Не пиши «The End»...

«До того, как в моей жизни появилась она, в ней будто бы не было конкретной цели. Плыл по течению, делал то, что должно, но не понимал, для чего. Она словно зажгла во мне свет, добавила краски, и мир вокруг преобразился, как только рядом появилась она. Ради нее я готов был рискнуть, поставить всё на кон, ведь иначе терялся всякий смысл. Она мой смысл, мое спасение, и я больше не позволю себе ее потерять…» — Из будущей книги Макара Громова — Слишком много пафоса, не находишь? — морщится Варда, и я закатываю глаза. Зря дал ей это прочитать. — Не хватает только «ауф»! — Ну… это только черновик, я еще обдумываю варианты, — бормочу, что взывает у нее усмешку. Сам виноват, нужно было лучше прятать свои заметки. — Добавь в конце что-то вроде: «Волк и без стаи выживает, но какой в этом смысл, если сердечко страдает?», — смеется она, хватаясь за ручку. На этот раз у меня не выходит сдержать улыбку. — Погоди, я тебе это запишу. Могу еще дать тебе ссылку на сайт с пацанскими цитатками! — Ты думаешь, я его еще не нашел? — ухмыляюсь, что смешит ее только сильнее. На самом деле пока я обхожусь только словарем синонимов. — Но я прислушаюсь к твоим советам и, может, даже возьму в соавторы… — Ты думаешь, все твои бывшие будут за тебя работать? — фыркает Варда, откладывая ручку. Она возвращает мне черновик и добавляет: — Нет уж, Ромео, сам страдай… а мы посмотрим… Глава 24. Кто твой бог? Я твой бог, птичка Когда я проснулся, Кира еще спала, прижавшись ко мне всем телом и уткнувшись носом в грудь. Ощущение ее дыхания на коже спровоцировало мурашки, и я невольно улыбнулся, потянувшись, чтобы поцеловать ее в макушку, но не удержался от соблазна зарыться лицом в пушистые волосы, выдыхая их запах. Она по-прежнему была такой невероятно нежной и уютной, что мне хотелось сжать покрепче, чтобы ее хрупкое тело было полностью в моих руках… Но опасения о том, что могу потревожить ее сон, пересилили это желание, и я нехотя отстранился, решив отправиться в душ, а затем заварить для нас обоих кофе и приготовить яичницу на завтрак. Я закончил, когда время на часах перевалило за час дня, поэтому решил проверить, как там моя птичка. Она все так же безмятежно спала на животе, скинув с себя покрывало, которым накрыл нас обоих прошлой ночью, и развалившись на всю постель. Футболка на ней предательски задралась, открыв вид на обнаженные ягодицы, ведь она так и уснула без белья. Все ее вещи вымокли до нитки, пока я пытался привести ее в чувство, и мне не оставалось ничего другого, кроме как полностью раздеть ее, переодев в штаны и толстовку, которые притащил Леха. На этот раз моей выдержки оказалось недостаточно, и я отставил на тумбочку чашку с горячим кофе, который захватил специально для нее, и подошел ближе, опустившись рядом с ней на кровать. Провел пальцами по волосам, убирая их за спину и обнажая шею, к которой мне так сильно хотелось припасть поцелуем, что я и сделал, прижимаясь к Кире всем телом. Она заворочалась во сне, но не отстранилась, наоборот, инстинктивно придвинулась ближе, словно давая мне зеленый свет. Птичка и правда пахла мной, и мысль об этом заводила настолько невероятно, что с каждой секундой становилось все сложнее остановиться. Моя рука скользнула по обнаженной коже ягодиц, на что она отозвалась негромким стоном. Переместив ладонь ей на талию, я сильнее стиснул девчонку в объятьях, продолжая целовать ее шею и медленно опускаясь ниже, для удобства оттянув край футболки. Я никогда не считал себя помешанным на сексе, но рядом с ней мне напрочь отшибало мозги, и если раньше сдерживала хотя бы ее неопытность, то теперь мог думать только о том, какая она