Порочная любовь

— Мидэй, сосал? — Что, прости? Его точеное лицо с ярко выраженной угловатой челюстью оборачивается на тебя. — Я спрашиваю: сосал? В его золотистых глазах отражается недоумение. А еще цветастые плавнички рыбок, косяками проплывающих мимо вас по своим делам. Те из них, кто подплыли достаточно близко, чтобы расслышать диалог, осуждающе подергивают жабрами. — Что это еще за вопрос? — фыркает Мидэй. Его идеально фигурные руки складываются на груди, хвостик, держащийся за водоросль за спиной, единожды вздрагивает самым кончиком. — Ну, правильный ответ «было». — Пф! — Мидэй отворачивается, насколько это возможно. Потоки воды колышут косичку за его ухом, листики водоросли трутся об покрытую светлыми пятнышками кожу бедер. С его анатомией довольно тяжело как следует сопротивляться взбалмошным подводным течениям, а оттого до конца разорвать зрительный контакт у него не выходит. Он может только вертеть торсом в разные стороны, открывая еще более премиальный видок на пластичные кубики пресса. — Я не намерен тебя развлекать, мне есть, чем заняться. — И чем же? — ты подплываешь с левого бока, заглядывая в его лицо. Мидэй рычит, снова пытается отвернуться. — Не видишь, брачный сезон сейчас. Мне надо искать самку. Потеряйся. Ты щеришься. Есть ли у тебя зубы для этого? Как знать. Этот риф, может, вовсе не глубок, да и не мутен, но в нем водятся те еще черти. Типа тебя. Ты делаешь еще один круг и обплываешь собеседника по правой стороне. — Ты все верно сказал, сейчас как раз брачный сезон. А значит, если «не было», то правильным ответом будет «буду». Собеседник морщит острый нос. Ему определенно не по нраву то, куда идет эта беседа. Но и уплыть он никуда не может с его-то жалким подобием плавничков на спине. Ему остается только терпеливо выжидать, пока утихнет буря утреннего прилива. Но, ох, милый… Буря чувств к нему в твоем сердце не утихнет никогда. И вот ее нужно бояться по-настоящему. Ты заплываешь за мужчину. Интересно, будут ли мышцы на его животе мешать беременности? Это твой шанс узнать. Лучики солнца с поверхности играют на его плечах, радужные блики, ложащиеся на молочную кожу волшебными веснушками, будто бы очерчивают карту всех тех мест, куда нужно поцеловать. Твои глаза лукаво щурятся. — Мидэй, а это твой первый брачный сезон? — сладенько тянешь ты с придыханием. Ты оглаживаешь его острые локти. — Нет, — фыркает мужчина. Он отдергивает руки. — Получается, и детишки уже есть? — с намеком ты проводишь плавничком по его мешочку для икринок. — Тебе какое дело вообще?! — взрывается он. Его хвостик очаровательно-сильно стискивается на стебельке, лишь подчеркивая беспомощность. Он может только раздраженно вздыхать, пока твои плавники гуляют по его прессу, сжимают грудь. И зачем ему соски? Он же не млекопитающее. А важно ли? Они играют роль прекрасного украшения на его выпуклых, упругих, податливых сисечках, пока ты щекочешь их теми конечностями, которые отвела тебе природа. — Просто интересуюсь. Не переживай, я и с прицепом тебя принимаю, — хихикаешь ты. Его щеки заметно краснеют. Кажется, пигмент расползается и до ушей, потому что они подозрительно сливаются с его персиковыми волосами. Ты утыкаешься лицом в крепкую шею. Вместе с водой к тебе в ноздри попадает душок того, что Мидэй ел сегодня: креветочки, планктон, дафнии… Немудрено, что такие мышцы отрастил, красавчик. Богатая протеином диета. Мидэй между тем отчаянно пытается оттолкнуть тебя от себя. По строению тела он, может быть, и морской конек, но по характеру он самая настоящая бойцовая рыбка. «Петушок» их еще называют. А с петушками… известно что делают. — Не брыкайся, малыш, — увещеваешь ты мягко. Его руки скользят по твоей податливой бескостной плоти, и это ощущается совсем как ответные ласки. — Ты знаешь, нужно сделать потомство сейчас, пока не кончился сезон. Ну же! — ты давишь на слегка припухшее отверстие под его ребрами. Оно пульсирует и почти отвечает касаниям, только и ждущее возможности раскрыться и принять икру. — Т-твою ж мать… — бурчит Мидэй. К этому моменту его попытки сопротивляться уже совсем ослабевают, его пальцы почти любовно путаются в складочках твоей цветастой кожи. Да. Теперь вы чувствуете настроение друг друга. — Это… это противоестественно… — продолжает мямлить мужчина, пока противоречиво толкается тебе навстречу плечами. Ты не отказываешь себе в удовольствии оставить на них пару поцелуев. — Почему это? — Мы же… мы же даже не одного вида… — скулит он, а сам откидывается затылком на тебя, приглашая переместить ласки на шею. Ты приобнимаешь