Кассандра.

Ночи в родных краях Макса всегда были по своему особо холодными, несмотря на многообещающие новости про жаркую и кипящую погоду накануне. Макс же в целом не смотрел телевизор, и уж тем более новости. Оттого и предпочитал делать обновление температуры своими «простыми» методами, что включало в себя махание в воздухе рукой, чтобы ощутить весь спектр изменений погоды — сегодня холоднее, чем вчера. Возможно, его люди, по крайней мере те, которые сейчас смирно стоят сзади и ждут, пока Ферстаппен докурит и перестанет махать руками по пустому воздуху, — привыкли к его довольно странным, но эффективным подходам. Из огромного здания рядом льется свет дорогих люстр, чьи блики падают на ноги Макса, а в воздухе слышится обычная ночная рутина некогда спящего города — подрыв моторов, еле слышимые шелесты листьев деревьев, впрочем, ничего необычного. Напряженные спины подопечных Макса становятся ещё более острыми, когда Макс с громким хмыком докуривает и бросает сигару под ноги, смачно протерев его останки в землю носком своего туфля. На автомате подправляет свои часы на запястье и направляется в сторону самого здания. На входе его встретили те же приторно-вежливые улыбки персонала, знакомые и не очень лица союзников, гостей, случайных лиц. Несколько его людей тут же растворились по банкетному залу, стараясь не мешать, но и быть наготове. Макс ловко забрал бокал вина у проходящего официанта, почти незаметно кивнул даме, приветствующей его с особым интересом, и, не дослушав ни слова, уверенно направился к колонне в углу зала, где толпа была чуть реже. Там он и остановился, пристально вглядываясь в людей. Как вдруг взгляд зацепился за кое-что довольно интересное. На чьей-то шее мелькнула тонкая змея. Макс нахмурился. Показалось? Но фигура быстро скрылась в плотном круге гостей, и он не успел разглядеть её достаточно хорошо, чтобы отыскать повторно. Мысленно выругавшись, он всё ещё сканировал зал, но нужной детали больше не находил. И как раз в тот момент, когда Макс уже начал сомневаться в собственной адекватности, свет в зале резко погас. Остались лишь свечи и несколько слабых источников света. Гости переглянулись с лёгким замешательством. Напряжение тут же сгустилось, охранники потянулись к оружию. Но ровно через несколько секунд включился софит в центре зала, выхватывая сцену. К стойке с микрофоном направлялась высокая, утончённая, уверенная фигура. Макс прищурился. Тень приближалась. Рядом Оскар, его правая рука, явно узнал и моргнул несколько раз, как болванчик, а Макс поднял бровь: серьёзно? Джордж, мать его, Расселл. Когда-то член организации элитных убийц, прозванный в узких кругах «Змеем-искусителем» за свои тесные связи с «Цензоратом», тренирующих и выращивающих таких же, как он, хищников в человеческом обличье. По слухам, Джордж в своё время основательно всё запорол и кому-то это сильно не понравилось. Скандал замяли, имя подчистили, но от Джорджа с тех пор не было вести. И хорошо, как считал Макс. Но не прошел и век, как Макс и Джордж впервые встретились лицом к лицу лет пять назад, когда Джордж проникся под крыло Тото — главы севера и условного союзника семьи Макса на тот момент. Голландец уже тогда имел вес, несмотря на молодость и пылкий характер, а вот позиция Джорджа была шаткой: Тото Джорджу особо не доверял, но и держал по близости, зная, что для севера никого лучше Расселла, по крайней мере на тот момент — никого нет. Настоящий и более «человеческий» разговор между ними случился только спустя год совместной работы, во время кризиса, когда третья сторона нарушила договор между севером и западом. В тот вечер, ожидаемо, разгорелся бой. Макс был свирепым и более резким в бою, в отличие от Джорджа, который был более точным и плавным. Макс любил выжимать из себя до последнего, оттого и дрался как сумасшедший, буквально протирая в мясо любого, кто сунется ему под руки. Джордж же просто быстро и точно избавлялся от соперника, стараясь особо не пачкаться и не получать такую же долю сам. Адреналин бушевал через край, когда Макс локтевым ударом отправил в отключку очередного набитыми тату парня. Встряхнул рукой и пнул уже бессознательное тело, резко выдыхая и вдыхая воздух обратно, начал оценивать обстановку. Их люди пострадали умеренно. Состояние северных ребят было намного хуже: половина которых лежала в такой же куче замеса, пока половина оказывала помощь, кто-то уже