленными шагами он отдалялся от края. — Не хочешь посмотреть поближе, Минхо? — Прости, но экстрим не для меня, — усмехнулся парень, выпрямляя ноги и поднимая голову к звёздам. Джисон присел рядом с Минхо, рассматривая каждую его ресничку, подрагивающую на ветру и отросшие в больнице волосы, что лезли в глаза. Взгляд опустился на ровный нос и еле заметные впалые щёки, появившиеся из-за отказа от пищи, но сейчас наливающиеся кровью. Губы Хана дрогнули в нежной улыбке, осознавая, что с Минхо всё будет в порядке, отчасти благодаря ему. Три месяца назад Джисон заметил излишнюю бледность и худобу друга, который только и делал, что пил воду или смузи в течение дня. Единственное исключение Минхо делал по утрам, заваривая любимый американо. Без сахара он горчил, но пришлось привыкнуть ради положительного, по его мнению, результата. Каждый будний день Ли собирался в институт, готовый к бесконечным разговорам своего лучшего друга и похвале преподавателей, которые замечали только его большие успехи в танцах. А каждые выходные они с Джисоном выбирались куда-либо, лишь бы не просиживаться дома. Это правило установил Минхо для друга, который элементарно загибался в четырёх стенах от своих мыслей, навеянных депрессией. Но не учёл того, что Хан беспокоился о нём не меньше. Поначалу были попытки затащить Минхо в любое кафе, пекарню, кофейню, да куда угодно, где продавалась еда. Ли соглашался, но не брал ничего, что могло бы помешать его графику приёма пищи. Именно такими были его оправдания перед самым дорогим ему человеком. После неудачных попыток накормить Минхо, Джисон стал всё чаще наведываться к нему домой, но никогда не видел, как тот принимал что-то серьёзнее пюре из овощей или фруктов. Спустя месяц, Хан не выдержал и остановил друга, спешащего домой после пар, затащив его в ближайшую кофейню. — Минхо, надо поговорить, — обеспокоенно смотрел Джисон, чуть наклонившись вперёд. — У тебя что-то случилось? — тут же отозвался парень напротив. — Нет, со мной всё в порядке. — Он устало покачал головой. — Минхо, пожалуйста, скажи, что с тобой происходит? Сердце бешено билось из-за волнения, из-за боязни, что друг не сможет ему довериться, хоть и плохо представлял такую возможность. — Со мной... вроде всё в порядке. — Минхо заломил пальцы, так, как делает, когда врёт или сомневается. Попытка натянуть улыбку не увенчалась успехом, потому что не нашла отражение напротив. — Минхо, пожалуйста. — Голова опустилась, переживания заставляли до крови прокусывать губы. — Пожалуйста, скажи, что случилось за последний месяц? — Руки сжались в кулаки. — Я ни разу за последнее время не видел, как ты ешь, хотя раньше после кино мы всегда ходили в кафе, чтобы обсудить сюжет. Твои навыки в танцах всё такие же невероятные, но ты сам не заметил, как быстро выдыхаешься? — Но я... — попытался вставить слово Ли, но его резко прервали. — Подожди, не говори ничего. — Хан поднял на него краснеющие глаза и сглотнул ком в горле, чтобы продолжить. — У тебя изначально были выраженные черты лица. Острые скулы, челюсть, разрез глаз и нос. Это всё было при тебе. Сейчас же всё, что я замечаю при взгляде на тебя — это впалые щёки, бледная кожа и губы, покрытые бальзамом, потому что сохнут. Джисон моргнул, чтобы не дать слёзам скатиться из глаз и глубоко вздохнул, смотря на поджимающего губы Минхо. Только теперь тот осознавал, насколько глупыми были его навязчивые идеи. А всё ради чего? Он и сам не знает. Просто в один день решил, что так будет нравиться себе чуточку больше. А может и не только себе. Когда Минхо увидел убитого переживаниями друга, который каждые пять секунд тёр руками глаза и шмыгал носом, не мог не ощутить боли в сердце. Это он его до такого довёл. Неужели его небольшой эксперимент этого стоил? Стоил потраченных впустую нервов Джисона, что не находил место каждый