восхитительно горячая и как охренительно стонет моё имя. — Пора просыпаться, птичка, — прошептал, кое-как совладав с собственным телом. Пальцы непроизвольно скомкали ткань надетой на ней футболки, а в штанах стало слишком тесно. Но единственное, что еще могло меня притормозить — нежелание действовать без ее прямого согласия. — Пока во мне осталась хоть капля самоконтроля. — Разве можно спать, когда ты так близко? — произнесла Кира полусонно, повернув ко мне голову. На ее губах появилась улыбка, и мне тут же захотелось поцеловать ее. — Я проснулась, еще когда ты только коснулся меня. — Тогда вставай, нам предстоит много дел, — проговорил с преувеличенным энтузиазмом, пытаясь незаметно прикрыть свободной рукой стояк. Она подловила меня, и мне хотелось поймать ее в ответ. — Ты ведь помнишь, что ты обещала мне ночью? Она тут же растерянно нахмурилась, повернувшись ко мне всем телом, и я перекатился на бок, подперев голову кулаком. Свободной рукой потянулся к ней, чтобы поправить надетую на ней футболку, тем самым избавляя себя от искушения. Щеки девчонки тут же украсил соблазнительный румянец, и мне невыносимо захотелось узнать, о чем она думает, ведь ее фантазии наверняка были поинтереснее моих. — И что же я обещала? — выдохнула она, наконец, скользнув взглядом по моему голому торсу. На несколько секунд задержалась примерно на уровне резинки штанов, а затем снова посмотрела в глаза. — Не помнишь? — хмыкнул, притворно нахмурившись. Помедлив, Кира все же покачала головой. — Ну например… ты обещала… — начал, намеренно растягивая каждое слово. Приблизившись к ней, я заправил прядь волос за ухо, и вновь не смог отказать себе в том, чтобы коснуться ее щеки. Кожа была такой мягкой, нежной и горячей, что я задержал пальцы подольше, — исполнить моё самое извращенное желание. — Кажется, это было раньше, — пробормотала она неуверенно, поймав мой взгляд. Точно… Я и думать забыл, что говорил ей об этом. — Да, но… я ведь не говорил, какое это будет желание… А вчера… — я пошевелил губами, делая вид, что говорю, и птичка инстинктивно придвинулась ближе, пытаясь меня расслышать. Мои губы оказались прямиком у ее уха, и я прижался поцелуем к коже за ним. — Так ты сделаешь это? Птичка отстранилась и непонимающе нахмурилась, но, очевидно, меня выдал лукавый блеск в глазах, либо эта дурацкая улыбка, которая сама по себе появлялась на губах, когда она на меня смотрела, потому что на ее лице отразилась догадка. — Издеваешься?! — вспыхнула она, несильно пихнув меня в грудь. Но я тут же поймал ее, заключив в объятия. Кира трепыхнулась, но тут же затихла, уткнувшись носом мне в плечо. — Так что за желание? — На самом деле, я еще не придумал, — признался честно, запустив пальцы ей в волосы. Близость ее тела действовала умиротворяюще, и мне хотелось задержаться так как можно дольше. — Впрочем, есть у меня одна мысль. Причем очень даже извращенная. Ты могла бы… Я отстранился и заговорщицки посмотрел на нее, но, видимо, мои уловки на нее больше не действовали, потому что она скрестила руки на груди и выжидающе посмотрела на меня. Мне едва хватило самообладания на то, чтобы не рассмеяться. Эта ее напускная строгость была очень милой. — Могла бы остаться сегодня в постели и позволить мне позаботиться о тебе, — закончил уже серьезно, повернувшись, чтобы взять с тумбочки чашку с теплым кофе и протянуть ей. Кира закатила глаза, и я все же не удержался от улыбки. — Да, понимаю, что это слишком жестко, но ты ведь помнишь, что я тиран. Она фыркнула, но все же улыбнулась в ответ, удобнее устроившись на постели. По взгляду понял, что правильно запомнил, какой именно кофе любит моя птичка — без сахара, но с молоком — и выдохнул с облегчением. Придвинувшись ближе, я притянул ее к себе, обнимая за плечи и целуя в висок. — Спасибо, — произнесла смущенно, и я кивнул в ответ. Не то, чтобы ждал от нее благодарности, но мне было приятно, что она оценила. — Обо мне давно никто так не заботился. — Взаимно, птичка, — ответил, прислонившись головой к ее плечу и намотав на палец прядь волос. Запоздало вспомнил про оставленную в кухне яичницу, которая наверняка уже тоже остыла. — Принести тебе завтрак в постель? — Нет уж, это слишком, — запротестовала Кира, возвращая мне пустую чашку. Я пожал плечами. Мне было несложно о ней позаботиться. — Я все равно хотела душ принять. Дай мне буквально десять минут. Она быстро чмокнула меня в щеку и натянула футболку пониже, слезая с кровати, что показалось мне забавным. Я проводил ее взглядом, в очередной раз мысленно отметив, насколько ей идет моя одежда. Будто бы почувствовав это, Кира обернулась у двери. — В душ? И без меня? — не удержался, вспомнив все эти дурацкие подкаты из интернета. Ее щеки вспыхнули, но она тут же показала мне язык и убежала. Я засмеялся, бросив вдогонку: — Скинь фотку! Ответа я так и не услышал, но уже через несколько минут на мобильном раздался сигнал, уведомляющий о новом сообщении, открыв которое я всерьез задумался о том, чтобы и правда составить ей компанию. Кира прислала фотку, на которой стояла под душем, прикрыв грудь рукой, в чем вроде бы не было ничего слишком откровенного, но выглядело это куда сексуальнее, чем любые развратные картинки из интернета. Даже невольно залип, разглядывая плавные изгибы ее тела и капельки воды, блестящие на нежной, чуть розоватой коже… — Мог бы хоть «огонечек» отправить, — фыркнула Кира, заглядывая в кухню как раз в тот момент, когда я уже собирался закрыть сообщение. Она вновь надела мою футболку, а ее волосы были влажными после душа, что выглядело все так же соблазнительно. — Хоть туркам в «Директ» стучись, они бы оценили. — Я им ща настучу, — поморщился, перехватывая ее за талию, чтобы притянуть к себе на руки. Девчонка усмехнулась в ответ. — Мне не хватит какого-то «огонечка», чтобы выразить то, насколько ты шикарна. Я буквально остолбенел, глядя на твою фотку. — Ладно, на первый раз прощаю, — отозвалась она, немного смутившись. Я пододвинул поближе тарелку с яичницей и протянул ей вилку. — Но в следующий раз жду как минимум ответку. — Это хоть сейчас, птичка, — ухмыльнулся, хватаясь за телефон. Глаза девчонки заметно округлились, когда я прямо при ней оттянул ткань штанов и сделал фотку, которую сразу отправил ей. Ее мобильный пискнул, и она схватила его со стола, чтобы открыть сообщение. Пока она смотрела на дисплей, на ее лице сменилось сразу несколько эмоций от любопытства до негодования. — Здесь ничего не видно вообще-то! — заявила она, повернув ко мне телефон. Да, то расплывчатое темное пятно вряд ли походило на интимку. — Ну слушай, не так просто фоткать член, когда ты сидишь на мне верхом, — возразил, что вряд ли прозвучало убедительно. Птица нахмурилась. — Да и будем честны, даже если я выберу идеальный ракурс и выставлю свет, у меня никогда не выйдет так же сексуально, как у тебя. — Что ж… прогиб засчитан, — хмыкнула Кира, хватаясь за вилку. Прогиб? Я вопросительно приподнял брови, но она только усмехнулась в ответ, продолжая уплетать яичницу. — Но в следующий раз ты от меня так просто не отвертишься. Наверняка она рассчитывала, что это прозвучит хоть немного угрожающе, но получилось так же миленько, как и всегда. Я притянул к себе свою тарелку и тоже принялся за завтрак, ведь успел перекусить разве что парой бутербродов, да и то это было уже давно. — Голова не