докладывал начальству, кто-то добивал кого-то а кто-то пытался оказать первую помощь. К нему подбежал бледный Оскар, у которого вид был так себе приятным. Огромные и свежие синяки, кажется, по всему телу, порванная верхняя губа и кровоточащий висок. — Что прикажете делать? — сипло спросил тот, явно пытаясь не обращать внимание на адскую боль по всему телу. Макс лишь бросил взгляд по сторонам, полез в карман за сигаретами и, найдя одну, подал Оскару, чтобы тот поджёг. — Вульфф уже в курсе, — выдохнул он с дымом. — Наши тоже скоро узнают, но не в этом дело. Просто мы проебались. Засаду нам устроили, вот и всё. Оскар молча кивнул и ушёл собирать бойцов. Макса в нос ударил какой то до боли сладкий запах, вперемешку с чем то, вроде бергамота и цветов. И лишь после этого услышал приближающие шаги. В том, что это был Джордж — Макс был уверен настолько, что мог бы поспорить насмерть. Но поворачивать голову он не спешил, ибо знал, что тот так или иначе заговорит первым. — Есть закурить? — выдал тот, став рядом, почти за метр, но впервые так близко, что Максу, как некстати, начинало сводить голову от этого запаха. Ферстаппен наконец решил удостоить младшего взглядом и тут же пожалел. В том, что Джордж был красив — Макс никогда не сомневался. А он, оказывается, особенно красивый, когда у него усталый и грязный вид, пересеченная бровь и порванная губа. Он вообще считал, что с такой внешностью и телосложением Джордж мог бы просто польстить кому нибудь очень влиятельному и уже давно завести себе роскошную жизнь. Нежели чем топтаться тут, среди таких же обычных смертных, как сам Макс. Макс ухмыльнулся своим мыслям и вернулся к разговору: — Ты бы здоровьем не рисковал, красавица. Сигареты, вообще то, вредят. На что Джордж, в очередной раз, когда Макс в крайне редких случаях говорил с ним и тут же бесил неимоверно — закатывает глаза. Макс же со смешинкой в глазах следит за этим и мельком облизывает губы. Протягивает свою ещё дымящуюся сигару: — Сорян, но это последняя была. Я не докурил, можно пару затяжек сделать. Ну, если только ваша особа не яростная любительница личной гигиены. Джордж даже не отвечает и быстро, будто бы ждал только разрешения, четким движением своих длинных и уж больно нежных пальцев забирает сигарету из чужих рук и подносит к губам, после чего с тем же «суьчим взглядом», как часто говорил Оскар, выдыхает дым прямо в лицо Максу. Если бы вокруг не творился полнейший пиздец и никому не было бы до них дела, то все решили бы, что оба получили сильный удар по голове и теперь собираются потрахаться прямо тут. Иначе как объяснить то, что запах и взгляд Джорджа уже бьется о голову Макса, который ушел в транс. И вдруг, когда Джордж уже потерял к нему интерес и уже докуривал сигарету — одним резким движением потянул Джорджа за собой во внутрь огромного заброшенного здания рядом, пока Джордж сначала непонимающе затормозил, даже постарался выбраться, но быстро раскинул, что к чему, когда Макс торопливо повернулся к нему лицом, сильно давя на запястье, за которое цепко держался. После все случилось так, что никто из них толком ничего не понял и не запомнил — какая то дальная комната с кучей строительного мусора, их перемешавшие запахи, жесткие и грубые руки Макса, которы изучали Рассела тело, пока тот до хруста извивался под ним лежа на довольно холодной и неудобной бетонной поверхности. Времени искать что-то более приличное для занятий «любовными» утехами у них не было, как и нервов и эмоций, которые вжались в одну опасную точку от напряжения и адреналина после всего. Оба не понимали, что они делают и почему именно с друг другом, но Джордж предполагал, что раз уж Макс решил — значит можно. Можно трястись под этими невероятными поцелуями, которыми одаривал Макс. Можно полностью отдаться чувствам и не переживать о том, что происходит снаружи. Можно отдаться этим сильным рукам, этой уверенной ласке и самому Максу. Им двоим тогда все было можно и дозволено. Но не успели даже толком прийти в себя, как услышали громкие ревы машин и ничего не оставалось, кроме как молча помочь друг другу быстро одеться обратно и в неловкой тишине разойтись. С тех пор Макс Джорджа не видел, но хотел ли он этого? Возможно Джордж свалил все на Макса, обозвав его идиотом, который не в силах справиться с самим собой, но и своего проеба тоже осознавал судя по всему, как сильно Джордж избегал Макса. Макс же просто