раз, когда близкий друг отказывался есть и просто улыбался. Стоил его пролитых в подушку бессильных слёз. Его доверия. Не стоил. — Прости, Джисон, — по бледной щеке Ли потекла слеза, а за ней и вторая, — прости, прошу, прости меня за это. Я просто хотел попробовать почистить организм и заодно немного скинуть, привести себя в лучшую форму. — Думаю, это немного затянулось. — Хан слабо улыбнулся подрагивающими губами, в которые так и не попала соль, останавливаемая ресницами и руками. — Будет лучше, если ты остановишься сейчас. И вновь начнёшь набирать массу, а не терять. Что скажешь? — Я согласен. Руки наскоро вытерли все слёзы и Минхо по-настоящему счастливо улыбнулся, не отрывая взгляда от тёплых глаз. Ни родители, что живут в другом городе, ни его любимые кошки, что остались с ними же, ни один человек, с кем он встречался до этого не смотрел на него так, как это делает Джисон. Только он был в состоянии растопить весь лёд на его сердце и сломать бесчисленные замки. И пусть они выглядели в кофейне странно и неуместно, смотря друг на друга и глупо смеясь, пока из глаз текли слёзы, но они знали, что в этот момент им никто не смог бы помешать. Вернувшись на крышу из воспоминаний, Джисон наконец опустил взгляд к чужим губам. Сейчас они выглядят намного здоровее, чем тогда. Напитанные витаминами, они перестали сохнуть, но привычка наносить бальзам у Минхо ещё осталась. Не сказать, что Хан против. Оторвавшись, он поднял голову к небу и увидел сияние звёзд, яркую сферу полной луны и летящий вдалеке самолёт. Безоблачное небо потрясающее, жаль, что он не разбирается в звёздах. Минхо как-то пытался объяснить, но ничего не добился, поэтому сейчас наслаждается величием вселенной в тишине. Обычно в компании Джисона она длилась недолго, но сегодня затянулась. Минхо с интересом повернул голову и увидел лишь мечтательно улыбающегося друга, умиротворённо вглядывающегося в небосвод. Настала его очередь отмечать детали и вдаваться в прошлое. Задорные глаза, пухлые щёки и губы, всегда растянутые в улыбке. Ему нравилось, как Джисон умел радоваться мелочам, удивляться сюрпризам, над которыми не задумывался, умел видеть в людях хорошее. Но у всего свои крайности. Первый раз они пересеклись на общем собрании первого курса, тогда даже не предполагали, что станут настолько близки. Минхо поступил на хореографический, а Джисон — на продюссирование, ничто их не объединяло. Кроме общих пар по математике. Сначала Джисон казался очень весёлым и разговорчивым, он знал всех и с радостью общался, помогал с домашкой и просто был душа компании. Но шло время, а парень ни с кем тесно не дружил, вообще не делился своими новостями, спрашивая лишь о чужих. Однажды он опоздал, а рядом с Минхо было ближайшее свободное место, которое и занял, заранее спросив. Так, слово за слово они начали чаще разговаривать, проводить больше времени вместе и даже уходить в одно время, если удавалось. Ли рассказал ему обо всём в своей жизни, казалось, между ними не должно быть секретов, и их вроде и не было. До одного дня, когда Джисон пропал со всех радаров на неделю. Был разгар учёбы и Минхо решил, что тот просто переутомился или заболел, но червячок переживаний неумолимо грыз его. Сорвавшись, он пошёл в деканат с одной просьбой — узнать адрес друга, который не отвечал на звонки и сообщения вторую неделю. С уговорами, но ему сказали нуждую улицу, дом и квартиру. Не медля, Минхо поехал туда, не совсем понимая, как объяснит своё появление на чужом пороге. Высотное здание стояло почти в центре города. Именно туда, судя по записке из деканата ему и надо. На четвёртый этаж. В двести четвёртую квартиру. Уже стоя перед дверью подъезда, Минхо неспешно набирал нужный номер в домофон. Первый раз ответа не последовало, и он повторил действия. — Кто это? — донёсся шуршащий голос из динамика после