болит? — поинтересовался, обведя ее лицо обеспокоенным взглядом. Я боялся, что утром ее замучает похмелье, хоть и влил в нее не меньше литра воды и дал сорбент. — Совсем немного, — отозвалась птичка, и я заметил, как на ее бледной коже снова расцветает румянец. Она отложила вилку и потянулась за чашкой чая, который успел приготовить, пока была в душе. — Спасибо за заботу. — Тебе просто повезло, что ты градус повышала, — заметил, вспоминая всё, что она пила на той вечеринке. Впрочем, если бы Кит не впихнул ей свою химозину, наверняка обошлось бы и вовсе без последствий. — Пить ведь тоже нужно уметь, птичка. — Отныне буду пить только то, что ты одобришь, — пообещала она, и я кивнул. Вот это правильно. — Да и вообще зачем мне алкоголь, если я и так пьяна от тебя? Она повернулась ко мне, и я почувствовал, что снова пропал, засмотревшись в ее потрясающие зеленые глаза. В тот момент в голове даже подходящих описаний не было, ведь у птицы был очевидный талант завладевать моими мыслями, чему, впрочем, никогда и не противился. — Ты чего так смотришь? — спросила она, когда зрительный контакт затянулся. Кира первой смутилась и отвела взгляд. — Думаю о том, почему ты все еще не в постели, — выдохнул и, учитывая контекст, фраза прозвучала двусмысленно. Я потянулся к ней и прошептал на ухо: — Тебе ведь прописали постельный режим… В воскресенье я почти весь день провел на тренировке, ведь теперь мне нужно было впахивать вдвое усерднее, чтобы подготовиться к дебюту в единоборствах. Тренер оказался не в восторге от моего желания перейти, но решил дать мне попробовать силы и даже нашел знакомого, который выступал в каком-то мелком местном промоушне и согласился скорректировать для меня план работы. А ее предстояло много… Но в тот момент я был готов на все, особенно учитывая то, что призовые за бои обещали повыше, а мне как раз нужно было подумать о том, где найти денег на переезд и первое время. Я вроде бы никогда не стремился уехать, но когда Кира подняла этот вопрос, вдруг почувствовал, как сильно на самом деле хочу вырваться… — Перерыв. Барышня пожаловала! — объявил тренер как раз в тот момент, когда чувствовал, что окончательно выдыхаюсь, но все равно не спешил останавливать тренировку. Я упал на маты и схватился за бутылку с водой. — Даю вам пятнадцать минут. — Ты в порядке? — спросила Кира, опустившись рядом. Я кивнул, хоть состояние было такое, будто бы готов выплюнуть легкие. — Я там принесла тебе кое-что перекусить, вдруг проголодаешься. — Не стоило, птичка, — отозвался, ведь на самом деле не чувствовал голода. Да и в целом особо ничего не чувствовал, кроме разве что усталости. — Но спасибо. — Ты ведь не против, если я с Лехой прогуляюсь? — поинтересовалась она осторожно, и это резко привело меня в чувство. Я приподнялся на локтях. Не то, чтобы я не доверял Кире, или не доверял Лехе, да и вообще было круто, что она так легко с ним поладила. Наверное, где-то в глубине души я чувствовал ответственность за этого придурка и даже подумывал о том, что когда-то в будущем мне, как в тех «Друзьях», придется выделить ему комнату в своем доме, ведь куда еще его деть… Но все же столь близкие отношения между ними меня напрягали, ведь птичка была только моя, и делить ее я ни с кем был не намерен. Вообще ни с кем. — Я закончу к семи, можем вместе потусить, — сообщил, стараясь, чтобы фраза звучала легко и ненавязчиво. Но учитывая усталость, получилось скорее жестко и с нажимом. Хреново, в общем. Почти как приказ. Поэтому попытался смягчить все шуткой: — Ты ведь знаешь, какой он активный, ты за ним не уследишь. Еще сорвется, наделает херни, а тебе потом разгребать. — Ничего, я заманю его