предпочитал видеть все, как оно есть: потрахались? Да. Понравилось ли ему? Да. Нравится ли ему Джордж? Его характер и он сам — нет, но его разрисованная шея и невероятное тело — да. Пытался ли он замять эту ночь и закрыть свою огромную дыру в виде недотраха ещё полгода, с ночи по ночи снимая разной степени шлюх? Да. Но не получилось ведь. Британец его успешно и высокомерно проигнорил до того момента, пока мирный договор между северными и западными не расторгся, и уже тогда, придя на встречу с «волками», Макс вместо привычно стервозного Джорджа увидел совсем юного и кучерявого паренька рядом с Тото и лишь после узнал, что Джордж больше не член северных. С тех пор они не виделись от слова совсем. От раздумий его вывел звук громких аплодисментов. Макс непонимающе моргнул и вновь сфокусировал взгляд на человеке, стоящего на сцене: да, ему не показалось. Это и вправду был Джордж. За последние несколько лет, за которые Макс не видел этого человека, ничего в нем не изменилось. Джордж как и тогда был до невозможности уверенным, но в тоже время уязвимым, как мог только он. Волнистые волосы свободными струями падали на лоб, а белоснежная кожа Джорджа отражалась едким блеском в силу падающего на него света. Губы окрашивала легкая улыбка, а глаза… эти глаза Макс запомнил надолго. Эти самые глаза могли холодно смотреть через свои глубинные голубые оттенки, но в тоже время отражать самую настоящую опасность и истину Джорджа Расселла. Британец ловко взял микрофон в руки и толпа замолчала, ожидая, что же сейчас будет. Глаза снова откликнулись странным блеском прежде чем он приподнес микрофон к губам и через секунду по комнате разошлись легкие ноты какой-то классической музыки, как тот начал ласково и нежно растягивать ноту в строках. Реакция была ожидаемая: Те кто запомнили и вспомнили Джорджа разделяли реакцию Макса: Какого хуя он делает? А те, кто понятия не имели кто этот человек и откуда он взялся — высоко оценили искусство, которым сейчас щедро делился Джордж. В честь чего? Далеко ходить и не надо было, зная, что сегодня юбилей Тото. Это что получается? Британец решил, что его внезапное появление и такого рода подарок приведет Тото в восторг? Макс за это время успел усвоить многое, в том числе и умение читать северного как открытую книгу. Оттого и повернул голову немного в бок, чтобы уловить взглядом напряженную спину Тото, который скорее всего хоть и вежливо улыбался, но явно не догонял, что тут забыл британец. Но гладкий голос и в целом присутствие Джорджа все никак не могло оставить Макса в покое, чтобы он быстро оценил уровень опасности нахождения тут и ему все же пришлось сконцентрироваться на самой сцене, где, видимо, Джордж уже завершал свой номер. По залу прошлись восхищенные и сдержанные аплодисменты, прежде чем снова загорелся свет, заставляя Макса слегка зажмуриться. Джордж же в это время полностью наслаждался реакцией, которую добивался. Аккуратно поправил сбившую челку и окинул взглядом зал, специально избегая самого Тото. И, наконец, он нашел — вполне себе темном углу прислонившись к огромной колонне, и лениво выпивая из бокала вино стоял он. Макс. Все такой же, но будто бы сейчас что-то в этом человеке изменилось, и не просто что-то, а что то довольно важное. Тот даже не обращал внимание на то, что происходит вокруг и судя по его виду, тот быстрее хотел отсюда уйти, нежели чем наслаждаться ещё одним исполнением со стороны «оперной» примы. Джорджу вообще казалось, что он засмотрелся всего на долю секунды, но Макс же чувствовал этот взгляд всеми вибрами своего тела и всего, что у него есть: Значит, помнит. Значит, Тото не единственная причина, по которой Джордж вновь вернулся обратно. Макс особо сильно не соображает, что в целом произошло. Выпитый алкоголь не действовал на нервы и прочую схему в целом. После выступления запомнил лишь то, что Джордж крайне драматично и многословно поздравил своего бывшего «начальника» с таким огромным праздником вроде юбилея и что для него честь оказаться тут. Макс же иронично хмыкнул, когда стоящий рядом Оскар процедил: — Ага, Вульфф прям сияет от этого. После смутные вспоминания о том, что они с Тото должны были лично сегодня после мероприятия обговорить проблемы, касаемо двух сторон, как «старые приятели». Опасаться было нечего, оттого и Макс дал приказ отпустить основную охрану и оставил рядом лишь Оскара, которого и то отпнул дожидаться в машине