очередного гудка. Этот голос был тихий, уставший и совершенно не жизнерадостный, но это точно был голос Джисона. Из сотни других он всё равно выделялся. Мягкий тембр сейчас чуть ниже, чем обычно и хрипловатые нотки от недосыпа. Минхо не знал чем точно, но этот голос цеплял в нём струны, которые он прятал слишком глубоко, чтобы до них добраться. — Минхо. Джисон, у тебя всё в порядке? Ты можешь впустить меня? — пальцы нервно мяли бумажку с адресом, стирая её в пыль. — Минхо? — он явно не ожидал, что к нему придут. — Сейчас не лучшее время, у меня не прибрано и... — Джисон, пожалуйста, пусти меня, я переживаю. — Бумага не выдержала и разорвалась надвое. — Тебя не было почти две недели, что с тобой случилось? Ты заболел? Я могу чем-то помочь? Минхо кусал губы, он боялся, что Хан его не впустит, отошлёт куда подальше от его дома. Долгое время из динамика ничего не слышно, и он уже решит, что шанс потерян, как раздался сигнал, что дверь разблокирована. Никто не вышел из подъезда, значит всё-таки Джисон открыл ему. В квартире, куда он вошёл спустя считанные минуты, повсюду были разбросаны упаковки от снеков и лапши быстрого приготовления вперемешку с бутылками. Радовало хоть, что не алкоголь, а лимонад. Дверь ему открыл полностью завёрнутый в одеяло Хан, который, ничего не спрашивая, ушёл в гостиную к телевизору, где снял с паузы сериал. Минхо ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. В комнате царил ещё больший беспорядок. Повсюду разбросан не столько мусор, сколько подушки, пледы и куча одежды, которая, видимо, ещё недавно висела на открытой вешалке. — Джисон, как ты себя чувствуешь? — неловко спросил Минхо, подойдя ближе к дивану. В этот раз серия не прервалась, как и Джисон, который неспешно поглощал чипсы из пакета, смотря в экран. Тёмные круги под глазами говорили о недостатке сна и солнца, потому что тёмно-коричневые шторы были плотно задёрнуты, помещая комнату в мрак, а единственным источником света был телевизор. — Джисон? — осторожно переспросил Минхо. — Посмотри со мной сериал. — Единственное, что сказал тогда Джисон, не отрываясь от яркой картинки. И Минхо смотрел. Смотрел ещё неделю, просто приходил и молча сидел рядом, иногда принося новую пачку чипсов. На протяжении этой недели он тихо готовил супы, каши, мясо, один раз даже чизкейк сделал. А приходя на следующий день, проверял, ест ли Хан вообще что-то помимо снеков, и какое же было облегчение, когда он находил пустую кастрюлю или пару тарелок в мойке. Со временем Ли прибрал всю квартиру от мусора, кроме гостиной, побоявшись испортить комфортную среду для Джисона там. Когда он пришёл в очередной день с пакетами, то открыл ему вновь искренне улыбающийся друг, впускающий в абсолютно чистую квартиру. — Спасибо за то, что был рядом. — Сидя за кухонным столом, он наблюдал за готовкой чизкейка, о котором попросил. — Я сильно переживал за тебя, поэтому не мог по-другому, — улыбнулся ему Минхо, выкладывая на тесто творожный сыр. — И всё же ты единственный, кто, не задавая вопросов, просто приходил и помогал. — Хоть Джисон и попросил его научить готовить десерт, смотрел он только на сосредоточенное лицо. — Мы с тобой друзья, поэтому пообещай, что если подобное ещё раз случится, ты позвонишь мне или хотя бы отправишь сообщение, — с надеждой посмотрел ему в глаза Минхо и убрал пустую миску в раковину. Хан не мог оторваться от этих бездонных глаз. Они никогда не врут, он это знает, и сейчас видит в них только грусть, причиной которой стали переживания за него. Обычное "Хорошо" было так сложно произнести, но он смог, потому что знал, что в этот раз может положиться. Может довериться Минхо. После ответа, его глаза засияли от облегчения и накопившихся слёз, а губы расплылись в улыбке, находя долгожданное отражение на чужих. — У меня депрессия, — внезапно начал