печенюшкой, — улыбнулась Кира, подыграв мне. Напряжение немного рассеялось. — А если серьезно, то у него там очень деликатная тема. Я не могу тебе рассказать, пока он сам не захочет, но это касается отношений. — Наш пацанчик запал на девчонку? — ухмыльнулся, и издевка в моем голосе смешалась с наигранной гордостью. На лице у птички появилось умиление. — Это кто-то из школы? — Вроде того, — ответила Кира уклончиво, и это снова вызвало подозрение. Она быстро чмокнула меня в щеку и встала, словно бы опасаясь, что я о чем-то догадаюсь. — Увидимся дома! Махнув мне рукой на прощание, она выбежала из зала, а я твердо решил, что в понедельник сам узнаю всё у Лехи, ведь он точно быстрее расколется. Вскоре вернулся тренер, чтобы возобновить тренировку, и мне почти удалось выбросить все это из головы. Когда я вернулся домой, Кира уже успела разогреть ужин и даже испекла свое фирменное лимонное печенье к чаю, поэтому доставать ее расспросами не хотелось. Я быстро принял душ, и мы сели за стол, где говорили в основном на отвлеченные темы. — Уверена, что хочешь вернуться в школу так быстро? — поинтересовался, ведь мне казалось, что ей не помешает еще пару дней поваляться в постели. В идеале вместе со мной. — Нужно наверстать упущенное. Это ведь выпускной год, — отозвалась она, и я понимающе кивнул. На самом деле мне тоже не хотелось застрять в этой школе дольше, чем положено. — Тебя будить к первому уроку или ты попозже придешь? — Я тебя одну не оставлю, — ответил твердо, хоть тащиться на занятия с раннего утра мне не хотелось. Но вместе с моими чувствами к птичке росла потребность всегда оберегать ее. — Тогда пару серий и спать, — подытожила она, заканчивая со своей порцией макарон с курицей. Я встал из-за стола, чтобы собрать тарелки и вымыть посуду, ведь мне показалось это честным. — Я тогда пока душ приму. Включишь сериал? Кира вернулась уже спустя несколько минут, и первое, на что обратил внимание, странная голубоватая хрень у нее на лице. Заметив мой взгляд, птичка рассмеялась и подошла ближе, чтобы сесть рядом и забраться под плед. — Это че? — не удержался от вопроса, хоть не был совсем не в теме и знал обо всех этих масках для лица и прочей женской ерунде. Но мне казалось, что Кире это все не нужно. Она же и так шикарно выглядит. — Очищающая маска с голубой глиной. Ну что ты лыбишься? — вспыхнула она, скомкав в руках плед. Ее реакция только сильнее развеселила меня. — У меня жирная кожа, и пока я лежала в больнице, то совсем себя запустила. Не хочу идти в школу страшная… И вообще, будешь так смотреть на меня, я и тебя намажу! — Давай, — хмыкнул, ведь я точно никогда не был из тех ребят, которые боятся потерять брутальность. Это всего лишь маска, и если после этого ты перестанешь быть мужиком, то проблема в тебе, чел. — А что, ты думаешь, я всегда буду таким молодым и красивым? Пора бы и о будущем подумать. — Ладно… Сейчас… — неуверенно произнесла девчонка, вставая с дивана. Через пару минут она вернулась с каким-то голубым тюбиком. — Она немного печет, но ты быстро привыкнешь. Я кивнул, прикрыв глаза, показывая, что полностью ей доверяю. Она снова опустилась на диван и приблизилась ко мне. В следующий момент в нос ударил запах какой-то химии, а затем я почувствовал эту липкую гадость на коже. Ощущения были не из приятных, но я смиренно дождался, пока Кира распределит маску по всему лицу. — Готово… Блин, можно я тебя сфоткаю?! — захихикала она, когда я открыл глаза. Она схватила с тумбочки телефон. — Прими максимально соблазнительную позу! — Ты сейчас дошутишься у меня! — пригрозил, протягивая руку и хватая ее за талию, чтобы потянуть на себя. Кира слабо засопротивлялась, не