несмотря на его явное беспокойство. Беспокойство Оскара было к месту, наверняка, подумал Макс, когда к своему удивлению заметил полное отсутствие охраны на третьем этаже. Не было и привычного путающегося под ногами Кими, который учтиво вызывался бы его сопроводить до Тото. Гостей уже давно не было, остались лишь люди Тото и персонал особняка. Чужим и лишним был тут лишь Макс — было рискованно и опасно, но такого рода «переговоры наедине» с Тото у них уже давно вошло в привычку и Макс знал, что Тото не рискнет. По крайней мере сейчас, когда северные сильно нуждаются в помощи Макса. Его обувь мягко наступала на бархатный кров лестницы, когда тот наконец дошел до третьего этажа. Макс настороженно оглянулся: Ни одной живой души. Но не стал замедлять шаги. ссылаясь на помеху внизу и что всю охрану отправили туда. Но забытое уже много лет назад чувство напряжения достигло предела, когда тот вошел вглубь коридора и почувствовал запах свежей крови: Нет, Максу не показалось, запах действительно был, хоть и не сильный. А отработанная годами чуткость не должна была подвести. Макс ухватился за ствол, и направился прямиком в комнату, откуда исходил запах и тихо приоткрыл дверь, максимально осторожно заглядывая во внутрь. Мимолетно разглядел комнату: Не кабинет Тото, это он уже понял. Но из двери рядом с кроватью исходил свет, возможно, из ванной, где огромной лужайкой собралась свежая алая кровь, а за нею следовала конечность, но не было видно тела и того, кому эта рука принадлежала. Но по кольцу, которая была на указательном пальце, Макс быстро догадался: это был Кими. И что это был Кими дополнила картина, почему Макс ища кабинет Тото попал сюда. Значит Вульфф отдал свой кабинет Кими и переделал его в спальню для своего «золотого мальчика». Как вдруг он каким-то шестым чувством одновременно чувствует и слышит непонятное изменение в воздухе. И в моменте, когда он все же уловил резкое шевеление, резко разворачивается. Нападает первым, без вопросов, наотмашь, как научен был: локтем в висок, кулаком в челюсть, коленом в живот. Будь это кто угодно другой : очередной наёмник или любой другой боец — всё закончилось бы за секунду. Но противник ловко ушёл в сторону. Почти скользнул. Увернулся, зацепил Макса за плечо, шагнул назад, и в движении, странно знакомом, рассёк воздух ногой. Макс отшатнулся, почувствовав, как глухо звенит в ушах. На какую-то долю секунды, перед тем как повалиться, он заметил: успел зацепить лезвием протвивника его же самого, из левого бедра противника сквозь тонко порванную ткань штанов сочилась линия крови, а этот едва заметный выдох и шутливые, сверкающие через темную мглу ночи голубые глаза выдавали человека напротив в прух и прах. И Макс бы даже не побоялся поставить на кон свою жизнь и поспорить насчет того, что такой плавный, опасный и отточенный стиль мог принадлежать только одному человеку. Джордж. Только Джордж так умел. Макс тут же ударил резко, жёстко, в челюсть так, как бы отбросил любого. Но британец гнул траекторию, будто бы игрался, но все же опасался. Его пальцы мертвой хваткой вцепились в пиджак, а колено ударило в живот. Макс было согнулся от боли, но успел перехватить в моменте, отбил, ударил снова. Тело напряглось, мышцы звенели, но соперник не отставал ни на миллиметр. Макс снова выстреливает кулаком, но тот ловко опять уваривается и рвано дышит. Видно, что изматывается. Но не отступает, а нарочно лезет ближе, будто просит: ударь сильнее. — Медленный стал, — бросает Джордж, вытирая губу. Макс не отвечает. Просто срывается в выпад, цепляет его за грудки, дёргает. Джордж реагирует моментально, короткий толчок коленом, разворот, рывок за ворот — и уже всё летит к чёрту: тела сплетаются, глухой стук спины об землю, и Макс с глухим хрипом валится на деревянный паркет. Джордж садится на него, резко, размашисто, буквально швырнувшись сверху. Бёдрами осуществляет обхват с двух сторон, а колени расставляет по бокам. Макс глядит снизу, сжимая кулаки, сквозь гнев, возбуждение, обиду и бешено стучащее сердце. — Ты что, скучал? — спрашивает Джордж. В голосе — насмешка, но глаза выдают всё: они горят, как у подстреленного зверя, голодного и растревоженного. Голландец будто бы замирает и слишком медленно, для ситуации в целом, фокусирует свой взгляд на губах. Те самые. Румяные, влажные, чуть приоткрытые, с еле заметной трещиной на нижней. Он помнит их слишком хорошо