Джисон, когда чизкейк был поставлен в духовку. — Мне её диагностировали пару лет назад и выписали антидепрессанты. Но иногда и они не помогают. С замиранием сердца, Минхо вслушивался в каждое слово, присаживаясь на стул рядом. — Нечасто, но случаются приступы, как этот. — Говорить было сложно, но желание высказаться человеку, который всё это время был рядом и незримо поддерживал, было сильнее в разы. — Обычно помогала мама или сестра, которые готовили и каждый день проверяли меня. Этот приступ был первым после переезда в съёмную квартиру, и я не был полностью к этому готов. Удивительно, что ничего себе не порезал. — Такое тоже было? — тихо спросил Минхо. — Да, пару раз на пике. У меня не много порезов, но в основном на бёдрах или плечах. Не хотелось, чтобы все видели. — Губы сжались в полоску, и Джисон тяжело вздохнул. — Они совсем неглубокие, поэтому зачастую их просто не видно. — Что провоцирует твои приступы? — Он взглянул на часы, чтобы засечь время приготовления. — Не могу точно сказать. Тогда Хан умолчал о настоящей причине, но позже, примерно через пол года, всё же рассказал. Одиночество — вот отправная точка его болезни. Каждый раз, когда ему не хватало тепла или доверия депрессия прогрессировала, накрывала с головой. Семья не могла полностью удовлетворить его потребности, хоть и пыталась. Минхо же очень тихо и искренне смог подарить Джисону столько заботы, что со временем она начала выплёскиваться, а болезнь затихать. Улыбаясь, Минхо вспоминал их первый поход в кино и какой-то заезжанный сюжет ужастика, который они обсуждали ещё два часа в ближайшем кафе. Вспоминал, как первый раз пошёл с Джисоном за покупками, потому что не знал, что подарить родителям на годовщину. И их первую мини вечеринку на день рождения Джисона, который искренне и словно ребёнок удивился устроенному сюрпризу. — Разве звёзды не красивее? — Повернул к нему голову Хан. — Звёзды красивые, но слишком далёкие, а ты прямо тут, — вглядываясь в радужку, ответил Минхо, не переставая улыбаться. Щёки тронул румянец, а глаза обоих вновь устремились ввысь. На долгие секунды мир затих, а потом взорвался еле слышимыми словами Джисона. — Минхо, ты мне нравишься. — И вся вселенная остановилась, прекратила свой ход в ожидании ответа. — Я рад, что это взаимно, — с теплотой в голосе ответил Минхо и посмотрел на переживающего друга. — Ты мне тоже нравишься, Джисон. — Правда? — Да, — уверенно сказал Ли и пропустил момент, когда Джисон поднялся и медленно подошёл к уступу, рассматривая яркие огни города. Обернувшись, он счастливо улыбнулся, смотря прямо на друга, который тоже поднялся с бетона, отряхивая больничную одежду. По щеке Хана покатилась слеза, и Минхо, невзирая на страх высоты и подрагивающие ноги, приблизился к нему. Крутанувшись на пятках, Джисон вновь оказался лицом к городу и поставил одну ногу на до смешного низкое ограждение. — Думаю, я бы выбрал умереть молодым. — Вторая нога ступила на уступ. — Я сейчас так счастлив и не хочу, чтобы это заканчивалось. Джисон занёс ногу над пропастью, а сзади его обхватили родные руки. Сквозь тонкую футболку он почувствовал чужое дыхание, запустившее волну мурашек. Эти объятия дарили небывалое тепло, какое не дал бы даже адреналин, выплёскивающийся сейчас за края. Положив свои руки поверх, Хан невесомо погладил чужие запястья и предплечья. — Но ты ещё не услышал мой ответ, — заговорил в спину Минхо, прижимаясь всем телом. — Я хочу жить, не думая о смерти. Поэтому давай всю жизнь будем счастливы? Слёзы катились по щекам Джисона, не останавливаясь. Не в силах ответить, он просто кивнул, и Минхо этого хватило, чтобы тут же стащить его с края пропасти и согреть в объятиях. Они многое прошли вместе и им ещё многое предстоит, но они справятся, ведь у каждого появилась главная причина жить, любить и не бояться наступающего дня.