переставая смеяться. — Улыбайся! Я выхватил у нее мобильник и включил фронталку, сделав сразу несколько фоток. Получилось довольно забавно, но Кира подгадала момент и отобрала у меня телефон, после чего тут же вскочила, направив на меня камеру. Я закатил глаза, но не смог удержаться от улыбки. — Ну всё, ищи себя в прошмандовках нашего Задрыпинска! — торжественно объявила она, отправляя куда-то фотку. Очевидно, мой взгляд был достаточно красноречивым, потому что Кира отступила в сторону двери. — Не советую смотреть так на того, у кого есть компромат на тебя! — Ты права… свидетелей обычно убирают первыми! — прорычал, резко вставая с дивана. Кира завизжала и бросилась в сторону ванной, и я погнался за ней. — Молилась ли ты на ночь, птичка?! — спросил, настигая ее и выхватывая телефон. Даже не взглянув на него, я бросил его на тумбочку в прихожей. — Нет! То есть… да, — выдохнула она, попытавшись закрыть дверь в ванную, но я подставил ногу, а затем ворвался в помещение следом за девчонкой. Кира отшатнулась к душевой кабинке. — Блин, какой там правильный ответ? — Правильный ответ только один, птичка, — усмехнулся, заключая ее в ловушку из рук. Она слабо трепыхнулась в моих руках, но я крепче сжал ее талию одной рукой, а второй открыл душевую, заталкивая внутрь. — Я твой бог и только на меня стоит молиться! Она вновь взвизгнула, когда открыл воду, но я тут же заткнул ей рот, припав к губам. Голубоватая хрень оказалась отвратной не только по запаху, но и по вкусу, к тому же, пришлось зажмуриться, чтобы она не попала в глаза, что все равно не заставило меня отстраниться. Я прижал Киру к себе, и она обняла меня за шею обеими руками, отвечая на поцелуй с тем же запалом, с каким всего пару минут назад пыталась от меня убежать. — Черт, оно реально печет! — не выдержал я, отстраняясь. Кира ухмыльнулась, когда я начал тереть лицо, убирая остатки этой дряни. Она сделала то же самое. — И ты серьезно это терпишь? — Более того, я сейчас нанесу всё заново, потому что пятнадцать минут еще не прошло, — хмыкнула она, выбираясь из кабинки. Я закрыл воду и шагнул на пол следом за ней. — Тебя тоже намазать? Я качнул головой, снова засмотревшись на нее. Надетая на ней футболка вымокла насквозь, облепив тело, что оказалось невероятно притягательным зрелищем. От этого мне вновь отшибло мозги, и я даже не пытался с этим бороться. — У меня есть идея получше, — проговорил, приблизившись к ней, чтобы взять за руку. Птичка открыла было рот, но в ее взгляде тут же вспыхнула догадка, а щеки покраснели. Я переплел наши пальцы и увлек ее в сторону спальни. — Ты ведь помнишь про постельный режим… В комнате было немного прохладно из-за открытого на проветривание окна, но мне тут же стало жарко, как только Кира стянула через голову футболку. Я опустился на край кровати и притянул ее к себе, чтобы покрыть поцелуями кожу, на которой все еще оставались капельки воды. Собирая их губами, исследовал пальцами ее хрупкое тело, вычерчивая узоры на плечах, спине, опускаясь все ниже, на что она отозвалась дрожью и негромкими молящими стонами. — Макар… — мое имя вновь прозвучало так сексуально, что я окончательно потерял над собой контроль. Сжал ее бедра и рывком потянул на себя, усаживая верхом и продолжая целовать уже в таком положении. Кира прижалась ко мне всем телом, по которому прошлась волна мелкой дрожи, стоило переместить руку на внутреннюю сторону ее бедра, плавно и мягко лаская. Ее ладони заскользили по моей груди, касаясь осторожно и одновременно так нежно, как умела только она. Поцелуи обожгли кожу за ухом, и я невольно прикрыл глаза, наслаждаясь близостью, жаром дыхания, ее запахом, который дурманил