и от этого становится в разы хуже. — Ты, блять… — не успевает договорить Макс, как Джордж вцепляется в волосы, тянет голову вверх, и целует. Так, будто губы — это его единственное оружие, которое он может направить против Макса. Воздух вокруг них и между ними за мгновение сжимается в одну маленькую точку и резко взрывается и начинает ощутимо гореть. Макс в ту же секунду отвечает с напором. С глухим рычанием царапает губы, а пальцы вдавливает в рёбра. Жёстко. Грубо. Почти яростно и с кричащей обидой. И всё вокруг, как и тогда — забывается на миг: опасное и кипящее охраной логово Тото, и его драгоценный помощник, лежащий в собственной луже крови на другом конце комнаты, шум, ссадины, дыхание, вкус металла и злости. Джордж буквально через минуту почти лежал на нем, жадными и длинными руками исследуя сильное и напряженное тело под ним. Макс же уже одной рукой прибрался к заднице Джорджа и минал их на уровне животного инстинкта. Алая, водопадом струящая рубашка Джорджа от пота прилипла к его телу, делая его более живым и ярким. А Макс хоть и не был особым ценителем искусства, но Джорджа явно таковым находил, оттого и сново застыл в моменте. Британцу же этот пристальный и напористый взгляд явно мешал: -Не смотри так, — буркнул Джордж. Макс откинулся затылком назад обратно на поверхность пола и лениво с улыбкой выдал: — А что? Стесняется наша мисс вселенная? На что Джордж оставляет на шее Макса огромный укус, вплоть до крови, пока Макс еле слышимо смеется сквозь кайф и боль одновременно. Еще немного полюбовавшись, Макс привстал на локти и ловко начал зализывать текущий пот по шее Джорджа и глазами зацепился за змею. Опасная, плавная, тонкая. Она следовала начиная с уха до самой ключицы, игриво проходя по линиям, будто бы одним своим видом могла бы лишить дара жизни любого. Возможно, змея и стала причиной, по которой Максу окончательно, по новой и уже финально снесло крышу: он не помнил как рывком поднял их обоих на ноги, как размашисто поднял Джорджа на руки и уронил на кровать уже мертвого Антонелли. Их намертво сплетенные языки, горячие и обжигающие руки Макса вокруг шеи Джорджа. Младший, который глотал собственные вздохи удовольствия, прося Макса о большем. В памяти Макса была лишь одна картина — картина этого невероятно красивого, горячего, податливого Джорджа над ним. Помнит его жадные руки, губы, каждый изгиб тела и сбивчивое: «Макс, умоляю». Помнит как после самого лучшего секса в жизни, Макс легко и ловко вырубил только приходящего в себя и растерянного вне себя Джорджа одним точным движением. Отыскав свой телефон после, тот приказывает Пиастри зайти с тайного входа, забрать Джорджа и ждать в машине, пока Макс не закончит свои дела. Оскару ахуевать было некогда: что полуголому Джорджу, которому Макс еле как обмотал нижнюю часть тела, что его наполовину побитому и наполовину оттраханому виду. Оскар не успел удивиться и чьей то мертвой туше, мысленно предполагая и делая выводы, кому могла принадлежать эта самая туша и сколько теперь проблем прибавилось у Макса. Оттого и не спешил доставлять боссу ещё больше неприятностей, который вальяжно стоял напротив и ждал, когда Оскар быстро и шустро покинет комнату вместе с Джорджем на руках. Когда Оскар за долю минуты справился со всем, что от него требовалось и тихо направлялся на выход, неловко пытаясь сбалансировать тело британца на нем, Макс негромко кинул: — Осторожнее. Оскар кивнул через плечо и пошел дальше — надо было успеть, пока не стало поздно. Макс проревется. Неважно как: но выйдет из ситуации сухим, в этом Оскар не сомневался. Макс же дождавшись, пока спина Оскара не исчезнет из его поля зрения, привел себя в порядок и даже не позаботившись об уликах и прочей хуете в комнате — вышел из нее. Скорее всего Тото не поверит Максу, а Максу и оправдываться не за что. Весь север сейчас зависит от Макса, поэтому убей даже Макс того самого Кими — ничего бы не случилось. Не сам Тото, ни кто либо другой не осмелился бы и не осмелится тыкнуть этим ему в лицо. Оттого у Макса точная и безошибочная цель: встретиться с ним и уехать домой, вместе с его потерянным, но уже найденным сокровищем. А касаемо того, как можно держать подальше это самое сокровище с глаз Тото он решит потом. Голландец по привычке подправил свои часы и предполагаемым маршрутом направился в сторону Вульффа. Ферстаппен более чем доволен — значит довольными останутся все.