его всей площадью всего тела, пока сполна исполняешь безмолвную просьбу его организма: зубки гуляют по шее, играют с мочкой уха, перемещаются на плечи. — И что? Разве могут жалкие законы биологии встать на пути настоящей любви? Мидэй сдается. Когда ты, подобно окружающим вас потокам воды, перетекаешь с его спины на грудь, он уже совершенно не сопротивляется. Его мускулистые руки сминают твою плоть и перекатывают ее между пальцами, наслаждаясь ощущениями. Он не отказывается, когда ваши рты соединяются в поцелуе: человеческий язычок Мидэя и твой — хтонический, неестественный, протискивающийся далеко за его гланды. Он тихонько поскуливает, толкаясь навстречу твоему бесформенному телу. Даже потоки прохладной воды не могут охладить вашу разгоряченную кожу. Мидэй стонет и извивается, его миленький хвостик принимает форму ломанной спиральки на стебле, когда ты вводишь свой член в его анус в самом низу живота. Есть ли у тебя пенис? Вполне возможно! Судя по описанию, ты походишь на плоского червя. У тебя тоже очень гибкое туловище, раскрашенное в кислотные оттенки, чтобы отпугивать хищников. Но Мидэй не хищник. И его твоя окраска, наоборот, привлекает, потому что он утыкается в тебя острым носом и мелко подрагивает с каждым твоим толчком. Кажется, он шепчет тебе какие-то грязные словечки и комплиментики, но ты не слышишь. Ты же плоский червь, у тебя нет ушей. Зато у тебя есть две пары гениталий и несоразмерное количеству клеток мозга либидо. Если так подумать, вы с Мидэем только что достигли высшей формы близости: этого мужчину ничто в мире не интересует больше, чем возможность сверкнуть мышцами и помериться с кем-то силой. А процесс спаривания у плоских червей как раз называется фехтованием пенисами. Получается, у вас дуэль. Получается, ваш интим выходит далеко за рамки физической близости — он затрагивает еще и спектр интересов, нежную душу твоего Мидэйчика, если так можно выразиться. Звуки в горле Мидэя уже начинают походить на жалобные всхлипы. Он выгибает спинку и толкается навстречу тебе, готовый быть оплодотворенным. Его зубы и беспокойный язык гуляют по твоей коже, его стоны, наверное, слышны в соседнем рифе. Он великолепен. Он такой податливый и послушный сейчас, в твоих плавниках. Он подрагивает, его хвостик грозится вот-вот отпустить стебелек, поддавшийся тремору перед оргазмом. Когда Мидэй кончает, он жадным укусом впивается в один из твоих плавников. Его глазки жмурятся, реснички трепещут, он выглядит так, будто это был самый лучший сезон спаривания в его жизни. Твои толчки становятся все быстрее, пока, наконец, не наступает облегчение. Ты заполняешь своего любовника густой спермой, льющейся через край из его ненасытной задницы. Мидэй блаженно закатывает глаза и вздыхает. Он трется об тебя щекой, пока ты передаешь ему икру, которую он будет вынашивать следующий месяц. Откуда у вас икра? А не похуй ли? Вы уже совершили невозможное, ваша любовь уже стала апогеем межрасовой близости. Так ли важны формальности в этой ситуации? Самое главное, что теперь вы вместе с Мидэйчиком будете о ней заботиться. Ты будешь носить ему креветочек, а он будет давать тебе пощупать ваших будущих детишек через кожу. Последняя икринка не вмещается в заполненный до краев мешочек Мидэя. Бесплодную и пустую, ее тут же подхватывает поток воды, чтобы унести куда-то вдаль. Ты провожаешь ее с грустной улыбкой на губах. Сейчас внутри Мидэя как минимум несколько сотен таких же, которые вскоре обзаведутся очаровательными черными точечками жизни внутри. Ты прикладываешься лицом к взбухшему животику своего любовника и гладишь его талию. У вас будет самая счастливая семья во всем рифе.

…

Через три недели у вас с Мидэем родились детеныши. Ты стала мамой. Или батей? Матей. Правда, у вас получились те еще генетические уродцы: у них были отцовские хвостики и твои лица. То есть, они были плоскими червями с жопками морских коньков. Они даже плавать толком не могли, делали это кубарем и с трудом маневрировали в воде. Скорее всего, они не продержатся и свои первые сутки в этом жестоком мире. Если их побрезгуют сожрать хищники, то они откинутся сами по себе — потому что одному богу известно, какой биологический суп составляет их лишенные логики организмы. Но это все не страшно. Ведь это значит, что у тебя есть повод проделать с Мидэем все то же самое еще разочек. И ты присутствовала на родах. Смотрела за тем, как сокращается отверстие на мешочке твоего любовника, с гордо поднятой головой. Хотя стоило бы ее опустить, конечно. Потому что у тебя с ней явно не все в порядке.