разум, заставляя жаждать большего. — Хочу тебя всю, — прошептал охрипшим от желания голосом, обхватив ее за подбородок, чтобы притянуть к себе и поцеловать. Кира отозвалась на поцелуй с не меньшим жаром, скользнув языком в рот и прижавшись ко мне так тесно, что между нами не осталось свободного пространства. Дыхание смешалось воедино, а взаимные ласки давно перешли грань приличия. Я касался ее, где хотел и как хотел, не желая оставлять и сантиметра кожи, который был бы мне незнаком. Мне нужно было полностью ее присвоить. Оттянув ткань ее белья, завел пальцы под него, накрывая чувствительную точку. С губ Киры сорвался неровный вздох, а бедра непроизвольно двинулись мне навстречу. Она чуть отстранилась, взглянув мне в глаза затуманенным от желания взором, после чего потянулась к завязкам на моих штанах, приспустив их вниз. На этот раз в ее действиях почти не было неловкости, а румянец на щеках выдавал скорее возбуждение, чем смущение, что заводило еще сильнее. Прижимая ее к себе, я придвинулся поближе к краю кровати и протянул руку к тумбочке, вытащив из ящика презерватив, ведь не был уверен, что смогу вовремя остановиться. Птичка слишком сильно манила и будоражила меня, чтобы мог думать хоть о чем-то, кроме того, как быть к ней ближе. Еще и еще, что почти походило на помешательство, но меня это не пугало. — Сегодня я главная? — спросила Кира, наблюдая за тем, как я разрываю упаковку. Она уперлась руками в мои плечи, найдя точку опоры. — Если ты хочешь, — отозвался, ведь на такие предложения не принято отвечать отказом. Птичка с улыбкой кивнула, и я потянул вниз ее белье, помогая снять его. На несколько секунд замер, любуясь обнаженным телом, ведь без одежды она была еще шикарнее, чем запомнил. Запечатлев короткий поцелуй под ключицей, обхватил ее за бедра, опуская сверху. Я старался действовать медленно, плавно, но стоило оказаться внутри нее, как мне едва не снесло крышу. Тело словно бы током пронзило, и я непроизвольно впился пальцами в ее кожу, пытаясь удержаться от резких движений. — Черт, птичка… Она негромко всхлипнула, выгнувшись в спине и впившись ногтями мне в плечи, что немного привело в чувство. Заполнив ее до самого основания, я уткнулся носом ей в шею, вдыхая нежный запах кожи и слушая сбитое дыхание. На несколько секунд мы замерли, наслаждаясь этим чувством близости и единения, которое с ней было ни с чем не сравнимо. — Всё хорошо? — спросил, напомнив себе, что для нее это только второй раз. Кира ответила кивком, и я улыбнулся, смахнув с ее лица непослушную прядь и поцеловав в висок. — Разве с тобой может быть иначе? — прошептала она в ответ, осторожно приподнимаясь, опираясь о мои плечи. Я передал ей инициативу, придерживая и направляя, но сдерживая собственные порывы, что было не так уж и просто. — Не может, птичка, — отозвался, и голос прозвучал слегка сдавленно из-за напряжения в мышцах. Ее бедра плавно поднимались, а затем опускались на мои. Грудь вздымалась от неровного сбитого дыхания, притягивая взгляд, как и блестящие на шелковой коже капельки влаги. Каждое следующее движение давалось ей все увереннее, но этого все равно казалось недостаточно. Пытаясь выплеснуть эмоции, я завладел ее губами, которые были такими податливыми, будто бы она только этого и ждала. Кира послушно приоткрыла рот, впуская мой язык, движения которого были такими жесткими и напористыми, как мне хотелось бы двигаться внутри нее. Требовательно, глубоко, страстно, забирая всю, без остатка, и отдавая себя взамен. В следующий момент собственное нетерпение достигло пика, и я сменил позу, подминая ее под себя и перехватывая право самому задавать ритм. Вжав Киру в постель, я