A Little Death

She sought death on a queen-sized bed

And he had said, "Darling, your looks can kill,

So now you're dead."

Громкий вой полицейских сирен раздается по ночной тишине, пробуждая спящих в небольших домах. На часах перевалило за час ночи; звезды и луна застыли в небе, создавая иллюзию тишины и покоя. В то время как адреналин захватывает разум двух парней, делая все остальные звуки приглушенными. Сердце бьётся, как бешеное пытаясь вырваться из груди, ноги работают вдвое быстрее, носятся по тускло освещенным улицам изо всех сил, в надежде найти укрытие. Это – одержимость. Дурная привычка, как они бы выразились. Биться из крайности в крайность, словно огонь, прыгающий с одного полена на другое. Эта жизнь, непонятная и страшная для многих, для них есть единственное спасение. Кто-то мог бы выразиться – тяжесть, не дающая всплыть. А кто-то – сила, держащая на плаву. И оба были бы правы. Но никто не в праве осуждать методы других не сойти с ума. Или же сойти. — Налево! Чонгук кричит так, чтобы его услышал только Тэхен. Дыхание сбивается, короткие волосы липнут ко лбу от пота, боль в ногах притупляется, но останавливаться нельзя. Они уже прорываются, сирены звучат с соседней улицы. Вместе сворачивают в узкий переулок, перепрыгивают через потрепанный забор и оказываются на территории с заброшкой. Старое четырёхэтажное здание встречает их мёртвой тишиной, пылью застывшей в воздухе и лунным светом, пробирающийся с разбитых окон. Волна радости, почти истеричной от того, что миновали опасность, вырывается в безумный смех. Парни, согнувшись, держатся за колени, дрожь от испытываемого адреналина не отпускает, тело гудит от долгого бега, а сердце бешено колотится в ушах. — Этот сукин сын нас сдал. — выдыхает Чонгук сквозь смех, который больше истеричный, чем радостный. На этот раз они действительно могли попасться и угодить в тюрьму на приличный срок. Этих двоих связывало общее дело – торговля наркотиками – конечно, не самое лучшее их "общее", но никто из них не жалеет. Каждый человек зависим от чего-то. Кто-то от их товара, а они друг от друга. Чонгук притягивает Тэхена к себе — тот сейчас странно молчалив — засовывает руки в задние карманы чужих джинсов и хмурится. — Где конфетки, малыш? Парень растягивает губы в ухмылке и высовывает язык. Чонгуку удаётся разглядеть маленький пакетик с розоватыми таблетками внутри, который приблескивает от слюны. — Ты бегал пятнадцать минут с полным ртом наркотиков? — Чонгук приподнимает брови, наблюдая за тем, как Тэхен выплевывает полиэтилен, достаёт сразу две таблетки и кладет на язык.— Ох, детка... ты меня дико возбуждаешь. Последнее слово исчезает в поцелуе, Чонгук забирает свою долю, тут же проглачивая. Грубые ладони сжимают упругие ягодицы, раздвигая их в стороны и притягивают к себе ближе, вплотную, протираясь об чужое возбуждение. Эйфория смешивается с адреналином, вызывая целый спектр эмоций, усиливая все чувства и заставляя забыть обо всех опасностях. Поцелуй грубый и мокрый, со странным привкусом таблеток и час назад выпитой водки со спрайтом. Два тела остервенело трутся друг о друга, вызывая стоны наслаждения и нетерпения. Тэхен обхватывает Чонгука руками, окутывая их в одно тепло, соединяясь в единое целое, деля одно пространство, мир и дыхание на двоих. Возможно, это вовсе не любовь, но то, что они испытывают сильнее любого другого чувства. Возможно, они не понимают, что конец гарантирован смертью, но она служит концом всему и без исключений всегда. — Давай здесь. — слова из Тэхена, вырываются с выдохом, на секунды отстранившись, чтобы перевести дыхание. Пепельные волосы, с запутавшимся в них лунным светом, создают ореол вокруг его головы, пробуждая неземные чувства внутри Чонгука. Зрачки у обоих поглотили цвет глаз, мир сузился до точки, где осталось только рваное дыхание и пульс, бьющийся в висках. Экстаз прожигает изнутри, разливаясь горячими волнами по каждой клетке. Чонгук не ждет повторения. Руки перемещаются на талию, сжимают крепко и по собственнически, вжимают в себя и не оставляют пространства воздуху. Настойчивые пальцы торопливо расстёгивают ширинку, штаны слетают вниз, а следом и боксёры. Безумие – оно заразно. Передается от прикосновений, воздуха и слюнями, делящими между собой. Крепкие руки подхватывают Тэхена, тот обвивает его торс бедрами и вцепляется ногтями в широкие плечи. Плотно прижимают к стенке, делая резкий толчок. Тэхен на секунду вскрикивает, вцепляясь в крепкие плечи. Дыхание останавливается и замирает на долгие секунды. Чонгук целует застывшие в немом крике губы, обводит мокрыми дорожками острые скулы, шепча в ухо интимные признания. Успокаивает, ласкает и медленно набирает ритм. Мозг обхвачен эйфорией, а нервные окончания напряжены. Постепенно срывается, переходя на быстрый ритм, сжимает ягодицы, раздвигая и насаживая по основанию. Облегчение накрывает резко и быстро, обрушиваясь на все тело. Чонгук отлипает от плеч Тэхена и поднимает глаза на чужой пустой взгляд. Одурманенный оргазмом и наркотиками разум не сразу замечает что, что-то не так. Парень застыв, намертво вцепился в него, создавая багровые разводы на плечах. Взгляд замер куда-то поверх Чонгука, а по раскрытым губам кровь темной струйкой стекает по подбородку, доставая шеи. — Тэхен?.. Удовольствие в миг исчезает, уступая место панике. Чонгук резко отшатывается, когда до затуманенного разума доходит осознание происходящего, спохватываясь в последний момент, чтобы блондин не рухнул на землю. Тэхен обвисает на его руках, истекая кровью и из последних сил держась за Чонгука. А тот чувствует на своих руках тёплую кровь и ледянящий ужас, сковывающий разум. На стене торчащий обломок арматуры, слабо блестит в бледном свете, проводя алые лужицы вниз. Слишком много крови. — Тэхен? Слышишь? — Чонгук обхватывает голову блондина руками, дрожа всем телом. Но хватка парня слабеет, а глаза медленно закатываются вверх . На улице сирени раздаются все ближе, красно-синие вспышки проникают сквозь разбитые окна. А Чонгук в своих криках ничего не слышит. Его безумие поглотило навсегда, достигая точку невозврата.