задвигался быстрее, разорвав поцелуй, чтобы припасть к ее груди, лаская губами и языком. — Макар… — ее молящие стоны заполнили комнату, смешиваясь со всхлипами, звучавшими все отрывистее по мере приближения разрядки. Желая оттянуть ее, я немного замедлился, перевернувшись на бок. Обхватив Киру за руку, переплел наши пальцы, стремясь быть к ней ближе, чем это вообще возможно. — Макар! Очередной стон оборвался на вдохе, и я сделал еще несколько быстрых движений бедрами, кончив за ней. Повинуясь порыву, притянул ее как можно ближе к себе, обхватив обеими руками, и уткнулся носом ей в шею, слушая ускоренный стук сердца. Она была такая горячая, такая нежная, такая хрупкая и такая бесконечно моя, что хотелось задержаться так подольше, запомнить каждое мгновение, ведь я будто бы уже тогда боялся, что следующего такого момента может уже и не быть… «Тем утром я проснулась раньше Макара, который крепко спал, закинув на меня руку. Мне отчаянно хотелось поваляться так еще какое-то время, но часы на телефоне показывали уже половину седьмого, и я решила поскорее вставать, чтобы успеть к первому уроку. Выбираясь из объятий парня, я старалась его не потревожить, решив дать ему еще немного времени поспать, пока я приготовлю завтрак. Времени на кулинарные подвиги не оставалось, поэтому я просто пожарила омлет с сосисками, а затем отправилась в душ. Когда вышла, Макар уже был в кухне и делал для нас кофе, и эта традиция казалась мне такой милой и приятной, что я не удержалась от улыбки. Поймав мой взгляд, Гром отставил в сторону чашку и раскрыл объятия, приглашая меня к себе. Настаивать не пришлось, я сразу ринулась к нему, пристав на носочки, чтобы поцеловать в щеку. — Доброе утро, птичка, — улыбнулся он, сжимая меня покрепче. Чайник вскипел, но мы задержались так еще ненадолго. — Иди в душ, а то мы опоздаем, — произнесла, нехотя отстраняясь. Макар нахмурился, но все же послушался, быстро чмокнув меня в висок. Я же решила пока разложить омлет по тарелкам и доделать кофе. Настроение было хорошим, несмотря на предстоящее возвращение в школу. Неожиданно в дверь позвонили, из-за чего я вздрогнула, едва не выронив ложку. Уже собиралась направиться в прихожую, но Гром крикнул, что откроет, поэтому решила сперва накрыть на стол. — Громов Макар Викторович? — послышался вдруг из коридора строгий мужской голос. Бросив всё, я устремилась в прихожую, где увидела мужчину в полицейской форме. — Вам придется пройти в участок…» — Из всех моментов нашего невероятного прошлого ты выбрала именно этот? — хмурится Макар, дочитывая мой отрывок. Я пожимаю плечами. — Ты так решила подчеркнуть мой образ плохого парня? — Просто тот день врезался в память… Я была так счастлива, а потом… — я вздыхаю, заламывая пальцы. На губах у Громова вдруг появляется улыбка, и я прищуриваюсь. — Что? — Ты до сих пор переживаешь обо мне, да? — улыбка превращается в самодовольную ухмылку, и я закатываю глаза. Засранец. — Даже из-за воспоминаний? — Это всё не смешно! — вспыхиваю, направившись к креслу, в котором он сидит. Но едва оказываюсь ближе, как Макар обхватывает меня за талию и усаживает на подлокотник, что только усиливает мое возмущение. — Эй, будешь распускать руки, и я тут же уйду! Угроза звучит не слишком убедительно, но Громов все же подчиняется. Он убирает руки, поднимая их в жесте поражения, словно бы в очередной раз подчеркивая, что не собирается давить на меня. Но в его взгляде отчетливо читается намерение не отступать от цели. — Сперва мы приготовим вместе ужин, как ты и обещала, — напоминает Макар, и я шумно вздыхаю. Угораздило же пообещать ему второе свидание! — Ну и обсудим то, как сильно я тебе дорог, конечно…